Артефакт

Фудзимия, снабженный целыми сутками свободного времени для обустройства в чужом для себя городе, а также новеньким плащом, выдержанным в графских желто-красных цветах, шествовал в сопровождении одетого в обноски Кроуфорда по мощеным улочкам в поисках постоялого двора. Несмотря на убожество одежды, Брэд выглядел на удивление довольным и даже веселым, и Ран хмурился, гадая, с чего это у бывшего узника такое отличное настроение. Кроуфорд заговорил первым. - Кстати, Фудзимия, я вот все хотел тебя спросить, - начал он, резво и с удовольствием, как расшалившийся подросток, перепрыгивая грязную лужу, - а с чего это мои предки служили твоим уже несколько столетий? Меня как-то сильно заинтересовал этот момент, может, соблаговолишь прояснить? Ран не нашелся сразу, что ответить, и оракул продолжил: - Как-то несолидно для Охотника Света поступать таким вот прозаическим образом. Я, когда узнал о том, что мне придется чистить твои сапоги, даже оторопел слегка. Ты не находишь, что слегка перебрал с местью? - Вот еще, - фыркнул Ран, - какая еще месть, Брэдли, мне просто пришлось вытаскивать тебя из застенков, а то, что позволено слуге, не сошло бы с рук дворянину. Так что вместо того, чтобы трясти тут своим пострадавшим самолюбием, лучше бы поблагодарил! - Не называй меня Брэдли! – огрызнулся уязвленный Кроуфорд. – И вообще, что за муха тебя укусила, что ты решился спасать врага? - Откуда я знаю! – буркнул Фудзимия, - может, мне понадобился слуга. И это был самый легкий способ заполучить адекватного чистильщика сапог! - Я всегда подозревал, что вся эта пафосная муть про Охотников Света не более, чем тухлое прикрытие для собственного эгоизма, - торжественно заявил Брэд. - Ну вот и довольствуйся своими подозрениями, главное, сапоги вовремя чисти! – злорадно ухмыльнулся Ран. – Стой, мы, кажется, пришли! В самом деле, они стояли напротив трактира, на вывеске которого было намалевано изображение кабаньей ляжки на вертеле. Вдохновенный художник не поскупился даже прорисовать плохо опаленную щетину, испещрявшую черными штрихами оранжево-румяную шкурку. Фудзимия потянул носом – пахло какой-то едой, по счастью, свежей, только что приготовленной. Вечные соперники переглянулись и шагнули в приоткрытую дверь, откуда тянуло теплом домашнего очага. - Комнату, - кратко потребовал Ран, на всякий случай испепеляя взглядом суетливого трактирщика. Тот понятливо кивнул и кликнул жену, наказав ей провести дорогих гостей в комнату. Вертлявая дамочка лет под пятьдесят, с волосами, убранными под светло-серый платок, повела гостей наверх, в мансарду. Комната была крохотной. В ней помещалась кровать шириной чуть более метра, большой сундук, стол с кувшином и треснутым тазом для умывания, крепкий стул. Фудзимия осмотрелся и остался недоволен увиденным. Не то чтобы он рассчитывал жить в хоромах, но и на такую плохо прикрытую нищету согласен не был. Поэтому он тут же потребовал принести постельное белье, два одеяла, пару подушек, заменить таз на глазурованный, и непременно накрыть стол скатертью. Трактирщицу просто снесло фирменным фудзимиевским взглядом, отточенным до совершенства на членах собственной команды. Кроуфорд только восхищенно присвистнул и завистливо покрутил головой – ему до такого еще расти и расти! Хозяин пришел самолично и принес все требуемое. Он, правда, пытался торговаться и все старался вызнать, для чего молодому господину целых две подушки, и даже схватился за сердце, когда Ран припечатал: «А на чем, по-вашему, должен спать мой слуга?» В конце концов, с вещами разобрались, трактирщика выставили за порог и Фудзимия со вздохом облегчения опустился на угрожающе заскрипевший стул. - И на чем, по-твоему, должен спать твой слуга? – едко поинтересовался Брэд, когда за назойливым трактирщиком захлопнулась дверь. - Вообще-то, слуги спят на коврике в прихожей, – ответил Ран, сладко потягиваясь, - но ты, за отсутствием оных, можешь устроиться на сундуке. Подушку и одеяло я тебе отвоевал. - А в глаз? – миролюбиво спросил Кроуфорд, уже, впрочем, согласный даже на сундук. - Ладно, ладно, я все же не Тварь Тьмы, так что разделим с тобой кровать. Только чур без домогательств! - Что? По-твоему, я похож на эту несчастную, обделенную жизнью женщину – графиню твою? – в притворном ужасе отшатнулся Брэд. - Конечно, похож. Ты так же обделен жизнью, как и она, или можешь похвастаться, что нашел любовь всей своей жизни, и она, к тому же, взаимна? Не можешь? То-то! Остаток дня они провели в беготне по торговым рядам, в итоге приобретя более-менее сносную одежду для Кроуфорда и подходящую для знатного сеньора – Фудзимии. Устроив, таким образом, свой быт, они по-братски разделили единственную кровать и, не сговариваясь, отвернувшись друг от друга и отодвинувшись на максимальное расстояние, уснули, сбитые с ног насыщенными событиями днем. Наутро, поднявшись с рассветом, Ран засобирался на новую службу. Закопавшись в ворохе приобретенного вчера разноцветного тряпья и порядком от этого рассвирепев, он вытряхнул из кровати зубоскалившего по поводу его неловкости оракула и послал его вниз, за завтраком. Брэд вернулся быстро, подозрительно довольный, неся в руках блюдо с нарезанным хлебом, жареные колбаски и громадную кружку, наполненную жиденьким пивом. Увидев, что Ран все еще борется с непривычным костюмом, он поставил еду на стол и склонился в издевательском поклоне. - Разрешите помочь, хозяин? Фудзимия пробурчал что-то о нахальстве обслуживающего персонала и приглашающее развел руки. - Давай, если думаешь, что знаешь, как это одевать! Кроуфорд подступил ближе, в задумчивости взлохматил седую шевелюру, почему-то в это чертово средневековье напрочь отказавшуюся повиноваться гребню, оглядел со всех сторон подозрительно зыркающего на него Рана. - Ты логику пробовал включать, Абиссинец? – ехидно спросил он. – Ну вот куда ты пристегнул эти чулки? Ведь ясно же, что вначале нужно надеть эти кальсоны, а потом на них сверху вот эти полосатенькие гольфики, и завязочки можно привязать к поясу. А теперь… - Да хватит уже издеваться! – вышел из себя Фудзимия. - Дальше я сам! Он кое-как справился с одеждой, под исполненные скрытого веселья комментарии оракула, и приступил к завтраку. - Ты сам-то ел? - Я потом, меня ждут на кухне после отбытия вашей светлости! - Да, кстати, о моей светлости… - Ран задумчиво катал в пальцах хлебный мякиш. – Ты что-нибудь знаешь о лошадях? - Знаю, конечно, - удивлённо ответил Брэд, - нас обучали верховой езде, так что скачки я, конечно, не выиграю, но в седле держусь довольно прилично. - Я должен буду сопровождать графиню на прогулках, зачастую – верхом, - скривился Фудзимия, - а лошадь до этого я видел только на картинке. Ну не было у меня в Токио необходимости заниматься выездкой! - Ага, - сказал Кроуфорд, расплываясь в ехидной ухмылке, - стало быть, я должен обучить ваше сиятельство верховой езде? Причем в кратчайшие сроки? Ран кивнул, сморщившись, как от зубной боли. - Ну ладно, раз уж мы с тобой повязаны… придется тебе помочь, - констатировал Брэд. - Да, и начни с покупки этой самой лошади. Деньги – вот. Увесистый кошель приземлился оракулу на колени. - Я ушел, - Ран поднялся и с видимой неохотой шагнул на выход. Проводив, наконец, Фудзимию, Кроуфорд с облегчением вздохнул и спустился вниз, на кухню, где молоденькая дочка трактирщика уже приготовила ему завтрак, обильно приправленный ее многозначительными взглядами и сладкими улыбками. Вернув их ей сторицей, Брэд поднялся и поспешил на улицу, в отличнейшем расположении духа. Так хорошо, как теперь, ему не было никогда. Вкус свободы оседал на губах вместе с холодным воздухом, насыщенным вонью сточных канав и запахом не слишком чистого человеческого жилья. Ворот рубахи оттягивал объемистый кошель, мышцы на руках и плечах болели, и самой этой болью гордо заявляли о своем существовании, все окрестные женщины кидали оценивающие взгляды на его седую голову, и не было в целом мире никого, кто мог бы приказать ему… Стоп, был еще Абиссинец, чертов Охотник Света, с которым оракул оказался связан совершенно загадочными обстоятельствами. Но что мешает сейчас бросить Фудзимию на произвол судьбы, скрыться вместе с деньгами в улочках этого города, в незнакомом мире? Кроуфорд разрешил себе мысленно полюбоваться на разочарованную физиономию давнего врага, перекошенную при известии об исчезновении оракула в неизвестном направлении, и со вздохом сожаления признал, что придется как-то мириться с этим японцем, потому что выбираться из создавшейся ситуации и вправду вдвоем куда сподручней. К тому же Абиссинец выручил его из весьма опасной ситуации, и не было никаких оснований предполагать, что на этом их взаимное сотрудничество закончится. В чем-чем, а уж в тонко просчитанном коварстве упрекнуть своего давнего противника Кроуфорд не мог. И уж сам себе он мог признаться, что многие моменты их противостояния были вызваны дурацким желанием подразнить Фудзимию и вывести его из себя. Что ж, теперь он мог наслаждаться такой возможностью сколь угодно долго! Притом оракул мог с уверенностью утверждать, что дар свой он в этом времени потерял, и было совсем неясно, вернется ли он когда-нибудь вообще. Слабым утешением служило странное обстоятельство – у него стало постепенно улучшаться зрение, как будто его частичная потеря компенсировала появление пророческого дара, а теперь, с утратой последнего, неохотно, но все приходило к среднестатистической норме. Для того, чтобы выбрать правильную лошадь, Брэду пришлось поднапрячь мозг – вся информация, отодвинутая им когда-то на задний план как несущественная, теперь была вынута наружу, заботливо перебрана и разложена по полочкам оперативной памяти. Отвергнув десятка два вариантов по причине их полной несовместимости с собственным здравым смыслом и чувством прекрасного, Кроуфорд наконец остановился на жеребце-двухлетке рыжей масти. Тот яростно косил глазом из-под длиннющих ресниц и явно собирался пообедать новым хозяином. - Энтот-то? Хороший жеребчик, бери, не прогадаешь! – хозяин скотинки, углядев интерес покупателя, завертелся юлой вокруг Брэда. - Что-то он мелковат! – усомнился Кроуфорд. - А тебе что, телегу на ем тягать? Тады тебе тяжеловоз нужен, а энто - скакун! Арабских, слышь ты, кровей! Арабских кровей там, конечно, не было и в помине, но жеребчик был неплох, и Брэд сдался. - Как его зовут? – спросил он, оглаживая покупку по узкому храпу и едва успевая отдернуть руку от злобно клацнувших зубов. - Сарацин, - разулыбался продавец. – Араб он и есть араб! «А где Сарацин, там и Абиссинец» - ухмыльнулся про себя оракул, уводя лошадь с базара. Уже на обратном пути Кроуфорд получил полное представление о характере своей покупки – жеребчик был выезжен из рук вон плохо, не слушался поводьев и пытался то встать на свечу, то безбожно козлил, вскидывая задом. Брэд представил, как им будет управлять ничего еще не умеющий Фудзимия, и решил не возвращаться домой, пока не покажет Сарацину, кто в доме хозяин. Таким образом, чертов Абиссинец будет ему должен по гроб жизни! С этой привлекательной мыслью Кроуфорд погнал Сарацина в поля, еще припорошенные февральским, спекшимся в наст, снегом, и задал ему жару. Действо это затянулось до темноты, и когда довольный сегодняшними успехами, разлохматившийся и распалённый после скачки Кроуфорд возвращался домой, возле самого постоялого двора он столкнулся с разозленным Абиссинцем. Сегодня Рану было суждено вспомнить, что значит быть изгоем. К слову сказать, он не чувствовал такого отторжения уже давно – с тех самых пор, когда сразу после гибели родителей от него отвернулись все друзья и знакомые, люди, на которых, как ему казалось, он мог положиться. Став взрослее и прожив некоторое время двойной жизнью убийцы, Фудзимия, как ему казалось, оброс, наконец, толстой шкурой записного циника и негодяя. Получается, что в этой самой шкуре уже стали появляться проплешины, в противном случае сегодняшнее презрение, явственно источаемое ближним кругом прекрасной Изабеллы, так не ранило бы его самолюбие. Не раз его рука хваталась за клинок, сжимая его с такой силой, что начинало сводить пальцы, не раз он делал вид, что не слышит рассуждений о своем прошлом, родословной и внешнем виде, споров, ведущихся при нем, но так, словно будто его здесь и не было. Ран сжимал зубы, считал до ста, смиряя дыхание и погружаясь в медитацию, а вокруг мужчины и женщины, считающие себя лучше него, насмехались над ним, не считая нужным скрывать свое отношение. Сама графиня пыталась пресечь ненужные разговоры, но только с целью не опорочить собственное имя, а вовсе не для того, чтобы защитить своего гвардейца. В довершение всего Фудзимия, не знавший еще, как следует себя вести с ее светлостью, провожая ее в опочивальню, прижал Изабеллу к стене, пытаясь сорвать поцелуй, но был остановлен высокомерным взглядом. Графиня пролепетала что-то о том, что сегодня пятница – постный, видите ли, день, и отправила его домой. И Ран ушел, одолеваемый чувством, что отношение графини изменилось из-за презрения к нему людей, ее окружавших, как будто она заразилась им от них. Вид Кроуфорда, возникшего в сумерках верхом на коне, с победоносной ухмылочкой лихо осадившего жеребца у самого носа Фудзимии, нисколько не прибавил Рану хорошего настроения. Пробурчав под нос досадливое: «Сволочь, аккуратнее!» он прошествовал наверх, где с удовольствием скинул сапоги и верхнюю одежду и рухнул на кровать. Брэд, слегка подрастеряв веселость, пожал плечами и, спешившись, увел Сарацина на конюшню – жеребца еще нужно было расчесать, вытереть и накормить. Поэтому Ран успел уже задремать, когда скрипнувшая дверь разбудила его. - Ну, и как служба? Что-то ты нерадостный какой-то, Фудзимия! Отшили? – участливо ухмыльнулся Кроуфорд. - А то ты не знаешь, оракул! – закипая, прошипел Ран. – Что-то ты в последнее время не слишком часто козыряешь своим даром! А?! С чего бы? - Я, между прочим, тебе сегодня лошадь купил, - Брэд постарался увести разговор от скользкой темы. – Смирную такую лошадку, тебе под стать. - Это то чудище, которое я только что видел? – нахмурился Фудзимия. – Не очень-то похоже, что она смирная! И вообще, разве это не жеребец? - Что? – ненатурально ужаснулся оракул. – Ох ты, меня, наверное, обманули, что ты будешь делать! И как ты теперь будешь на таком-то монстре ездить, Фудзимия? - Хватит валять дурака! – рассвирепел Ран. – И вообще, где мой ужин? И воды горячей для умывания принеси, живо! - Вот еще, - фыркнул оракул, - я тебе не слуга, Абиссинец, вставай и топай вниз сам! - Ты? Ты мой слуга, - жестко отчеканил Фудзимия, - иначе вали-ка ты отсюда подобру-поздорову и живи сам, как сможешь! - Ну да, конечно! – недобро протянул Кроуфорд, с трудом поборов спонтанно возникшее желание хлопнуть дверью. - А ты сам, как ты будешь без меня обходиться? Тебе по статусу необходим слуга, верно? И кто в этом мире, скажи на милость, будет готов выслушивать твои жалобы, при этом мирясь с твоими странностями? Ты еще помнишь, что родился не здесь, а? Ран, недобро раздувая крылья носа, чем, кстати, очень походил на новоприобретенного жеребца, с неохотой кивнул. - Предлагаю договор, - веско произнес Брэд. – Я, чем могу, помогаю тебе, на людях выполняя обязанности твоего слуги, а уж наедине – не обессудь! И учти на будущее – ты нуждаешься во мне ничуть не меньше, чем я в тебе! По зрелом размышлении Фудзимия готов был признать, что оракул прав на все сто процентов. Нехотя он протянул руку, которую Кроуфорд и пожал, облегченно вздохнув себе под нос. Инцидент был исчерпан, по крайней мере, пока.