Stay by my side

      От морозного воздуха вкупе с резкими порывами ветра, Ван Ибо продолжает ежиться и вздрагивать, то и дело поднося раскрасневшиеся руки к лицу и пытаясь согреть их собственным дыханием. Помогает не очень хорошо, разве что выдыхаемый воздух тут же отталкивается от него клубочками пара, а желание поскорее достигнуть теплого места усиливается с каждой прошедшей секундой.       Проиграв в споре «горячо любимым» друзьям, он теперь вынужден пойти за напитками и закусками, что в такой глуши значит пройти черт знает сколько, чтобы настигнуть ближайшего магазина. Теплый шарф, нагло позаимствованный у Сынёна немного согревает в то время, как он останавливается и достает телефон, чтобы свериться с маршрутом. Смартфон мигает прежде, чем осветить его лицо и явить взгляду карту, на которой попеременно двигается треугольник перед длинной, витиеватой линией маршрута. Ему потребуется как минимум двадцать минут, чтобы добраться до проклятого магазина, да еще и придется пересечь мост, возвышающийся над замерзшей рекой.       — Черт, — сокрушенно выдыхает он, отлично понимая, что иного выхода нет.       Зиму Ван Ибо не особо любит, точнее не так, он не любит ее от слова совсем. На скейте не покатаешься, да и разъезжать на мотоцикле по дорогам, что могут быть покрыты тонкой коркой льда может сократить время его встречи с тем светом, о чем он, собственно говоря, совсем не мечтает. Но приходится идти по холоду, скрипя сквозь зубы и отсчитывая минуты.       Остаток маршрута проходит на удивление быстро. Встречая редких прохожих, что торопливо стремятся попасть домой, Ибо и сам не замечает, как настигает реку, с виду покрытую толстым слоем льда. Речушка эта довольно узкая, примерно длиной в десять шагов, не больше. Мост же с другой стороны довольно внушительный и построен так, что еще несколько метров суши можно пройти по нему.       Ибо останавливается, прищуриваясь и думая о том, что сократит путь, если пойдет прямо вдоль реки, за которой невдалеке виднеется круглосуточный магазин, подмигивающий неоновой вывеской. Полумесяц лукаво выглядывает из-за облаков, освещая поверхность замерзшей воды.       Гонимый легким азартом, он опасливо ступает на лед, не слыша треска и выдыхая. Тяжелые армейские ботинки уверенно держат его на поверхности, что подталкивает его продолжить путь. Ибо делает еще несколько шагов, смотря вперед и уже представляя себе, как вернется в тесную квартиру Исюань-гэ, забираясь на диван и выталкивая с него остальных.       Из мыслей его выдергивает странный звук. Ибо хмурится оглядываясь и не замечая никого при свете фонарей, стоящих чуть поодаль от реки. Вот только звук повторяется, и доносится он снизу.       Треск.       Проходит долгая секунда перед тем, как он, наконец, осознает. Лед под ним буквально крошится и в следующее мгновение он проваливается вниз, неловко взмахнув руками. Колючий холод иглами пронизывает все тело, вынуждая его оцепенеть от шока и начать тонуть. Ибо рвано выдыхает, поздно реагируя и едва удерживаясь на плаву. Ледяная вода достигает его горла, продолжая колоть. Одежда становится на пару килограмм тяжелее, начиная тянуть его вниз.       Его зубы стучат настолько громко, что начинает болеть голова. Пальцы безуспешно цепляются за края льда, все время соскальзывая, и все, о чем он может думать, так это о том, насколько ему холодно. Ноги его едва слушаются, куртка кажется неподъемной, а легкие будто пронзают тысячей игл.       Ибо пытается позвать на помощь, но с груди вырывается лишь хрип. Он вновь цепляется за лед, впиваясь в него ногтями и стараясь подтянуть тело, но от этого лишь увеличивает проем и оказывается без опоры. Перед глазами все плывет, и он чувствует, что долго не протянет. Магазин все еще мерцает в опасной близости, пока он барахтается в холодной воде.       Мыслей нет, как и полного осознания сложившейся ситуации, только непонятное оцепенение и страх. На глаза бросается темнеющая глубина реки, кажущаяся жуткой. Она словно затягивает его вниз, окутывая ноги и лишая последних сил.       — Помогите, — подрагивающими губами шепчет он, постепенно позволяя воде утянуть его вниз. Но вдруг раздается крик, не собственный, у него на это банально не хватило бы сил.       Ибо чувствует прикосновение к щеке, мимолетное, после чего кто-то с силой хватает его за грудки и тянет на себя. При этом до него, словно сквозь толщу воды, доносится голос, вот только слов не разобрать. Он может только хмуриться, и снова цепляться ногтями за лед, пока полностью не оказывается на нем, прижимаясь щекой и рвано выдыхая. Сквозь промокшую одежду ночной воздух кажется еще более ожесточенным.       — Ты как? Ответь! — наконец разбирает он, открывая глаза и поднимаясь на ноги, не без чужой помощи. Он весь дрожит, отчего складывается впечатление, что и человек перед ним не стоит на месте, подрагивая. Смаргивая капли воды, Ибо всматривается в своего неожиданного спасителя. Перед расплывающимся взором предстает высокий парень, смотрящий на него с крайней степенью волнения.       Парень хмурится, торопливо снимая свои шапку и шарф, после натягивая на него и продолжая ждать ответа. Ибо может только смотреть на маленькую родинку под чужой нижней губой и думать о том, насколько сильно она подходит ему. Столь яркая внешность, к сожалению, ему вовсе не знакома, ведь это ясно, как день: увидь Ибо его раньше, точно бы не забыл. Горло все еще сжимают тиски, и связать больше двух слов не представляется ему возможным. Поэтому он может только кривить губы в тщетных попытках не стучать зубами.       — Если простоим так еще хоть немного, или оба свалимся, или ты схлопочешь пневмонию и обморожение конечностей, — поняв, что не получит вразумительного ответа, парень обхватывает его запястье и тянет за собой.       Ибо не сопротивляется. Ему чертовски холодно, мысли движутся несколько заторможено, так что он может только молчаливо принимать чужую помощь. Да и прикосновение теплой ладони приятнее одежды, что весит с тонну и липнет к телу.       — Как далеко отсюда находится твой дом? — поворачивая голову в его сторону, подает голос парень, стоит им оказаться на безопасном расстоянии от реки.       — Прилично, — выдыхает Ибо хрипло, благодаря силе воли успокаивая дрожь в теле.       — В такое время и такси не вызовешь, — закусывая нижнюю губу, тихо бормочет тот и оглядывается, словно в поисках чего-то. — Я живу поблизости, поэтому давай ко мне. Согреешься и сможешь вернуться, хорошо?       Ибо хватает лишь на благодарный кивок. По крайней мере, он надеется, что его лицо выражает искреннюю благодарность, а не отражает угрюмость. Парень на это неуверенно улыбается, так что Ибо с облегчением выдыхает. Видимо, у него получилось.       Путь до чужой входной двери проходит как в тумане, и он едва не валится с ног, оказавшись в теплой прихожей и стягивая с себя мокрую куртку. За ней следуют джинсы и футболка, пока он не оказывается в одном нижнем белье. Ему все еще холодно, но уже не так, как на улице. Впрочем, синие губы и кожа, покрывшаяся мурашками, указывают на то, что неожиданное купание было вовсе не лучшей идеей.       Ибо не успевает осмотреться, как его уже тянут вдоль коридора, подталкивая к одной из комнат, коей оказывается ванная. Парень довольно быстро разбирается с краном и уже спустя пару мгновений из душевой доносится звук воды.       — Тебе нужно согреться, — тараторит он, избегая смотреть на обнаженного Ибо и вскоре оставляя его одного.       Он даже не сразу соображает, что произошло. Но желание поскорее избавиться от неприятного холода перевешивает, и он торопливо скрывается в душевой, подставляя лицо горячей струе и облегченно выдыхая.       Воду Ибо выключает только в тот момент, когда чувствует, что вот-вот начнёт напоминать красного краба. У раковины на маленькой табуретке он находит чистую одежду вместе с полотенцем, и думает, что наткнулся на ангела во плоти.       О чем он и говорит, выходя и накидывая полотенце на голову.       — Да ты мой ангел хранитель! — то, что в голове звучало вполне себе нормально и адекватно, сейчас вызывает лишь смех. Парень, что слышит это, смотрит на него и действительно прячет улыбку, пытаясь не засмеяться. Видимо, воспитание не позволяет поднять его на смех.       — Рад, что тебе лучше, — говорит он, прищурившись. Ибо под его взглядом тушуется, да и сам понимает, что сморозил глупость. Отведя взгляд, он кусает нижнюю губу и ерошит волосы.       Его внимание привлекает пушистое милое чудо. Кошка неуверенно выглядывает из-за косяка, принюхиваясь к неожиданному гостю, и осторожно подходит, останавливаясь на некотором расстоянии. Теперь она внимательно его разглядывает, иногда поворачиваясь в сторону хозяина. Возможно, её сбивает с толку то, что от незнакомца пахнет также, да и одет он далеко не в свою одежду.       — Это Орешек, — вновь подает голос парень. — Она не сразу привыкает к новым людям, поэтому не бойся.       Ибо усмехается, кивая и садясь на корточки перед ней. Кошка вздергивает свой маленький носик, словно раздумывая над чем-то, и вскоре подходит к протянутой ладони. На миг ткнувшись лбом в неё, она отходит и уже более доверительно садится, позволяя себя коснуться.       — Вау, такого предательства я не ожидал, — слышит Ибо притворно обиженное, и поднимает голову, встречаясь с насмешливым взглядом. Он ловит себя на мысли, что хочет увидеть как эмоции сменяют друг друга на этом привлекательном лице.       — Я всем нравлюсь, — самодовольно отвечает он, снова не фильтруя мысли и поздно прикусывая язык.       — Вот как? — приподняв бровь, парень смотрит на него насмешливо. Скользит взглядом от мокрых волос к предплечьям, после возвращаясь к его лицу, и хмыкает.       — М-м… еще раз спасибо за помощь, — прочистив горло, Ибо поднимается на ноги и подходит к нему ближе, — Я Ибо. Ван Ибо.       — Сяо Чжань, — парень ярко улыбается в ответ на благодарность, — Надеюсь, в следующий раз ты все-таки воспользуешься мостом. Не уверен, что всегда смогу тебя спасать.       — Очень жаль, — притворно насупившись, тянет Ибо, отлично понимая, что их общение начинает балансировать на грани флирта. Но не то чтобы ему это не нравилось.       В ответ на его слова парень слегка качает головой, также притворно выдыхая и подхватывая их своеобразную игру.       — Будешь чай? — чуть позже спрашивает он и первым исчезает в просторной кухне.       И Ибо плетется следом, согласно мыча.

* * * * * *

      Исюань-гэ из тех друзей, что не лезут с вопросами, и это несказанно радует Ибо, который теперь едва ли не ночует у него три раза в неделю. Делает он это лишь потому, что Сяо Чжань подрабатывает в том злочастном магазине у черта на куличиках по вечерам, ведь тот принадлежит знакомой матери. И Ибо с удивительным рвением ходит туда, давя улыбку и подходя к прилавку с вопросом:       — Скучал по мне?       Сяо Чжань выгибает одну бровь, словно бы не веря услышанному, после показывает ему смартфон с их общим чатом, заваленным сообщениями от Ибо.       — Разве ты дал мне соскучиться? — и качает головой.       Ван Ибо же довольно усмехается и идёт к стеллажам, выбирая несколько батончиков с шоколадом и минеральную воду, после вновь возвращаясь к парню.       — Лао Сяо так идёт эта футболка, — говорит он вовсе не насмехаясь и получая грозный взгляд, за которым скрывается смущение.       Ван Ибо, на самом деле, готов несколько часов кряду нахваливать человека напротив, несмотря на то, что они и знакомы-то каких-то две недели. Если же брать в расчёт не дни, а часы, они знают друг друга больше трёхсот тридцати шести часов, и ему этого достаточно, чтобы начать подмечать чужие привычки и повадки. С одной стороны, учась танцевать едва ли не с пелёнок он стал более наблюдательным по отношению к людям, с другой — он не может не смотреть на Сяо Чжаня.       На то, как тот с легкостью пробивает продукты, пальцами вбивая что-то на экране, а после возвращаясь к своему айпаду. Как отводит пряди волос, падающие на лоб или хмурит брови, если что-то не сходится и ему приходится все стереть, чтобы начать все сначала. Как улыбается вежливо, уголками изящных губ, приветствуя или прощаясь с покупателями. Как заносит руку, чтобы шутливо толкнуть его — Ибо — в плечо и сказать, что отвлекает.       Прошло чуть больше трёхсот часов с того момента, как изо льда его вытащил этот прекрасный парень, и Ван Ибо считает, что этого времени достаточно. Достаточно, чтобы утонуть в нем полностью.       — Что делаешь? — с искренним любопытством интересуется он, опираясь о прилавок и норовя столкнуться с чужим лбом.       — Думаю над дизайном для одного заказа, — терпеливо отвечает ему Сяо Чжань, даря мимолетную улыбку и возвращаясь к рисованию. Он не имеет ничего против того, что Ибо нагло нарушает его личное пространство. По крайней мере, последний очень на это надеется и тихонько вдыхает чужой запах, чувствуя смесь цитрусов и шоколада.       — Я не отвлекаю? — прислушавшись с зову совести, спрашивает-таки Ибо и наконец отстраняется.       — Я уже привык, — в ответ жмет плечами парень, поднимая на него взгляд и, завидев искреннее удивление, начинает смеяться, — Шучу-шучу.       — Не смешно, гэ, — обиженно тянет Ибо, позволяя себе фамильярность и не замечая того, как смягчается чужое лицо при таком обращении.       — Больше не буду, — обещает Сяо Чжань и, прищурившись, подмигивает ему.       Он на это только задумчиво хмурится, после все-таки кивая.       — Кстати, — словно что-то вспомнив, вдруг восклицает Ибо и растроенно смотрит на парня, — на следующей неделе у нас намечается один конкурс в честь Рождества, поэтому не уверен, что после тренировок буду успевать приезжать.       Не то чтобы они условились все время видеться в этом магазине, ведь после того вечера Ибо больше не ходил к нему в гости, но он считает нужным сказать о своём возможном исчезновении. Ибо хочет быть искренним. И хочет дать знать, что ценит эти короткие встречи. Возможно, он торопится с выводами или слишком напирает, но иначе он не может.       — О, конечно, я понимаю. — Сяо Чжань выдыхает, — Удачи на конкурсе. Уверен, Лао Ван будет сиять, — продолжает он и ловит его взгляд, тут же даря широкую улыбку.       Ван Ибо готов состязаться со всем миром ради неё.       — Потом расскажешь, как все прошло.       — Обязательно, — Ибо кивает, и оставляет батончики, беря лишь воду. — Не забывай о перерывах, гэ. Я пошёл.       Вслед же ему доносится изумленное «Ван Ибо!» и дверь с тихим хлопком закрывается. Он не видит, но Сяо Чжань смущенно улыбается.

* * * * * *

      В их студии свет не гаснет до поздней ночи вплоть до самого конкурса. Ибо меняет футболки в перерывах между репетициями и питается одной водой, вяло принимая перекус из рук Сынена. В свободные минуты он хватается за телефон и первым делом открывает их с Сяо Чжанем чат, посылая ему мемы или свое селфи, на что тот всегда охотно отвечает, и просит не перетруждаться. Сонджу хитро щурит глаза, выглядывая из-за плеча, пока Сынен в такие моменты пытается вырвать из его рук смартфон. И только Исюань стоит в стороне, словно и так уже обо всем давно догадался.       — Отстаньте от него, — наконец приходит он на выручку, и Ибо может с облегчением выдохнуть.       Неделя проскальзывает между пальцев настолько стремительно, что в себя он приходит только перед сценой, когда они с ребятами собираются полукругом и выкрикивают боевой клич, готовые бороться за первое место. Пусть их команда и была сформирована меньше года назад, амбиций и упорства им не отнимать.       Но мысли парня самым наглым образом перетекают от танцев к человеку, сейчас наверняка вновь занимающегося дизайном для очередного заказа. Ибо скучает и хочет оказаться рядом с его Чжань-гэ.       Но он выкладывается на сто двадцать процентов, едва чувствуя ноги после выступления и делая вдохи через раз. Второе место не горчит, и даже радует немного, но от празднования он отказывается, тут же одеваясь и не снимая макияж, покидает здание.       Его уже мало что волнует. Только то, что через час у Сяо Чжаня закончится вечерняя смена в магазине и он просто обязан успеть. Зима вновь дает о себе знать резкими порывами ветра и воздушными хлопьями снежинок. Не спасают ни шапка, ни шарф, ведь Ибо действительно ненавидит это время года. Но почему-то при мысли о том, что он вскоре увидит уже знакомую улыбку, ненависть, как и усталость, отступают на второй план.       Магазин встречает его приятным теплом. Сяо Чжань стоит на стремянке, пытаясь развесить гирлянды и при виде его недоверчиво щурится. Спустившись, он подходит довольно близко, и только после этого складка между бровей парня разглаживается.       — Ибо! — восклицает он, мягко ему улыбнувшись. — Я сегодня без линз, поэтому не сразу тебя узнал.       — Привет, — стушевавшись, Ван Ибо переступает с ноги на ногу и снимает шапку, приглаживая растрепавшиеся волосы.       — Привет, — возвращает приветствие парень с легким, как пух, смехом и вновь склоняется вперед, — на тебе макияж? Неужели ты прямиком с конкурса?       Ибо смотрит на него неотрывно и кивает, чуть погодя говоря то, что крутится на языке:       — Хотел увидеть Чжань-гэ.       — Настолько сильно? — недоверчиво приподнимает бровь тот, но не отстраняется, отчего они стоят относительно близко.       — Да, — тихо отвечает и усмехается уголком губ.       Возможно, он чересчур прямолинеен. Ибо как-то не задумывается над этим, но ему однозначно нравится видеть то, как краснеют уши парня, стоящего напротив.       — Мэн Цзыи обычно оставляет мицеллярную воду в служебной комнате, пойду проверю, — первым отводя взгляд, говорит Сяо Чжань и скрывается за неприметной дверью.       Ибо проходит за прилавок, снимая куртку и садясь на единственный стул. Невольно покачиваясь на нем из стороны в сторону, он терпеливо дожидается парня и наконец чувствует, как тревога, сковывавшая его в последние дни, отступает.       Телефон разрывается от входящих сообщений — ребята наверняка поминают его не самыми лестными прилагательными и интересуются тем, куда он запропастился. Ибо на это лишь фыркает и улыбается вышедшему Сяо Чжаню.       — Неужели сам Лао Сяо снимет мне макияж? — с притворным удивлением спрашивает он.       — Только если ты после поможешь мне развесить гирлянды.       — По рукам, — Ибо вполне доволен такой перспективой, поэтому легко подставляет свое лицо и прикрывает глаза. Сяо Чжань подслеповато щурится, подходя ближе, отчего их колени сталкиваются.       — Ой, прости, — тихо извиняется он.       — Все в порядке, — отвечает Ибо, думая о том, что хотел бы притянуть его ближе. В следующее мгновение он чувствует легкое прикосновение к прикрытым векам. Парень перед ним аккуратно стирает тени вместе с консилером влажным ватным диском, после проводя сухим.       — Как выступили?       — Неплохо. Мы могли бы выиграть золото, но против нас выступали легенды, что разрывают сцены последние несколько лет, поэтому пришлось довольствоваться вторым местом, — задумчиво тянет он, открывая глаза и сталкиваясь с внимательным взглядом.       Сяо Чжань склонился к нему, держа в одной руке ватный диск, другой же отводя его пряди от лба.       Воздуха в легких становится мало, и ему бы сделать вдох, однако Ван Ибо затаивает дыхание, подвисая на долгих десять секунд и думая о том, что может прильнуть к губам напротив, если сдвинется вперед.       Вместо этого он говорит тихое:       — Твоя красота вот-вот ослепит меня.       — Тогда закрой глаза! — тут же реагирует Сяо Чжань, щелкая его по лбу и словно бы сводя все к шутке. Но Ибо перехватывает его запястье, признаваясь:       — Я рад, что тогда провалился в ту реку.       Невольно заводит парня в угол, отчего лицо того вновь окрашивается смущением.       — Глупый Бо-ди, — сокрушенно шепчет Сяо Чжань, возвращаясь к своей изначальной задаче и спустя десять минут едва ли не пинает его в сторону коробки с гирляндами.       С украшением магазина они заканчивают только к одиннадцати часам. Ибо слишком поздно осознает, что пропустил последний автобус, а голодный желудок дает о себе знать, как нельзя вовремя.       — Хочешь… м-м-м… поужинать у меня? — неуверенно интересуется Сяо Чжань, накидывая свой пуховик и шапку.       А его дважды упрашивать не надо.       В этот раз он запоминает дорогу и даже осматривается, подмечая, что квартира парня находится в довольно уютном и тихом районе. Усталость дает о себе знать, и оказавшись в квартире, Ибо зевает, прикрывая рот рукой. Заметив Орешек, узнавшую его, он садится на корточки и с улыбкой подзывает ее к себе, лаская.       — Располагайся, я пока что-нибудь по-быстрому приготовлю, — говорит ему Сяо Чжань, торопливо снимая верхнюю одежду и скрываясь на кухне.       — Гэ, тебе помочь? — Ибо намеренно умалчивает о своих «великолепных способностях», и следует вслед за ним.       — Ты наверняка устал, — отвечают ему с нежной улыбкой, — пока отдохни.       Чужая забота приятно греет душу, и он просто не может спорить, когда на него смотрят с таким участием. Кивнув, он по памяти направляется в ванную, умываясь и после проходит в просторную гостиную, заприметив широкий диван. Стоит ему на него сесть, как все тело разом расслабляется, и Ибо чувствует, что вот-вот впадет в полудрему.       Орешек плавно вскакивает на подлокотник, а после взбирается ему на грудь, выражая полное доверие и грея своим теплым боком. Аккуратно касаясь ее шерсти, Ибо вновь зевает и, прислушиваясь к звукам, доносящимся из кухни, засыпает.       Просыпается он от легкого прикосновения к плечу. Потянувшись и зажмурив глаза, он не сразу соображает, что произошло. Потревоженная Орешек, несильно бьет его хвостом по лицу и соскальзывает на пол. Ибо же, наконец открыв глаза, видит склонившегося над ним Сяо Чжаня. Тот смотрит на него неуверенно, словно сомневаясь в том, правильно ли сделал, разбудив его.       — Привет, гэгэ, — шепчет он. Со сна мысли немного вязкие и бессвязные. Но одна сияет ярче всех. И он ее озвучивает, — хочу видеть твое лицо каждый раз, когда просыпаюсь.       Ибо прямолинеен. И, может, это не всегда играет ему на руку, но сейчас ему как-то все равно.       На лице Сяо Чжаня постепенно расцветает улыбка, затрагивая глаза, отчего вокруг них собираются лучики.       — Здравствуй, диди, — вторит ему парень и склоняется еще ниже, — это было признание?       — Оно самое.       — В таком случае… — Сяо Чжань задумчиво прикусывает губу прежде, чем продолжить, — пойдешь со мной на свидание на Рождество? То есть завтра.       — Если только после него мы сходим еще на десяток других, — Ибо едва не подскакивает на диване, решаясь на вольность и обхватывая лицо напротив.       Парень заливисто смеется, и кивает. Ибо притягивает его ближе, чтобы переместить ладони с щек к шее, а после к талии и крепко его обнять.       Ибо в Сяо Чжане готов тонуть вечность, а отсчет начался в ту злосчастную ночь, и он только этому рад.