Между молотом и наковальней

Дверь была приоткрыта, и это значило... На самом деле это, разумеется, не значило ни черта. Но Стругу было удобней истолковать как приглашение войти. Хватит. Он дал Аргуту достаточно времени побыть наедине с собой. Всё как по учебнику, пресловутые стадии Кюблер-Росс в чистом виде. Отрицание, гнев (ещё какой!), торг... Сами это проходили - и там, под каббарскими нагайками, и здесь, осознав перспективы. Но с депрессией у него затянулось. Приходится вмешаться. Аргут одетым лежал на диване, уткнувшись лицом в подушку. Это, впрочем, не спасало от расползающегося по комнате перегара. Тазик, предусмотрительно поставленный возле дивана, пуст и чист. Хорошо это или плохо - сейчас выяснится... - Фыфыфыфы? - не отрываясь от подушки, промычал Аргут. То ли "Который час?", то ли "Зачем пришёл?" Интонация, во всяком случае, вопросительная. - Тебя это в самом деле интересует? Хищные стаи психологов не зря годами клевали мозг. Бронебойный вопросоответ выскочил сам собой и достиг цели. Аргут всё-таки приподнял лицо, уставившись куда-то сквозь Струга бессмысленным взглядом. - Что вы тут пьёте? - прохрипел, отплёвываясь собственными волосками из всклокоченной бороды. Коммуникативное правило "трёх вопросов" требовало на этот раз конкретного ответа. Пусть даже вопрос был совершенно риторическим. - Я - ничего. У меня рука должна работать за две. Взгляд Аргута, всё ещё туманный, предсказуемо опустился в район его левой кисти. В район - потому что сфокусировать его никак не удавалось. Струг было машинально одёрнул руку, но в последний миг удержал. Пусть себе любуется. Мизинец подчистую, от безымянного и среднего по фаланге, остальное скрючено. Для неизвестного с амнезией, без документов и медицинской страховки, с ним ещё хорошо повозились, пытаясь спасти всё, что можно. Не из бескорыстного человеколюбия, а чтобы не повесить на социальные службы нового инвалида, ухудшив репутационный рейтинг клиники. А так кисть на месте и отчасти функционирует. Сейчас, когда деньги завелись, можно было бы сделать пластическую операцию, убрав шрамы - но зачем? - А меня, значит, травишь? - заметил Аргут с той замороженной полуулыбкой, когда уголки губ слегка дёргаются и надолго застывают в таком положении. Он не без усилий со второй попытки уселся на диване, зацепил ногой таз, прокомментировал его гулкий грохот по-мигунски затейливо, с двойными кеннингами и усложнённой синтаксической структурой. Столь развитые речевые конструкции даже на автомате неизбежно приводят в чувство, так что можно было рассчитывать на продолжение разговора. Похмельный синдром у него развиться не успел. - Ну извини, - Струг старательно придал своему голосу интонацию раскаяния. - Более мягкие способы тебя угомонить я перепробовал. - Башка - что медный колокол. Тяжёлая и гудит... - А внутри колёсики - тик-ток, тик-ток? - Вот-вот, - опрометчиво кивнул Аргут и скривился от боли в висках. Кивать не стоило. - Я тебе не рассказывал, почему ушёл из Фиолетовой страны к Жевунам? - усмехнулся Струг. - Нет. - Надо же, какое упущение... Тогда слушай. В те далёкие времена на весенней ярмарке в Басте по обычаю проходил конкурс кузнецов и механиков. Каждый норовил блеснуть мастерством, удивить народ, оспорить звание наилучшего. Я сделал большого кузнечика, который прыгал, стрекотал весёлые мелодии и сам под них плясал. Уже ощущал на голове приятную тяжесть Стального венка. И вдруг твой будущий папашка, совсем ещё пацан, никому не известный, приводит медного человека, который не только двигается, как настоящий, но и разговаривает. По заданной программе, металлическим голосом, по слогам - тик-ток! - но мы с моим кузнечиком на его фоне безнадёжно пролетали. Вот у меня и взыграла обида. Лучше, думаю, быть первым в Голубой стане, чем вторым в Фиолетовой... - Погоди, - напряжённо задумался Аргут. - Ведь это было ещё при Бастинде? А как же она тебя отпустила? - Веришь - без понятия! Как-то удалось. Талант у меня, видать, такой - уходить оттуда, откуда не дано другим. И то на сей раз не очень удачно вышло, - Струг демонстративно поднял изуродованную кисть. Широкие плечи Аргута вдруг затряслись, и Стругу показалось, что тазик сейчас всё-таки понадобится. Но нет, это были спазмы душащего смеха, который он несколько секунд тщетно пытался сдержать. Оно и к лучшему: обойдёмся без натурализма и удержимся на низком рейтинге. - Но ведь ты в итоге взял реванш? - с трудом пробилось сквозь смех. - И не просто показал своего Железного Дровосека Фиолетовой стране, а усадил на её трон! - Не моего, - Струг хмуро скривился. - Да, протезы и их механизм - тонкая работа, но стать органическими частями тела Гуда Керли, а затем и полностью его заменить - не моя заслуга. Магия Гингемы, заколдовавшей его топор. Здесь он не может сделать железный протез даже для собственной кисти. Не потому только, что ей не суждено ожить - одной рукой без помощника даже не выковать. А с помощниками тут напряг. При фантастических, сносящих крышу технологиях у людей напрочь утеряны навыки мастерства. Потому так взыграло сердце радостью, когда Ланга, в последнее время зачастившая выходить на связь через Сферу, сообщила о кузнеце (и каком!) в Тёмном отряде. Идея забрать его сюда, если их миссия провалится, принадлежала Стругу. Но Принцесса Тьмы благосклонно согласилась. - Нет, правда, интересно выходит, - продолжал веселиться Аргут. - Мало того, что нас гнала в одном направлении одна и та же страсть - зависть и тщеславие - так и с объектом зависти зеркалочка. У тебя - к моему отцу, у меня - к твоему творению. Аргут продолжал называть Дровосека его творением, игнорируя возражения. В таком заблуждении пребывал и Пакир. Может быть, и впрямь Мастер Гуд - тот железный силач, который по пророчеству затворит Врата Тьмы, да только Стругу о том неведомо. А ведь его похитили в Подземную страну как раз для того, чтобы выбить из него эту тайну. Он и этого не знал. Просто на всякий случай сбежал по дороге, растворившись в толпе рабов на строительстве Лестницы. Безумный поступок, конечно. Видно же, что он не Рудокоп. Пакир бы нашёл его в два счёта. Но Ланга успела раньше. Вернее, именно ей Пакир поручил его найти, если пойманный действительно Струг. Она и нашла. Но отвела не к Пакиру. Ситуация простая, говорила она жёстким и презрительным тоном. Тебе суждено сдохнуть, но я дарю небольшой шанс выжить. Для начала испытаю на тебе заклятие возвращения молодости, которое нашла в библиотеке Пакира. Ты не первый, к кому я пытаюсь его применить, поэтому шансов на успех больше, чем у твоих предшественников. Если выживешь, предстоит работёнка по специальности. Он выжил, хотя не очень-то и хотелось. Корчась на холодном каменном полу под сверлящим взглядом Ланги, которая регулярно наведывалась наблюдать результат и корректировать заклинание. А "работёнка" его поначалу ужаснула. Огромные железные врата, створки которых скреплены полусферой из вложенных друг в друга зубчатых колёс. Утоплена в их поверхность, как в воду. Что ещё удивительнее, колёса соединены каким-то невообразимым, умопомрачительным способом, словно в четвёртом измерении, уходя при этом в пятое... Разобраться в устройстве замкà, ставила ему задачу Ланга тем же ледяным голосом, починить и снять. Тогда ты сможешь уйти через них в Большой мир, заперев с той стороны, так что открыть отсюда их будет невозможно. Время у тебя есть: заклятие сработало, ты молодеешь. Правда, в любой момент Пакир нас может разоблачить. В лучшем случае я успею тебя убить, чтобы ты не проболтался под пытками. В худшем он убьёт нас обоих, и это будет во сто крат мучительнее. Веры в успех у Струга не было. Но дерзкий вызов его мастерству зацепил. Да, это вам не кузнечик. И пусть приз - возможность свалить из этого кошмара - кажется недостижимым, но умереть в борьбе за него как-то приятнее, чем сорваться с Лестницы, споткнувшись под тяжестью на горбу, или загнуться от антисанитарии в вонючем бараке. Аргут между тем поднялся с дивана, медленно доковылял к окну и упёрся в подоконник. Шумное авеню расстилалось под ним - квартплата просто так низкой не бывает. Пробок в это время суток не было, поэтому вереница машин катила внушительным напором по пять полос в каждую сторону. Впервые узрев эту картину, Аргут проникся трепетом. "Колдовство?" - спросил недоверчиво. Колдовства он очень не любил. "Техника", - торжествующе объяснил Струг, надеясь крепко зацепить его этим крючком за Большой мир. Они же, в конце концов, родственные души. Но видимо, он переоценил это родство. Нет, поначалу глаза Аргута горели и разбегались при виде чудес и диковинок Большого мира, а огромные, обманчиво неуклюжие на вид лапы совершенно по-детски тянулись изучить, как всё устроено. После того вопроса Стругу пришлось прочесть целую лекцию о двигателях внутреннего сгорания и в конце концов отфутболить к литературе. Читать Аргут не умел, но схемы были красноречивы, и он зарылся в них с щенячьим восторгом, а Струг тихо радовался. Преждевременно, как оказалось. До принятия Аргутом новой реальности было ещё слишком далеко и извилисто... В конце концов, вот, пришлось умиротворять с помощью алкоголя. Сердце его оставалось в Волшебной стране, откуда он был взят так внезапно и жёстко. Поэтому Большой мир быстро утратил эффект новизны и отторгался. Болезненно, мучительно. Родство родством, но пережитый опыт у них слишком уж разный. Оба опалены Пакиром, у обоих выжжена душа, но у каждого по-своему. Поэтому и волновали Аргута вопросы, которые самому Стругу в голову не приходили. - Почему она тебе помогает? Что за игру ведёт против Пакира? - Не знаю, - вынужден был признаться Аргут. - Какая разница? Если бы подобное предложил мне сам Пакир - я бы и тогда согласился. Лишь бы вырваться оттуда. За многие десятилетия, проведенные в разгадывании головоломки, Ланга не стала относиться к нему мягче, и Струг начинал догадываться, в чём тут дело. Ненавидя лютой ненавистью Железного Дровосека, разбившего сердце её матери, она логично переносила это отношение и на кузнеца, из-за которого Гуд Керли стал таким бессердечным. И всё же со временем она делалась всё разговорчивей и откровенней. Струг узнал, что замóк-сфера был повреждён Пакиром при попытке открыть врата в Большой мир. Сейчас они для него неприоритетны, но когда будет добыто Чёрное Пламя, оно легко уничтожит Сферу, распахнув врата. Сами створки Пламени не под силу, поэтому если они будут заперты с другой стороны, Большому миру ничто не угрожает. Сейчас сюда можно попасть через Волшебную страну, но когда туда придёт Тьма, эта возможность тоже будет закрыта. Теперь, пройдя через Врата, Струг точно знал, что Ланга говорила правду. А выяснять, зачем ей это, какую цель преследует... В тех условиях это было таким же праздным вопросом, как интересоваться, зачем ей заклятие возвращения молодости. Он примерно догадывался, на какую реакцию нарвётся, вздумай о таком спросить. - А если она что-то замышляет против Большого мира? - не отступал Аргут. Струг пожимал широкими плечами: - Что и как? Она общается со мной через Сферу, но её волшебство здесь не действует, подчинить себе она меня не может. А я не только открываю Врата, но и контролирую, кого через них пропускать. Врата со стороны Большого мира были невидимы и мобильны. Где Сфера, там и они. Сфера лежала за стенкой в соседней комнате, в небрежно брошенном рюкзаке Струга, с которым он колесил по свету. И более того: подобные невидимые врата отсюда можно было открыть на территории Волшебной страны. В очень немногих местах, где она смыкается с Подземной, но район горы Трёх братьев и Красного озера входит в их число. Чем и воспользовались. - Разве что я сам возненавижу Большой мир настолько, что захочу его погибели. Но с чего бы это вдруг? Он очень удобен для жизни - думаю, ты и сам успел в этом убедиться. Одна проблема: с покалеченной рукой я не могу делать и половины того, на что способен, и зарабатывать столько, сколько заслуживаю. Поэтому очень рассчитываю на твою помощь. - Да ты вроде бы и так роскошно живёшь, - проворчал Аргут, не оборачиваясь от окна. - Вода в дом, свет по щелчку, новости на стену... И без всякого колдовства. Струг невольно улыбнулся. "Новости на стену" гостю давались с трудом. Никак не мог уяснить разницу с магическим зеркалом - то словами пытался командовать, то недоверчиво вертел телевизионный пульт и допытывался, на какие кнопки надо нажать, чтобы ему показали работу двигателя в разрезе. Стругу пришлось его разочаровать, терпеливо втолковывая, что до такого здешняя техника дойдёт, наверное, лет через двадцать. А пока остаётся переключать каналы и искать что-нибудь по интересам. Вроде бы понял, но уже через полчаса пытался запустить этим пультом микроволновку. Ещё и рассчитывая, что бургеры за прозрачной дверцей тоже появятся по его щелчку, как изображение на экране... - Видишь, - заметил Струг назидательно, - в Большом мире тоже есть свои преимущества. - Кто спорит? Я же говорю - шикарно живёшь, - в голосе Аргута зазвучали привычные завистливые нотки. - Куда ещё лучше? Мой Железный зáмок - убожество по сравнению... - Скажешь тоже! По здешним меркам это почти что за чертой бедности. - Значит, вы тут зажрались. - Не исключено. Но приходится соответствовать стандартам. Аргут наконец-то повернулся к нему и впился совершенно трезвым взглядом: - Я хочу домой. - Бред, - коротко отрезал Струг. Он уже смирился с тем, что рано или поздно это услышит, и заранее приготовил ответ. Ответ действительно был лучшим из рассмотренных ста сорока вариантов. Но Аргута он не убедил. - Ты в самом деле не понимаешь? - он медленно, но неотвратимо начинал вскипать, и Струг пока что не понимал, как сбавить огонь. - Думаешь, я смогу наслаждаться здесь спокойной жизнью, словно ничего не произошло? После Тёмного отряда, куда меня занесло то ли колдовством Пакира, то ли собственной дуростью, после того, как мы едва не завладели мечом Торна, после того, как я вот этими самыми руками собственным молотом повредил Железного Дровосека... - Вот только не надо переоценивать себя и свой молот, - ехидным смешком перебил Струг поток его пафосных излияний. - Дровосека из строя Ланга магией вывела. Отняла душу - чтобы тебя спасти, как мы с ней договаривались. То бишь не только ради этого, конечно, а то опять навоображаешь невесть чего. Во-первых, у неё с ним свои семейные счёты, во-вторых, показать Пакиру свою лояльность, в-третьих, будет о чём поторговаться со Светлыми, если вдруг что. Ну и ты удачно подвернулся по остаточному принципу. Аргут только отмахнулся раздражённо: - Не имеет значения. И уж тем более мне без разницы, что вы там с Лангой обо мне порешали за моей спиной. Помощник ему нужен! А моего мнения спросить? - Это тот случай, когда выбирать не приходится, - усмехнулся Струг в полной уверенности, что возразить на это нечего. И ошибся. - Выбор есть всегда, - столь же уверенно ответил Аргут. Таким тоном озвучивают очевидные и неоспоримые вещи. - У тебя там он тоже был - принять предложение Ланги или оказаться и умереть. А меня протащили без сознания через Врата и поставили перед фактом. Зашибись! Нет уж, пусть прозвучит и мой голос. А ты его выслушаешь. Его упрямство Стругу даже импонировало. Когда-то он сам был таким упрямым. Пока не выбили всё упрямство в Подземной стране - ещё до появления Ланги с её предложением, от которого невозможно было отказаться... - Выслушаю, - покорно ответил Струг. - Не вопрос. Только не пытайся меня убедить, что действительно хочешь вернуться. Не поверю. Аргут грузно налёг на подоконник спиной, склонил голову. - Хочу, не хочу... Просто должен. Знаю, что ты сейчас скажешь. Да, ничего хорошего меня там не ждёт. С одной стороны Пакир, свирепый на Тёмный отряд из-за провала его миссии, с другой, жители Волшебной страны, для которых я предатель и слуга Тьмы. Особенно Мигуны - они-то ни про какую Лангу знать не знают, все видели, что их любимый правитель пал в единоборстве со мной... Но именно потому я обязан ответить за свои поступки. А если получится, то и искупить... - Невротическая мотивация, - сказал Струг. - На почве посттравматического стрессового расстройства. Головой-ка подумай: что и как ты собрался искупать? - Очень просто, - ответил Аргут после продолжительного раздумья и снова надолго замолчал. Затем нехотя объяснил: - Может быть, удастся повоевать на другой стороне. Струг расхохотался. На этот раз совершенно искренне: - Повоевать? Ты в самом деле веришь, что возможна какая-то война, кроме полной и безоговорочной капитуляции? Неужели даже в Тёмном отряде ты ни черта не понял? Да ты понятия не имеешь, что такое Пакир, какая это несокрушимая сила... Вся перелопаченная литература по психологии побоку. Тщательно разложенные по полочкам эмоции встряхнуло, выбило закупоривавшие пробки, пошла реакция. - Я был там, понимаешь? В последнем кругу Ада, на остове Горн. Я изнутри видел эту мощь, которую невозможно остановить. Он будет делать то, что хочет, ни с кем не считаясь, и никто пикнуть не посмеет. В одну ночь - раз, и "Сосенки наши"! А Виллина, так называемая Хранительница Волшебной страны, только белую мантию жуёт беззубым ртом. Где деревня? Ничего не знаем, сама взяла и ушла в Лес Призраков. Какой такой Пакир? мы его не видели. Выразим глубокую обеспокоенность на пару со Стеллой, и на этом всё. Кого волнует, что целая деревня Жевунов постепенно вымирает за Бесконечной стеной, что живые люди загибаются в Лесу Призраков или становятся рабами в Подземной стране? Этого ж никто не видит. Предадим их, чтобы спасти других. Откупимся от Пакира малой кровью, замирим - авось успокоится и не попрёт дальше. Он и успокоился. На несколько десятилетий. А теперь - раз! и земля разверзлась прямо под дворцом самой Виллины. И твари из бездны на его руинах. Завтра Пакир захочет оттяпать Бесконечной стеной всю Голубую страну - и сделает это так же легко и без всяких проблем. Да ты ведь на собственной шкуре испытал, как свободно, по-хозяйски орудует он в Волшебной стране уже сегодня. Подчиняет своей воле кого угодно... - Не кого угодно, - возразил Аргут мрачно, и лица воинов Тёмного отряда пронеслись перед его внутренним взором. - Только тех, в чьей душе уже поселилась Тьма... Струг смерил его снисходительно-сочувственным взглядом. - Я тебя умоляю! Меня тут, пока не вырвался из этих социальных программ, столько мучили всякой психотерапией, всё пытались восстановить память и идентичность. Особенно когда уже засветился со своими профессиональными навыками. Так что в душах я теперь немного разбираюсь. Здесь в их исследовании продвинулись не хуже, чем в технологиях. То, что ты отождествляешь с Тьмой, есть абсолютно в каждом. И к каждому при желании можно подобрать свой ключ. - Ничего, - упёрто стоял на своём Аргут, - поборемся. Если надо - начав с собственного сердца. - Нет, вы только поглядите! Поборется он... Ты видел хотя бы каббаров? У которых все разговоры только о "вставании с колен" и "последнем броске наверх". Уж не знаю, с чего бы это им ощущать себя на коленях, но даже к нам, жалким рабам на строительстве Лестницы тупорылые пылали таким гневом... Что будет, когда они выберутся наверх, боюсь и представить. Но если бы только каббары! От одного вида каждой из скульптур на ступенях Лестницы каменеет сердце и замерзает кровь. А когда откроются Врата Тьмы (а они откроются, и никакие сказки о железном силаче не станут помехой), когда оригиналы этих тварей вознесутся по Лестнице и выйдут на поверхность... Волшебницам тогда уже не придётся жевать мантии - их просто порвут вместе с ними... Он затих, пытаясь укротить захлестнувшие чувства. Молчал и Аргут. - Волшебная страна обречена. Можно сказать, её уже нет. Вопрос решён. Самое смешное - как накануне её гибели туда ломанулись из Большого мира эти чудики, Сказочный народ... Если бы знали, что предстоит в ближайшие месяцы, валили бы оттуда - наперегонки, по головам, затаптывая друг друга... Тебе единственному реально представилась такая возможность - и ты её не ценишь? - Не ценю. Наверное, у меня другие ценности, - тихо ответил Аргут. - Какая ценность у бессмысленного прыжка в бездну? Это не твоя война. И она уже проиграна. Струг не ожидал, что нога меланхоличного собеседника вдруг окажется на уровне его груди и ударит в неё с такой силой. Поэтому отлетел прямо к двери. - Рот закрой! - орал Аргут. - С той стороны! Несколько секунд, всё ещё сидя на полу, Струг пытался вникнуть в смысл этой фразы. Если вторая её половина относится всё-таки к двери, то нет, он этого не сделает. Он держит с другой стороны другую, куда более важную дверь. В каком-то смысле он Хранитель Большого мира. И справляется со своими обязанностями пока что получше Виллины, не говоря уж о её преемнице, семидесятипятилетнем подростке, пресловутой Элли из Канзаса (они там и понятия не имеют, какая дыра этот Канзас)... А значит, будет бороться за Аргута до упора. Аргут тем временем на тех же повышенных тонах излагал всё, что думает о Струге, Пакире, Ланге и таинственных отношениях внутри их треугольника. - Тише ты, - шипел Струг. - Стены тонкие, соседи знаешь что могут о нас подумать? Хотя нет, лучше тебе этого не знать... Про тонкие стены можно было и не рассказывать. Музыка, под которую вечерами расслаблялись эти самые соседи, звучала так, что Аргут легко различал слова. И в отличие от приятных его слуху металлических ритмов, они лишь терзали сердце и нагнетали тоску. "Find it so grim, so true, so real"... Мерзко. Правдиво. Реально. Струг привстал, убедился, что новый удар без предупреждения ему не грозит, поднялся окончательно. - Ты ещё главного не знаешь, - начал, всё ещё осторожно косясь на Аргута после столь неожиданной вспышки. - Я ведь не рассказывал, что случилось с моей рукой, а ты деликатно не спрашивал... Ланга предупреждала меня, что врата пропускают лишь тех, кого ничто не держит за ними. Мне казалось, я вполне такой человек. Преданные и забытые Волшебной страной Сосенки, каторжный труд на строительстве Лестницы, казематы Ланги... Такое не хочется хранить даже в воспоминаниях. Но оказывается, после всех кошмаров у меня оставалась роковая зацепка за родину. Пройти Врата прошёл, но вот, - он снова поднял свою клешню. Аргут молчал, переваривая услышанное. - Значит, меня тоже могло покалечить? И даже уничтожить? - Ну... мы с Лангой рассудили, что в эти минуты тебя за Волшебную страну точно держать ничто не будет. И не ошиблись, как видишь. Теперь понимаешь, что если в эту сторону ты прошёл без проблем, то в обратную... И снова погрузился в молчание Аргут, и Струг уже торжествовал победу. Но нет. - Нет, - сказал Аргут решительно и спокойно. - Я многое передумал за эти дни. Сейчас Волшебная страна меня неумолимо зовёт, а пребывание здесь приносит лишь боль. Я уверен... - Я тоже был уверен, - перебил его Струг. - Всё может быть. Но даже если я ошибаюсь, для меня это лучше, чем оставаться здесь. И это не просто слова. Струг с яростью хлопнул дверью. Следующие трое суток они не общались. Аргут часами сидел без движения и пялился в телевизор. Сперва не отрывал равнодушного взгляда от рекламы и тупых развлекательных шоу. Затем начал активно щёлкать пультом, как-то вдруг сразу освоив эту премудрость. Под конец зависал в основном на канале "Дискавери". А потом пришёл Струг. Без предупреждения и стука. - Ланга даёт добро, - сказал он устало. - У меня не получится пересказать её ругань, хотя очень хотелось бы, чтобы её услышал ты, а не я. Короче, она ставит два условия. Или ты их принимаешь, или перестаёшь морочить голову. Аргут молча и неподвижно ждал продолжения. - Во-первых, если перемещение пройдёт успешно, она сотрёт тебе память об этих днях. Потому что рисковать не собирается. Аргут молчал печально, но понимающе. - Во-вторых, никаких здешних гаджетов и устройств брать с собой не разрешает. По той же причине. Аргут наконец-то шелохнулся. - Устройств - понятно. А чертежи? Струг задумался. - За чертежи разговора не было. Надо уточнить. Может быть, и разрешит. Да только что они тебе дадут? Подумай реально - что ты сможешь воспроизвести там кустарным способом? Огнестрельное оружие? Даже не пытайся. И потом, твоя память будет стёрта - вместе со всем, что ты тут передумал и до чего додумался. И никто не знает, куда там повернутся твои мысли и против кого тебе взбрендится это оружие применить... - Да, оружие, пожалуй, как-то... Аргут умолк на полуфразе, вспоминая свой Железный замок и кособокую кузницу под его стеной, огромные запасы угля для её беспрерывной работы. Скосился в сторону окна с автострадой. - Если она разрешит, - сказал после долгой паузы, - подготовишь мне чертежи паровоза?