Любовь по дружбе

      Как-то так получилось, что незаметно для самого себя Антон уже перестал представлять свою жизнь без Овсяна. Сначала он просто привязался, так, по-дружески. Потом привязал себя и воспитанием Кейка. Иногда казалось, что эта пушистая наглая задница ведет себя, как их совместный ребенок, видимо, внебрачный. Но история то не про Кейка…       Сейчас Антон и Артем уже в отношениях. Пережили и кризис ориентации Антона, и сделку с совестью Овсяна, и признание перед друзьями. Ичи в тот момент сказал, что свадьбу спланировал давно, это просто ребята слепые, долго не замечали очевидного. Вообще, Ичи, судя по всему, их купидон. Достал всех там, на небесах, приставили к определенной парочке, своди, можешь орать «ебитесь» хоть в общественном месте. Но история даже не про Ичи…       Первые «свидания» Антону помогала организовывать Широ. Было стыдно просить её об этом, но девушка отшучивалась, что это даже круто и она хочет испытать себя и тут. А вдруг еще такие умения пригодятся. Организовывать пришлось буквально все, даже особенности наполнения прикроватной тумбочки, за что однажды чуть не получила, но посмеялась на славу. Но история все-таки не про Широ…       А история про то, как же два прекрасных молодых человека решили, что комфортнее в этом мире им все-таки друг с другом. Они жили под одной крышей, делили обязанности, готовились к фотосам и просто радовались моментами своей жизни, ну, иногда и не радовались. Жизнь — штука многогранная. Вот только в один прекрасный день Овсян простудился на фотосессии, а уходом его обеспечивал дед Антон.       — Овсян, ты уверен, что тебе не нужно выпить жаропонижающее? Шутки про хорни и то, что ты горяч хороши, но ты, буквально, блять, горишь, 38 температура! — стоит только взглянуть на градусник, и офигеть, здесь без комментариев.       — Не думаю, само пройдет, — тянет Артем, закатывает красные глаза и тянется за новым бумажным платком, — а вот насморк меня достал. Это невыносимо, ощущение, что я помру от недостатка воздуха, — пытается смеяться Овсянников, но приступ кашля накрывает.       — Ладно, но горячий чай я тебе сделаю. И пожалуйста, не сиди за компом, отдохни уже, а то реально помрешь, — парень ретируется на кухню, гремя чашками.       — Боже, как я ненавижу гребаный холод… — себе под нос ворчит Овсян.       Три дня заботы о больном друге дали свои плоды (так сказал Ичи, когда увидел одну прекрасную картину). Артем пошел на поправку, все еще моментами проклиная ненавистный холод и насморк. Антон преисполнился в приготовлении бульонов и идеального по температуре чая. На четвертый день здоровье Овсяна заметно улучшилось, он начал понемногу возвращаться к работе, за что пару раз получал нагоняй от Антона, реально, как дед.       — Эваааан, давай фильм посмотрим, а? Хоть что-то, я умру от безделья, — поглаживая шерстку сопящего Кейка тянет Овсянников.       — Только, что смотреть — сам выбирай, — Антон выходит из душа, пытаясь хоть немного просушить отросшие волосы.       Половина фильма прошла буквально на одном дыхании, а вторую, хочется признать — растянули, о чем Овсян не один раз бурчал на сценаристов и режиссеров, ну, а под конец фильма милейшим образом отрубился на плече Антона. Вот тут то и неожиданное пришествие Ичи помогло заметить этот шедевр. Проснулся режим то ли шиппера, то ли фикрайтера, но пару приятных строчек в стиле какого-то флаффного фика были разосланы друзьям.       Овсян может и сделал это инстинктивно, ища во сне опору, а вот Антону было не так смешно, как Ичи, и не так легко, как Артему. Внутренняя гейская паника начала зарождаться, когда руки друга потянулись к его торсу, крепко так прижимая к себе. Наверное, Овсянников думал, что это подушка, большая, мягкая и теплая.       Вторым не менее интересным событием на пути к сближению парней стала фотосессия с шибари. Кажется, это была идея Ичи, да и связывать Антона почему-то должен был именно Овсян, почему очередь была именно его, догадывался, только прикрывающий довольное выражение моськи, фотограф.       — Если ты думаешь, что он стеклянный, то сильно ошибаешься, давай, со всей страстью, Овсян, — откровенно ржет Ичи, устанавливая свет.       — Сейчас докомандуешь, и связывать мы будем тебя, — Артем показывает язык в знак несуществующей обиды.       — Да, пожалуйста, но фотографом будешь ты, мой дорогой друг, а я возьму Кейка и счастливо свалю на прогулку даже связанным, — что-то сегодня день искрометного юмора проснулся.       Буркнув что-то себе под нос, Овсянников начинает связывать Антона, расстегивая еще одну верхнюю пуговицу на рубашке. Веревкой парень орудует мастерски, кажется, что он делает это все 27 лет своей жизни, а может и не кажется, кто знает.       — Ай, — шипит Антон, — аккуратнее, или ты решил мне сломать пару конечностей?       — Нет, ты мне и целым вполне нравишься, — смеется Овсян, поправляя спавшую прядь от парика Антона, — а вот тут надо быть больше оголить, — парень проводит рукой по груди друга, слегка задевая сосок. Антон пытается не реагировать, но холод от чужих рук быстро навевает флешбэки, когда голова Овси лежала на его плече.       — Все, считаю, что я прекрасно потрудился, — Артем встает, оглядывает работу и показывает Ичи большой палец вверх.       — Прекрасная работа, как всегда. Давай, Эван, перезагрузка, эротика закончилась, начинается работа, — фотограф выбирает нужный ракурс, а в голове уже представляет, какой торт будет на свадьбе.       Фотосессия прошла неплохо, но отличной ее назвать было нельзя. Были моменты, когда модель буквально зависала на месте, с задумчивым лицом и странной позой. После такого насыщенного дня, сидя дома в компании Кейка Антон осознал один маленький нюанс: он втюрился в своего друга, боже, какая же тупая шутка. План действий в голове не вязался, а обезьянка со старого мема прыгала не только в черепной коробке, но и в грудной клетке.       — Боже, за что? — Антон опустил голову на бок лежащего песеля, надеясь, что хотя бы он его поймет.       — Вы призывали бога? — в дверном проеме появляется светлая макушка и стекла очков мелькают в приглушенном свете лампы.       — Призывал, да, но думаю, что Аида, а не Аполлона, — искренне улыбается Антон.       — Ну, я же косплеер, могу и образ сменить, как помнишь, — Овсян плюхается рядом с другом, внимательно изучая.       — Тогда перевоплотись в кого-то, кроме себя, — нет, он не будет скрывать от друга (друга?) симпатию.       — Ну, могу сгонять за париком, если хочешь, — Овсян улыбается и искренне недоумевает. В ту же секунду, когда он пытается встать с кровати, его тянут на себя и начинают целовать. Смазано, сухо и слишком быстро.       — Извини, — Антон отстраняется и смущенно смотрит на смеющегося Овсянникова. — Чего смеешься? — и снова бубнит, как старый дед.       — Ты смешной, — улыбается Артем.       — У меня чуть сердце не остановилось, — бубнит Антон.       — Поживи еще немного, — Овсян садится на колени к парню и увлекает его в поцелуй, — мне как-то мало, — Антон чувствует, как Артем улыбается в его губы и улыбается сам.