Новая жизнь

      Наконец-то наступило то самое долгожданное утро. Утро, которое ждёт каждый второй школьник. Утро, когда можно просто расслабиться и наслаждаться концом школьного года.       — Доброе утро, соня! — тихо подкравшаяся к кровати брата девушка ударила того подушкой по лицу. — Вставай, а то пропустишь самый интересный день!       Парень, не ожидавшего такого нападения на себя, сначала не понял, что вообще произошло. Но как только он посмотрел на календарь, который висел над его кроватью, все встало на свои места. Ярко красным цветом в красный кружок был обведен последний день мая. Тридцать первое число месяца. Конец учебного года и прощание со своими одноклассниками на целых три месяца! Не считая самых близких, с которыми ты готов видеться каждый день и, дай бог, каждый час, и не считая выпускников, которые уходят в этом году.       — А, стоп, Люмин, это правда? Сегодня точно тридцать первое мая? Это не сон? — вопросы и ещё раз вопросы. Ему просто не верится, столько пахать ради обычного диплома за отличное окончание года, а потом трехмесячный отдых. Какой же кайф, когда ты про это лишь подумал.       — Нет, сегодня первое апреля, я тебя разыграла, — саркастически девушка закатила глаза. — Ну конечно правда, дурачок.       Их радости не было предела. Но, это только начало дня, поэтому им ещё в школу собираться. Ну а мы можем пожелать им удачного дня.       По дороге в школу они подобрали своих одноклассников. Ту самую компанию, в которой все люди не подходят по характеру. Тарталья, Синьора, Скарамучча, Сяо и близнецы. Первых трех ненавидели все учителя. Не только из-за того, что их поведение было самым отвратительным за всю их учительскую жизнь, но и за то, что те были круглыми отличниками! К учёбе они относились не самым лучшим образом, но почему-то всегда получали наивысшие баллы на контрольных и экзаменах. Иногда за это их ненавидели даже одноклассники.       — Ёу, народ, как ваше настроение? — Тарталья видимо был слишком рад, конец одиннадцатого класса, как никак.       — Слишком хорошее, — сам для себя решил Скарамучча.       — Полностью солидарна! — поддакнула Синьора и хлопнула того по плечу. После этого они начали небольшой спор.       — Заберите их кто-нибудь, они мне всю дорогу мозг выносят со своим: «Омг, последний день! Омг, мы все-таки выжили!», или «Сяо, не зуди, смотри на вещи позитивней», — Сяо пытался исковеркать предложения и у него это получалось.       — Ты реально зудишь, чел, — вздохнула Люмин и положила совою руку тому на плечо, — а если серьезно, то смотри на вещи по-зи-тив-ней, — последнее слово она произнесла по слогам.       Сяо лишь выдохнул и ближе подобрался к Итэру, оставив Люмин на ту троицу.       Сяо и Итэр не встречались, но у них были слишком хорошие отношения, да и выглядят они больше как пара нежели друзья. Но к огромнейшему сожалению, это замечают все, кроме них самих. Ну и что, что они ходят за ручку, они — друзья. Ну и что, что они смотрят на друг друга влюблёнными глазами, они лишь — друзья. Они просто напросто — д-ру-зь-я.       — И так, мои дорогие ученики и ученицы, сегодня окончание нашего учебного года и я хочу произнести торжественную речь, которая, думаю, поможет вам в будущем. Позже я вручу грамоты нашим отличникам и мы все вместе попрощаемся с выпускниками девятых и одиннадцатый классов, — та самая нудная речь директора на линейке. Иногда такое чувство, что она ведёт эту линейку для себя, её просто-напросто никто не слушает.       Настал момент выдачи грамот. И какое же было не удивление для той самой неугомонной троицы, когда директриса назвала их имена с презрением. А имена близнецов наоборот — с добротой и заботой. Как будто она прощается со своими родными детьми, аж плакать хочется. Сяо тоже не отличился, он тоже вышел и забрал эту тупую грамоту, которая как и прошлые, будет пылится в шкафу.       — Ну почему именно меня выбрали на роль того самого парня? — парня, который будет вести девочку первого класса за ручку с колокольчиком. Вот только Тарталья хотел просто постоять, а не ходить внутри огромного квадрата, который был построен из всех учащихся.       Немного позже, все выпускники пошли в зал, чтобы станцевать вальс. Ещё был один момент, некоторые удивились, что Тарталья пригласил на танец не какую-то девчонку, которую мог бы закадрить одним лишь взглядом, а молодого историка. Ну как молодого, выглядел он молодо, хотя ему уже давно за тридцать. У него даже дети есть! Но он согласился, все-таки он ещё с самого начала своей работы в этой школе положил глаз на этого рыжего юношу. Уже столько лет прошло со смерти его первой любви и одному оставаться не хотелось, а тут как раз взаимная симпатия. Вот это удача, так удача. Ну и, конечно, не обошлось без ревности с историку со стороны учениц.       Да и вообще, половина ребят танцевали с людьми своего пола и никто ничего не говорил. Например, Сяо, он набрался смелости, подошёл к Итэру и пригласил его. Какого было его удивление, когда блондин согласился. Никогда он ещё не был так счастлив. Синьору пытался пригласить один парень, зовут, вроде, Дотторе, но у него не получилось. Она его отшила, а он перевёл стрелки и начал называть её не очень хорошими словами. Ну а эта дама точно не легкого характера, ей не нравится когда её оскорбляют, вот она тоже начала на него злиться и у них завязался какой-то не то спор, не то ссора. Люмин вообще ни с кем не танцевала. Она пришла только чтобы попить чего-нибудь и поесть. Как никак для таких событий, накрывают столы и кормят будущих студентов. Но к ней всё равно клеились и девушки и парни. Как же сложно когда ты красивая.       Со Скарамуччей случай посложнее. В школе, в которой они учились, было два одиннадцатых класса и ему нравился один парень из параллели, но его гордость не давала пригласить того на танец. Да и тот парень тоже отличался гордостью, поэтому они как два истукана стояли и жгли друг друга своим взглядом. Но когда они встречались глазами, а это происходило довольно часто, их лица краснели, а глаза бегали по всему что можно, лишь бы не на лицо.

***

      Как же все были рады, когда линейка закончилась. Ах да, прощание! Весь одиннадцатый класс шёл по парам внутри того самого квадрата. Потом девятый, не все, но те которые собрались уходить. Там была пара человек, с которыми общался наш одиннадцатый. Ну а потом какие-то песенки от учащихся четвёртых и восьмых классов. На этом всё. Все выдохнули и пошли назад в класс, где просто начали общаться друг с другом, в том числе и с классным руководителем. Они её очень любили, она была одновременно доброй, но в то же время она не особо умела общаться. Объясняла темы она на отлично, но если речь заходит об человеке… Тут она даже тем не найдёт.       — Учитель Шэнь Хэ, нам же можно будет навещать вас? — подлиза Тарталья не упустит своего шанса.       — Хм, даже не знаю, как хотите, — однообразный ответ. — Но я буду вам рада.       — Отлично! Тогда ждите нас в следующем году! — глаза Чайльда так засверкали, что некоторые подумали, что он от счастья весь светится начнёт.       — Кстати, у меня у вам есть предложение, — начала Шэнь Хэ и, увидев одобрительные кивки, продолжила, — Когда вы сдадите экзамены и разные подготовки, не против сходить в какое-нибудь кафе или ресторан, чтобы отметить?       — Я за, да и провести ещё чуток времени со всеми вами было бы не плохо, — поддержала идею учителя Люмин.       — От меня будет очевидный ответ, — усмехнулся Итэр.       Все начали соглашаться, ведь пропустить такое — грех. Да и их классный руководитель был настолько любим им, что они хоть на край света, но пойдут за ней. Когда все решили, в какой ресторан пойдут, они начали назначать время. У всех, конечно же, было разное мнение по поводу времени, так как у кого-то тренировки, у кого-то родственники могут забрать на дачу или в другой город, поэтому все начали спорить. Но Шэнь Хэ, самый лучший учитель, на свете сказала так:       — Если вы и правда хотите все вместе посидеть и просто порадоваться времяпровождением друг с другом, то отменяйте, простите, всё к чертям собачьим.       — Вот это вы бахнули, конечно. Ради такого и с тренировки отпроситься можно, — сказала Синьора, а все остальные согласились.

***

      Вечер. Начинает понемногу темнеть и все расходятся по домам, но не наша компания. У них ещё целая ночь впереди. Ну и что, что им через несколько дней сдавать экзамены, им нужно отметить хотя бы то, что они закончили школу.       — Эй, Сяо, как думаешь, сможешь признаться Итэру сегодня или опять струсишь? — прошептал тому на ухо Тарталья.       Сяо покраснел и прижмурив брови на переносице, отвернулся.       — Мне это считать за да или нет? — ему было реально интересно.       — Ты мог бы ещё громче спросить, — закатила глаза Люмин. — Если серьёзно, то Сяо, если ты правда хочешь этого, то вперёд, но если не хочешь, то ты дурак.       — Можете отстать от меня, давайте я сам решу что и когда мне делать, — не только он, но и его уши тоже покраснели. Он искренне хотел признаться, но ему не хватало смелости, эти чувства для него в новинку и ему сложно справиться со своей трусостью.       — Если вы не поговорите, вы так и будете просто смотреть на друг друга и смущаться, едва ваши взгляды пересекутся, — устало вздохнул Тарталья.       — Да пошёл он, если захочет, сам признается, — Скарамуччу сложно переубедить.       Блондин смотрел на него самыми непонимающими глазами. Честное слово, он не понимал, почему его другу так сложно признаться в чувствах, если они взаимны.       — А ты, кстати, чего ещё не признался Сяо? М?       На этом вопросе Итэр затупил. Когда дело касается других, он недо-профи, но когда его, тут он бессилен. Ему бы в самом себе разобраться, нежели делиться с кем-то чем-то своим, в чем не до конца разобрался. Да и вообще, процент взаимности равен пятьдесят-один на сорок-девять. Больший шанс на отказ. Он так думал.       — Давай закроем тему, — он начал придумывать то, о чем можно было поговорить.       — Как знаешь, — брюнет выдохнул и шлепнул того по спине, — вот только не упускай шанса.       Он сначала не понял, да и потом тоже. Итэр слишком сильно пытался вдуматься в эту фразу, хотя она настолько проста, что даже напрягаться не нужно было.       Они гуляли до глубокой ночи, пока не вспомнили, что у них есть родители. Но, как только все начали расходиться, Скарамучча неудачно споткнулся о камень. Было очень темно, а фонари горели очень тускло и далеко от их местонахождения. Он упал на асфальт и разодрал коленку. Но не тут то было! Как только он хотел встать и отряхнуться, он почувствовал дикую боль в ноге. В итоге оказалось, что у него перелом. Нога немного опухла и было очень больно на неё становиться. Поэтому они вызвали скорую помощь и их забрали в больницу. Ну как их, только Скарамуччу и Тарталью, так как кому-то нужно было сопровождать «больного», но только одному, поэтому все остальные добирались на такси.       — Знаете, я даже не удивлена, что Скарик поломался, — начала Синьора и жалобно вздохнула. — Честно слово, он настолько маленький и худой, что его даже камень поломал…       — М-да уж, ну, с кем не бывает, я вот тоже много чего себе ломала, с Итэром отдельная история, — у Люмин самая лучшая поддержка.       Если так подумать и посчитать, то близнецы ломали себе что-то больше всех остальных вместе взятых. Потому что половина из них ничего себе не ломала. Возьмём например Сяо. Он сломал себе руку только, когда учился кататься на скейтборде. И то это был вывих. Тарталья ничего себе не ломал, он слишком везучий, а Синьора со Скарамуччей не такие везучие как Тарталья и Сяо. Они тоже много чего себе ломали, но это не сравниться с близнецами. У них такая весёлая жизнь, что они практически всегда находили себе приключения на пятую точку.       Когда все приехали, они начали искать, что где находится и куда вообще засунули Скарамуччу. Но, когда они вышли на его след, они услышали, как он с кем-то говорит по телефону. Это был Казуха и поговорить со Скарамуччей сейчас было явно плохой идеей.       — Где-где, я в травмпункте! — выкрикнул брюнет и закатил глаза, ему опять выслушивать всякие нужные лекции.       — «Знаешь что? Я тебе сейчас такой травмпункт покажу, что ты никогда не забудешь моих слов!» — подростковый возраст начал действовать на парня слишком поздно. — «Я, конечно, всё понимаю, нет, но мне одного понять не дано, какого хрена ты там?! Что с тобой опять случилось?»       Ребята стояли и просто внимательно слушали этот диалог. Они сейчас выглядят как парочка молодоженов, которая немного повздорила. Но есть один нюанс, они даже не встречаются.       — Я просто споткнулся о камень, что ты сразу кипишь.       Казуха больше всего не любил когда его сравнивают с чайником. А было это довольно часто, потому что сейчас он злился почти от всего и выглядело так, как будто он сейчас засвистит, как это делает чайник.       — Я бы не удивился, если бы Томо тебя потом отругал за такое поведение с другими людьми, — по его интонации было слышно, что он издевается. Его злорадная ухмылка так и источала злобную ауру. Можно предположить, что план Скарамуччи, это как можно сильней разозлить Казуху.       — Какой кошмар, боже, можно мне уйти? — Сяо стоял за дверью и, даже не видя всего происходящего, он просто хотел покинуть больницу. У него не самые хорошие воспоминания об этом месте. Да и было скучно слушать, как Скарамучча сидит, ждёт, когда ему наложат гипс и раздражает Казуху.       В принципе, многие были согласны уйти, так как уже почти три часа ночи, а они ещё не дома. Хотя, они могут просто снять номера в отеле, чтобы один раз переночевать и не получить нагоняй от родителей. Вот они так и сделали.       — Что ж, Скарамучча, думаю, адаптируется в этой больничке, ну а я спать, всем спокойной ночи, — сказал Тарталья и вырубился. Уж очень он хотел спать.       Все последовали его примеру и легли спать, только Итэр не смог заснуть. Он всё думал о признании в любви Сяо. В итоге он не выдержал. Он встал и подошел к кровати своего возлюбленного, наклонил голову к его спящему лицу и поцеловал.       Итэр быстро поднял голову и убежал в ванную. Забежав и закрыв дверь, юноша посмотрел на себя в зеркало. Сейчас он как помидор, поэтому блондин включил холодную воду и начал яростно тереть лицо руками.       Пока всем снятся прекрасные сны, Скарамучча лежит в больнице и смотрит в потолок. Итэр нависает над раковиной и осознаёт, что только что сделал, а Сяо лежит под одеялом и сгорает от смущения. Он никогда не скажет, что не спал в этот момент.