Призрак рок-звезды или прочие неприятности

10 июля 2013 года. 12.30. Именно так гласили календарь и настенные часы в кафе, куда Дэнни просочился, чтобы в очередной раз понаблюдать за людьми, узнать свежие новости, а главное – дату и время. Прошло уже 3 года с того момента, как он умер и остался совершенно один в подвешенном состоянии между миром живых людей и миром призраков. Дэнни изнывал от тоски и невозможности поговорить хоть с кем-нибудь, а потому его прямо таки тянуло в места большого скопления народа. Дэнни научился избегать ненужных контактов, потому что чужие эмоции (а он их ощущал всегда, проникая сквозь человека) оказывали на него самое разное (и не всегда положительное) влияние. Они навевали на него грусть по прежним временам, когда он ещё не был призраком. Хотя на свое нынешнее положение он практически не жаловался. Дэнни хватало тех развлечений, которым он мог предаться в облике бесплотного духа: можно было подглядеть за кем угодно, проникнуть куда угодно, завладеть любой информацией, а ещё можно и немного пошалить, напугав людей – Дэнни научился дотрагиваться до предметов, брать их в руки, двигать. Это спасало от скуки, но все же не могло заглушить тяги к общению. Наверное, поэтому Дэнни тоже подавал голос, когда рядом с ним беседовали люди. Создавался эффект хоть какого-то его участия в разговоре. Сегодняшний день, как казалось нашему герою, не сулил никаких перемен. Он проник сквозь тепло-холодный кирпич здания и оказался в просторном, светлом помещении кафе. Там царил шум: повсюду, куда ни глянь, были люди. Одиночки, как и он, влюбленные парочки или даже целые семьи – и все они разговаривали, смеялись или молчали, с улыбкой глядя в окно, на шумящих детей или в глаза своего партнера. Дэнни забрался с ногами на стойку с мороженым, уселся удобнее и расслабленно предался атмосфере человеческого общества. Он отвечал на шутки бармена-мороженщика, зная, что тот все равно его не слышит, и уже всерьез собирался столкнуть из-под рук бармена большущий стакан, доверху заполненный холодным лакомством, как вдруг он услышал звонкий детский голосок: - Эй, это мое мороженое! Дэнни повертел головой, пытаясь понять, кому это было адресовано, но голос весьма уверенно обнадежил его: - Да, я говорю это тебе. Привет. Дэнни поглядел вниз: возле стойки стояла девочка лет 5-ти, темноволосая, голубоглазая, смотрящая на него с едва уловимой улыбкой. Он судорожно выдохнул, пытаясь совладать со всеми эмоциями, нахлынувшими в один миг, и еле слышно прошептал в ответ: - Привет. Девочка улыбнулась чуть явственнее. -Ты часто сюда приходишь? Дэнни, все также пребывающий в состоянии шока, отрицательно покачал головой. - А мы с мамой ходим сюда каждые выходные. Она всегда покупает мне много мороженого. Я люблю сладкое. А ты? - Я уже давно его не ел, - призрак, наконец, справился с эмоциями, несколько хрипло ответив девчушке. – Скажи мне, ты… ты видишь меня? - Конечно, вижу. И слышу, - рассмеялась девочка. – Ты такой забавный. Как тебя зовут? - Даниэль. Дэнни. А тебя? - Меня – Марселин. Мама зовет меня Марси. - Марси! – словно в подтверждение слов девочки, раздалось рядом. – Детка, бери свое мороженое. С кем это ты тут разговариваешь? - С Дэнни, - с самым невинным видом сообщила Марселин, указывая пальцем на то место, где сидел призрак. Даниэль похолодел. Интересно, увидит ли его мать девчушки? - Марселин, сколько раз я тебе говорила, что показывать пальцем неприлично? – мама чуть улыбнулась, потрепав дочь по волосам. Взгляд женщины был устремлен точно в глаза Дэнни, но он готов был поклясться, что она НЕ видит его. – Что это за Дэнни, дочка? - Он призрак, мам. Взрослый дядя. И давно не ел мороженое. - Ох и выдумщица ты, Марси! – мама засмеялась, увлекая девочку к столику возле окна. Дэнни как зачарованный последовал за ними. Ему не хотелось терять такой шанс, возможно, его единственный шанс на общение. Он притаился за колонной, наблюдая за весело улыбающейся Марси и внимательно слушавшей её женщиной и ощущал, как постепенно его призрачное сердце наполняется надеждой. Пусть его собеседник всего-навсего пятилетняя девочка, но она первая за все три года, кто смог увидеть его, поговорить с ним. Дэнни ощущал волнение, нервы напряглись словно струны; он не сводил глаз с этой парочки, дабы не упустить из виду крошку Марселин. Когда, наконец, они доели мороженое и встали из-за столика, чтобы уйти, Дэнни весь подобрался, словно перед прыжком в воду и приготовился следовать за ними. Пролетая (наверное, это можно назвать так) мимо места, где только что сидели Марси с мамой, он заметил салфетку, на которой красным фломастером была выведена улыбающаяся рожица и надпись: «Я оставила тебе немного мороженого». В самом деле, в стакане оставался ещё один шарик холодного лакомства, правда, уже основательно подтаявший, но это все равно вызвало улыбку у Дэнни. Он схватил салфетку, спрятав её в карман джинсов (странно, но прятать вещи в карманы он мог, даже будучи призраком) и резво поспешил к выходу. Он боялся упустить этот робкий лучик надежды, который, наконец, забрезжил перед ним спустя столько лет.

***

Ему пришлось провести долгий день с девочкой и её мамой, ведь после кафе-мороженого парочка отправилась в парк. Он парил рядом с ними, пока они шли по дорожке между деревьев, и девочка снова что-то увлеченно рассказывала маме; он неслышно крался, пока они кормили уток на пруду; он наблюдал, как мама, усадив Марси на качели, помогала ей взлететь все выше и выше. Марселин смеялась, подставляя лицо навстречу ветру, развевавшему её темные волосы. Дэнни поймал себя на том, что смотрит на это с улыбкой. Он плохо помнил свое детство, но почему-то был уверен в том, что сам когда-то любил кататься на качелях. Он не сдержался, подлетев ближе, уловив момент, когда качели с визжащей от восторга девочкой на мгновение будто бы зависнут в пространстве, чтобы вновь унести её ввысь и пролетел сквозь неё. Эмоции, пронзившие его, были столь яркие, чистые и светлые, что он, охнув от неожиданности, и сам на мгновение задержался в воздухе, словно качели. За три года он ни разу не пытался «узнать» эмоции детей, и нынешний порыв привел в смятение все его призрачное существо. Но, помимо радости, он успел ощутить и кое-что другое. Глубоко запрятанная обида и боль маленькой девочки. Видимо, положительные эмоции перекрывали отрицательные. Интересно, кто или что так её обидело? Перебирая в голове варианты, Дэнни предположил, что, скорее всего, это связано с семьей Марселин. Он внимательно глядел на неё, оставаясь вне её поле зрения, и ждал когда, наконец, мать и дочь отправятся домой. Дорога домой была практически такой же долгой, как и прогулка в парке. Но Дэнни это нисколечко не утомляло, хотя до жути хотелось побеседовать с Марси. Они с мамой жили на третьем этаже большого, старого дома, окруженного со всех сторон деревьями. Даниэлю сразу приглянулись и эти большие ели, и палисадник, который был виден из окна комнаты Марселин, и тяжелые ручки дверей, прохладные и гладкие на ощупь, будто отполированные бесчисленным количеством рук, прикасавшимся к ним. Парочка обитала в небольшой квартирке, с уютной кухней и светлой спальней девочки. Пока женщина кормила Марси ужином и купала её, Дэнни успел обойти всё их скромное жилище и изучить чуть лучше то, как они живут. Похоже, что мать одна растит свою дочь – на всех фотографиях, что развешены в комнате, красуется либо Марси, либо они вдвоем с мамой. Наверное, Марси обижена именно на отца. А судя по тому, насколько свежи в ней эмоции, он ушел совсем недавно. Ничего сверхъестественного, обыкновенные житейские проблемы. Вот только ребенку от этого не легче. Дэнни уселся на подоконнике в комнате Марси, дожидаясь её из ванной. Ему не терпелось поговорить с ней основательнее. Наконец, дверь комнаты отворилась и в проеме показалась женщина, несущая на руках завернутое в полотенце нечто, смеющееся и брыкающееся всеми своими конечностями. - Марси, будь добра, успокойся! – строго проговорила мама, хотя в глазах у неё плясали лукавые огоньки. Она опустила девочку на кровать, разматывая полотенце и одновременно помогая ей надеть ночную сорочку. Вскоре все ночные приготовления были завершены (для Даниэля они казались бесконечно долгими, но он с любопытством наблюдал за ними): мать расчесала волосы Марси, влажные после ванны, напоила её молоком и уложила в кровать, подоткнув ей одеяло. -Спокойной ночи, дочка, - она поцеловала её в щеку, и направилась к окну, туда, где сидел Дэнни. Он вздрогнул, на мгновение забыв, что видит его только Марселин; мать задернула шторы и погасила свет, оставив горящим лишь ночник в углу. Едва дверь за женщиной закрылась, как Марси села на кровати, радостно улыбаясь, и прошептала: - Я знала, что ты придешь ко мне! Дэнни не смог удержаться от улыбки при виде такой искренне восторженной Марселин. -Марси, я три года ни с кем не разговаривал. Никто меня не видит и не слышит, в отличие от тебя. Конечно, я не мог не прийти к тебе. - А я думала, что я тебе понравилась, - девочка обиженно надула губы, и Дэнни заливисто рассмеялся. - Безусловно, Марси. Ты мне очень понравилась. - Правда? Тогда я тебя прощаю! – она лукаво улыбнулась Дэнни и поудобнее устроилась среди подушек и одеяла. - Спасибо. Дэнни внимательно рассматривал свою маленькую собеседницу. Очень милая девчушка: чуть курносый носик, большие синие глаза, которые так и лучатся теплотой и весельем, темные вьющиеся волосы, в беспорядке рассыпанные по плечам. В каждом её движении и слове чувствуется задор и какая-то искра. Вырастет – отбоя от ребят не будет, Дэнни был в этом уверен. - Ты съел мороженое, которое я оставила для тебя? – поинтересовалась она, прервав мысли Даниэля. - К сожалению, нет. Я уже давно не нуждаюсь в еде, Марси. Но спасибо за заботу. - Жалко, что ты не можешь попробовать то мороженое. Оно очень вкусное, правда! - Охотно верю, - Дэнни чуть поерзал на жестком подоконнике, усаживаясь удобнее. – Марси, сколько тебе лет? - Осенью будет 6, - похвалилась она. – А сколько лет тебе? - По сравнению с тобой я жутко старый, - рассмеялся Дэнни. – Мне 26. По крайней мере, мне было столько, когда я умер. Но, думаю, что я до сих пор нахожусь в этом возрасте, и совершенно не меняюсь. Девочка только лишь пожала плечами, но Дэнни уловил в её взгляде, что, в общем-то, она согласна с его словами – он и вправду старый. - Зато ты мой первый друг в этом городе. Мы переехали сюда недавно, я пока не успела познакомиться с ребятами. Здесь, в этом доме, живут ещё две девочки. А ещё братья-близнецы. Но им уже по 7 лет, они вряд ли станут играть со мной. - Не переживай. Они просто выпендриваются, они же мальчишки, - подмигнул ей Дэнни. – Ты позволишь? – он легко подошел ближе к кровати девочки, желая присесть. Она кивнула, чуть подвигаясь в сторону, и Дэнни опустился рядом с ней на мягкую, теплую перину. - А почему ты никого не видишь и не можешь ни с кем говорить? – поинтересовалась она. - Ох, хотелось бы мне это знать, Марселин. Я даже не помню как я умер и почему оказался в этом мире, а не… не в каком-то другом. - Но хоть что-то ты помнишь? - Разумеется. Я помню о том, кто я. Вспоминаю некоторые моменты из своей прошлой жизни. Но этого недостаточно, я знаю, что есть ещё что-то такое, о чём я пока забыл. - Иногда лучше все забыть, чем изводить себя воспоминаниями - вдруг непривычно серьёзно для без году неделя 6-ти летней девочки сказала Марси. Даже не проникая сквозь неё, Дэнни ощутил, увидел, как наполнились грустью глаза ребенка. - Тебя кто-то обидел? Она шмыгнула носом. Дэнни вдруг остро ощутил, что ему очень хочется, чтобы она не заплакала. Наконец, спустя, казалось бы, бесконечное количество секунд, девочка ответила: - Да. - Не хочешь поделиться? Я ведь теперь твой друг. Она благодарно улыбнулась ему. - Я очень рада, что ты мой друг. Мне нравится дружить с тобой. А обидел меня папа, - подтвердила она догадки Дэнни. – Он ушел от нас, даже зная то, что через неделю мне будет 6 лет! Дэнни улыбнулся уголком губ. Смешного здесь было мало, ребенок действительно остро переживал потерю, но это было так непосредственно, что он не сдержался. - Мама сказала, что мы и без него проживем. Я видела, как она плачет, Дэнни. Он вздрогнул, уже который раз за этот день. Марси первый раз назвала его по имени, и это отозвалось трепетом где-то внутри. - Ты видел, как плачет твоя мама? - Я… я не помню, крошка. - Мне бы тоже хотелось не помнить, - вновь не по-детски серьезно заявила она. – Мама плакала, думая, что я не замечу, но я же не глупая. Я все понимаю. Она не обзывала папу плохими словами, но по её взгляду было понятно, что она… ненавидит его. Марси передернула плечами, плотнее закутываясь в одеяло. Дэнни смотрел на неё, на этого ребенка, который уже, кажется, стал для него дороже всего на этом свете и внимательно ожидал её следующих слов. И они не заставили себя ждать: - Как думаешь, Дэнни… он ушел, потому что больше не любит меня? Он помолчал немного, обдумывая ответ. У него самого не было детей, и он не знал, каково это – любить своего ребенка. Но Дэнни попытался хоть немного поставить себя на место отца Марселин. Сумел бы он разлюбить это темноволосое чудо, которое так мило себя ведет, заливисто смеется и обожает мороженое? Ответ пришел сам собой, и губы Дэнни озарила едва заметная улыбка. - Марси, он был бы круглым дураком, если бы разлюбил тебя. Он не был уверен, что именно эти слова девочка жаждет услышать, но он заметил улыбку Марси, а потому решил, что его ответ достиг цели. - Давай больше не будем о нём говорить, хорошо? - Как скажешь, - покорно согласился Даниэль. Девочка зевнула и улеглась, удобнее заворачиваясь в одеяло. Конечно, Марси давно следует видеть 10 сон, а он тут достает её своими вопросами и разговорами. - Тебе пора спать, девочка, - он ласково коснулся её волос. Шелковистые, приятные на ощупь. Марси чуть вздрогнула, когда до неё дотронулся призрак, но улыбнулась в ответ на это мимолетное прикосновение и закрыла глаза. - Дэнни, а ты знаешь сказки? – спросила она, не открывая глаз. Дэнни усмехнулся: - Из меня плохой рассказчик. - Неправда. Расскажи мне сказку. - Ладно, - быстро сдался Дэнни, - что ты хочешь услышать? - О прекрасной русалочке. - Это о той, что влюбилась в принца? - Да, про неё. - Но это грустная сказка. - А ты сделай хороший конец. Дэнни рассмеялся. - Как скажешь, Марси. И он принялся рассказывать сказку о том, как Русалочка, милая юная девушка из подводного царства, однажды влюбилась в красивого юношу…