Страх розовых пионов

Каждый день Феликса начинается с приёма противоаллергических белых пилюль и нескольких капель в нос. Почему именно в университете до дрожи пронизывает от этого недуга? Просиживать пары становится всё труднее, ведь приходится покидать аудиторию по несколько раз, чтобы снова принять ненавистное лекарство и, хотя бы, один несчастный час не вспоминать о слезах и дикой нехватке воздуха. Аллергиком быть нелегко, особенно, когда ты просто не понимаешь, на что твой организм реагирует таким образом. Преподаватели всё больше беспокоятся о парне, предлагая сходить к врачу, но те, в свою очередь, просто разводят руками, говоря, что в середине весны аллергия — обычное явление, и кроме как прописанных лекарств они ему ничем помочь не могут, нужно просто немного перетерпеть. Но почему это появилось только сейчас, именно этой весной, остаётся открытым вопросом. — Эй, Ликс, ты как? Выглядишь неважно, — взволнованно подхватывает блондина за плечо сидящий рядом Джисон. Обедать в излюбленном буфете не было никакого желания. Чувство, будто в горле стоит комок, сквозь который не пройдёт никакая еда, и даже любимый кофе с нежным ароматом ванили. Тело бросает то в жар, заставляя Феликса снимать верхнюю одежду; то в холод, убеждающий, что надеть обратно тёплую вязаную кофту, было бы, как никогда уместно, ведь по ощущениям, сейчас не спокойный апрель, а бушующий ноябрь. — Всё в порядке, мне нужно сходить за таблетками, — выдыхает, кажется, почти из последних сил парень, укутываясь в кофту, сжимая внутри кармана маленькую пластинку с спасительным лекарством, другой рукой продолжая копаться ложкой в куске шоколадного торта, — думаю этих надолго не хватит. Настроение окончательно исчерпало себя, а в голове только и кружатся мысли о том, как бы поскорее добраться домой и просидеть там до следующего понедельника. А рядом сидящий Джисон, пытаясь сохранять позитив в любой ситуации, оглядывает небольшое заведение в бледных, непримечательных тонах, в мыслях придумывая, как бы постараться отвлечь друга от такого неприятного недуга, возможно, какой-то хорошей шуткой или недавними новостями. Только вот, как назло, в голову не лезут нужные слова для такой ситуации. — Ты выглядишь с каждым днём всё болезненнее, я волнуюсь за тебя. — Это временно, врачи сказали, что мне нужно потерпеть ещё месяц, станет намного лучше, — уверяет он друга, пытаясь устранить никому ненужное сейчас волнение, кому бы хотелось портить близкому другу настроение своими проблемами? — Так кого мы ждём? Разве мы не должны готовить проект на понедельник? — Именно, я попросил своего хорошего знакомого из параллельной группы помочь, он совсем недавно перевёлся в наш университет, — пролепетал он в ответ, засовывая последний кусок пломбирного пирожного в рот. Он так похож на белочку, прятающую за щекой еду, нет сомнений, что в параллельном мире, он был бы милым бельчонком, таким же активным и любящим покушать. Даже сейчас не может усидеть на месте, то поправляя свои русые, затонированные волосы, то смотря на себя в переднюю камеру телефона, пытаясь убрать невидимые пылинки с широкого свитшота, который на днях подарил ему Минхо хён, да бы тот, наконец-то, прекратил одалживать его вещи, а позже не ждать несколько недель, чтоб получить их обратно, — идёт! В ответ Феликс успевает только хмыкнуть, как бы не до конца понимая слова друга, наверное, в побочных эффектах лекарств есть рассеянное внимание, отмечает про себя и молча продолжает испепелять испорченный десерт, над которым уже столько минут безжалостно издевался, отмахиваясь от Джисона, вопящего, что так, вообще-то, с едой нельзя, и, лучше бы, отдал ему, параллельно наблюдая затуманенными глазами за приближением к их столику юноши, в руках которого невольно болтается рюкзак, наверное, с важными конспектами, нужными для проекта. Аккуратные очки, спадающие с переносицы и стильная, сумеречно синего цвета джинсовая куртка, которая отлично сочетается с тёмными, почти что угольного цвета волосами, которые он в спешке заправляет за ухо свободной рукой. Джисон задерживается немного легкомысленным взглядом на знакомой стройной фигуре, стреляя глазами, и, в мгновение, опускает голову в пол, да бы не показаться слишком странным со стороны. Влюблённые люди всегда смотрятся довольно комично, хоть и быть уверенным в чьих-то чувствах нельзя, оценив только взгляд, но сейчас, казалось, ошибиться невозможно. В груди Феликса неприятно сдавило непонятно откуда возникшее волнение: — Возможно, я не привык к новым знакомствам, или мне просто сейчас не до них, — мелькает в мыслях, а мозг не может сосредоточиться от слова совсем, будто бы с секунды на секунду над белыми, осветлёнными волосами высветится надпись, что-то вроде «Сбой системы», давая другим понять, что сейчас парню необходима перезагрузка на небольшой промежуток времени. Только жаль, что такой функции в реальной жизни не предусмотрено. — Привет, Хан-и, — звучит тёплый бархатистый голос, явно обращаясь к уже покрасневшему знакомому. Казалось, что они знают друг друга не первый год, ведь обращение выглядит довольно тёплым, но Ликс никогда не слышал о таинственном длинноволосом брюнете от своего приятеля, а были ли они вообще близки? — Я Хёнджин, — на этот раз обращается уже к незнакомцу, который, от неожиданности даже вскочил на месте, словно его пронзило током, заставляя выпутаться из круговорота своих мыслей, из которых никак не получалось выбраться до этого. Тело без причины сковано страхом, а горло, вроде бы, и вовсе передавили чьи-то сильные руки, иначе почему поцелованное солнцем лицо сейчас приобрело чуть ли не багровый оттенок? Вот бы кто-нибудь мог дать ответ на этот вопрос. Но сейчас получается только неловко смотреть друг на друга. Хёнджин протягивает руку, на которой, показываясь из рукава джинсовки покачиваются несколько милых браслетиков с аккуратными фигурками на них, а пальцы…какие красивые у него пальцы, неужели он играет на пианино? Или, быть может, он просто ходячее искусство, поэтому у него прекрасно выглядят даже руки? Парень всё ещё держит с лёгкой улыбкой её в воздухе, терпимо ожидая пока руку пожмёт другая, дрожащая, сравнимо с его маленькая, с леденеющими пальцами и с сгрызенными от приступов стресса ногтями. Только вот этого не происходит, а обладатель маленькой ручки сейчас пытается воспроизвести на своём уже побледневшем лице что-то подобное на дружелюбную улыбку, которую сейчас демонстрирует слева от него сидящий одногруппник и, всё же, протягивает руку, понимая, что такая неловкая пауза сейчас ни к чему. Чёртовы таблетки, заторможенная реакция у Феликса была и раньше, только вот тогда это не вызывало никакого чувства стыда, ведь с людьми он особо не контактирует, а если и делает это, то только с давним школьным другом, теперь ещё и одногруппником Джисоном и его соседом по лестничной площадке Минхо-хёном, который уже на третьем курсе в этом же университете, и частенько любит постебаться со своих друзей первокурсников, которые иногда приходят с щенячьими глазами, чтобы тот помог им с очередным непонятным заданием по такой нелюбимой для них философии или любому другому предмету, ведь хён умный, а что ему стоит помочь друзьям, когда они обещают купить недельный запас корма для его маленьких дьяволят? Точнее, котят, прости Господи. Ничего, поэтому тот, сначала немного сомневается, набивая себе цену, а потом, со словами: «Эх, ну кто же вам, недоумкам, поможет, как не великодушный хён?», принимается за дело. Или же ходят друг к другу, перед этим приготовив что-нибудь вкусненькое, в предвкушении хорошо проведенного времени за вечерними разговорами. Как только тёплые пальцы нового знакомого соприкасаются с дрожащей рукой, по телу проходит электрический разряд. Нет, кажется в этот раз по-настоящему, без преувеличений и, иногда сильного желания, чтобы кто-то сейчас же прижал к себе, пожалел, погладил по голове и успокоил от всего происходящего кошмара. Сердце реально забилось громким стуком в ушах, точно так же не понимая, что происходит, ведь дефибриллятора рядом и в помине не было, а стадо мурашек от головы до пят уже успели промаршировать несколько раз по хрупкому телу. Ликс резко вырывает руку, придерживая её другой, ведь если он этого не сделает, она, обессиленная, улетит в тарелку с десертом, сразу же от шока поглядывая на эту же руку, а потом, плавно переходя к запястью, обращает внимание на свои вены и, от сильного изумления открывает рот подобно букве «о», ведь кажется, что вся кровь мгновенно собралась в одной ладони, готовясь при малейшем нажатии лопнуть, треснуть, взорваться. Кожа уже красная, а парень чувствует, что горит не только рука, но и лицо, чувствует, что нужно бежать. Куда угодно, просто рвануть, и чтобы след простыл, все молча забыли об этом инциденте, а прекрасные и не очень незнакомцы вообще получили амнезию, разве такое невозможно? Конечно, невозможно, Феликс, ведь сейчас именно ты убегаешь, словно маленькая трусливая девчонка от незнакомца, а не он от тебя. Кто вообще в здравом уме будет так делать? Ноги несут сами, но недалеко, ведь силы, казалось бы, накопленные на удобном стуле в буфете растратились уже от нескольких метров быстрого бега, что-что, но бегать он умел быстро, поэтому через несколько секунд резко открываются двери туалета, чуть не слетая к чёрту с петель, а тело, ни на секунду не прекращающее дрожать, падает прямо на холодный кафель, сжимая руку со всей силы, чуть ли не протыкая кожу ногтями от нахлынувшего в момент шока и до конца неосознанной ситуации. Но приходится её отпустить, чтобы нащупать в глубоком кармане оставшиеся таблетки. Насчитывается пять, но вполне должно хватить. Или нет? От этого вообще может быть хоть какое-то лекарство? Пустая пластинка отлетает куда то в сторону, а неприятные белые шарики немного царапают горло, не сразу желая проходить без, хотя бы, глоточка воды, но всё же сдаются, жалея парня. Теперь его несёт самый страшный гнев, гнев бессилия, понимания, что кто-то, чёрт возьми, просто руководит его жизнью, привязывает к нему совершенно незнакомого человека, говоря: «Ты будешь страдать до того момента, пока сырая земля не коснётся крышки твоего гроба, удачи!». Ногти то с новой силой впивались в не теряющую чувствительность кожу, то выводили какие-то незамысловатые узоры на полу, пытаясь отвлечь разум любым образом от этого безумия. Настоящего безумия, которое не может себе представить даже самый страшный и жестокий дьявол, ведь тут он, скорее всего, округлил бы глаза и снял шляпу в знак уважения, и всё равно, что дьяволы не носят шляпу, ради такого надел бы. Таблетки, словно насмехаясь над организмом, отказывались действовать, хоть и прошло уже некоторое время, а маленькая рука так и продолжала гореть с новой силой каждую минуту. Хотелось расчесать кожу настолько сильно, чтобы разорвать её на куски, а тело покачивалось из стороны в сторону, свернувшись в позу эмбриона на полу. Если бы кто-нибудь прямо сейчас вошёл бы в дверь туалета, возможно подумал бы о том, что здесь лежит сумасшедший человек, но никак не тихий, скромный парень, который сам не ожидал от себя и своего организма такой бурной реакции, на, вроде, обычную встречу с обычным парнем. Или не совсем обычным? В голове не осталось места здравым мыслям, которые советуют взять себя в руки, принять вертикальное положение и подумать, что же делать в данной ситуации, ведь рука сейчас адски пылает, и набухшими пальцами можно ощутить прорастания на ладони. Затуманенный взгляд пронизывает руку, пытаясь сфокусироваться на маленьком заростке бутона нежного розового цвета, а прислонившись головой к холодному кафелю, всё же, окончательно теряет сознание, прощаясь с внешним миром на некоторое время. Знал бы он, до какого дикого ужаса он испугал своего лучшего друга и прекрасного нового знакомого, которому, Джисон, конечно же, не разрешил идти и искать Ликса вместе с ним, потому что подвергать его организм такому же стрессу вновь не стоит, к тому же, они недостаточно близки, чтобы он вообще этим переживал. Поэтому Хёнджин, изводясь на том же месте, на котором испуганный Хан оставил его, пытался найти себе занятие, чтобы не думать о плохих последствиях, которые могли появиться у парня, ведь он просто хотел помочь сделать чёртов проект по психологии, в которой совсем не разбирались ребята, но так разбирался Хван, из-за чего и предложил свою помощь, хотя лучше бы, посоветовал им, например, Ким Сынмина, который щёлкает любые задания, как семечки, и сейчас не пришлось бы беспокоиться о парне с взъерошенными белыми волосами в растянутой вязаной кофте бежевого цвета. — Это всё из-за меня, — звучит отрывками где-то сбоку, — мне правда жаль, я не знал об этом. — В этом нет твоей вины, — с противоположной стороны слышится уже другой голос, который ближе в Феликсу. Он, будто, убаюкивал, а нежная ладонь приятно поглаживала по волосам, делая просто взрыв внутри лежащего на мягкой подушке парня, взрыв хоть немного приятных эмоций за последнее время, которые стараются хоть немного заглушить те боли и недуги, которые испытывал он на протяжении последнего месяца, а сейчас вот, на тебе волшебные руки, пылающие теплом и уютом, способные творить реальные чудеса, — решение всегда принимает судьба, но осуждать её мы не имеем права. — Чан, смотри к чему привела его эта судьба, и сколько таких же людей страдают… — Хан-и, в этой жизни не всегда всё так, как мы хотим, но нужно просто принять. Каждый рано или поздно понимает это, от судьбы не убежишь. — Но неужели это жизнь? — Он у меня сильный, — а рука брата всё так же аккуратно поглаживает то волосы, то уставшие от ужасного невидимого человеческим глазом груза плечи, — я верю, что всё будет хорошо.