Вероятная ложь

В кабинете было душно, несмотря на то, что одно из окон было немного приоткрыто. Инеж стояла около шкафа, ибо за столом уже не было места; некоторые сотрудники стояли около стен тоже не особо слушая, что говорил капитан. Почти все следователи, что собрались в этой комнате, знали текст наизусть. — Серия ограблений, что произошла в Восточном обруче так и остаётся нераскрытой! Это худший показатель нашего ведомства за последние полгода. Торговый Совет требует от нас немедленного решения этого дела и, наконец, поимки преступников! — капитан повторял этот монолог в седьмой раз за последние два месяца, но ни разу не прозвучало хоть одно имя, что и правда могло быть причастно к данной серии дерзкий ограблений. Инеж порой гадала, сколько же Каз Бреккер заплатил их шефу, чтобы его имя ни разу не было упомянуто, как и не была задействована его команда «воронов». Но впрочем, всем и так было известно, кто стоял за серией крупных и, пожалуй, самых громких за последнее время ограблений. Каз Бреккер. Это имя и было ответом на пламенную речь шефа следственного отдела, но его ни разу не назвали. Именно поэтому никто и не отличался энтузиазмом к прослушиванию заученной речи. Разве что новенькие «следаки» и правда верили в поимку Бреккера. Совещание заканчивается, и Инеж почти первая покидает душный кабинет, где было слишком много народу. Кто-то обсуждал очередное новое дело, на которое и правда стоило тратить силы, чем и занималось пол отдела. Два идентично совершённых убийства. Улики указывали на то, что это был один человек. Инеж же была уверена, что это разные люди. Кто-то обсуждал сумму, что упала в карман шефа от Бреккера, и то, что им в очередной раз задерживали зарплату. — Гафа! — окликнул девушку молодой парень, она видела его пару раз, но из-за бросающейся в глаза внешности хорошо запомнила. — Слушай, я слышал ты можешь отреставрировать книги? Ну прям если тяжелые случаи? Да? — Да, — коротко кивнула Инеж. — Чем сложнее, тем дороже. — Конечно! — парень схватил девушку за руку и потянул по коридорам. Инеж одёрнула руку, заставив парня залиться краской и поспешно извиниться. Когда они наконец дошли через терни коридоров офиса до нужной им комнатушки, парень, озираясь, достал старую книгу. И правда старую, отметила Инеж. Парень сжимал её слишком сильно, давя на переплёт, что грозил развалиться, если сейчас кто-нибудь заговорит слишком громко. — До Нового года осталось всего две недели, не знаю, могла ли бы ты… ну знаешь, это подарок, ну в общем, если могла бы, я бы был очень благодарен, — заметив усталый взгляд Инеж поспешно добавил, так и продолжая путаться в словах, — я, конечно, заплачу! Но быстрее, если возможно… это подарок невесте. Ну, моей невесте. — Двести крюге, — озвучила девушка, мягко забирая книгу в свои руки. Гафа держала книгу бережно, боясь её сжать. — Согласен, — тяжко вздохнул парень. Инеж глянула в окно, за которым уже пошёл очередной снегопад. Скоро Новый год, и, правда, она почти забыла об этом. Впрочем, кажется, об этом не вспоминал почти никто из её отдела. Вместо Нового Года они слышали лишь: «Каз Бреккер», «Клуб Воронов», «Пекка Роллинс», «Чёрт бы побрал этого Каза Бреккера»; последнее говорили тише всего. Возможно опасались, что Каз Бреккер подкупил и чёрта, или сам им и являлся. Никто бы даже не удивился. Темнело рано; наверное, это была одна из самых значительных причин ненависти зимы Инеж. Новый год девушка праздновала зачастую в кабаках. Последний Новый год Гафа старалась не вспоминать, поэтому, наученная горьким опытом, собиралась провести его дома с хорошей бутылочкой алкоголя и сотней крюге в кармане. Сегодня у Инеж дневная смена, так что с чистой совестью она собрала все документы в сумку: личная папка с составленным делом о Казе Бреккере. Написана она была от руки, были даже наброски парня. Корявые, на взгляд Инеж, но рисовать дано не всем, оправдывала его девушка. Дома её ничего не ждало, но зато у Инеж теперь был повод вернуться в съёмную квартиру. У неё было дело: отреставрировать книгу того паренька. А дальше Инеж найдёт ещё один повод для возвращения туда, но это будет чуть позже. Её небольшое хобби порой приносило больше денег, чем её зарплата в сто крюге в месяц. Как сейчас, например. Двести крюге — это много для их отдела, но девушка имела очень большой процент раскрываемости дел. Секрет заключался в том, что пока все ждали официальных разрешений от Торгового совета или от капитана, Инеж действовала. Проследить за подозреваемым? Проникнуть в квартиру? Обыскать человека, пока он говорит с коллегой, да так, чтобы не заметил даже коллега? Почему бы и нет, когда да? Инеж считала, что очень даже да. Ведь от раскрываемости дел зависела её зарплата. Но если бы об этом узнали, то Инеж бы, скорее всего, уволили. А может и нет. Гафа старалась не задумываться об этом.

***

Страницы ветхой книги были разложены по всему столу, её мягкая обложка лежала на подоконнике. Свет от трёх ламп, что для Инеж сделал Фабрикатор, были направлены на стол, давая яркое освещение. В комнате пахло клеем и разными сопутствующими химикатами. Окно приходилось открывать нараспашку, от чего в квартире было холодно. Девушка сидела в куртке; горячий некогда чай, что уже остыл, стоял на полу. Инеж накладывала тонкий, почти прозрачный лист бумаги на остовые страницы, чтобы сделать их более упругими. Кропотливая, но очень монотонная работа. На настольных часах перевалило за два ночи. Девушка потянулась и распустила свои длинные волосы. Она вспомнила про чай и удалилась на кухню. Света там было значительно меньше, чем в спальне Инеж. Там стояли лишь две свечки, от чего девушка долго возилась в поисках заварки. Ее поиски не увенчались успехом, зато девушка отыскала старые кисточки для клея, небольшой блокнот, три старых ножа в банке из-под печенья и кусок верёвки. Что всё это делало в шкафу, где хранились специи, печенье и чай, было непонятно. Вернулась Инеж обратно без кружки, зато с кисточками. Закрыла окно и оставила страницы высыхать. Спать в комнате, где воняло химикатами было не лучшей затеей. Как и, впрочем, пойти работать следователем. В итоге, перетащив одеяла с матрасом в коридор, Гафа легла на пол, что было далеко не первым её разом. Каждый раз она обещала себе, что перетащит диван на кухню из своей комнаты, но так никогда этого и не делала. Откладывала до следующего раза. Один из ножей, который девушка носила всегда с собой, покоился сейчас под подушкой. «Это Кеттердам,» всегда напоминала себе Инеж.

***

Инеж проснулась рано. В её планах было проспать до двенадцати дня и пойти на работу. Часов рядом не было, но и без них она понимала, что никаких двенадцати часов дня не было и в помине, потому что хотелось спать. Девушка медленно потянулась и незаметным движением подцепила нож из-под подушки. Как ни в чём не бывало, она поднялась со своей импровизированно постели. Инеж прошла на кухню, открыла шкаф и бездумно, на первый взгляд, начала перебирать коробки и баночки, что лежали там. Казалось бы, она искала чай. На самом же деле, она ловко извлекла три старых ножа. Вчерашняя ревизия была плодотворна. Гафа чувствовала, что была в квартире не одна. Не то, чтобы ограбление в Кеттердаме было чем-то вопиющим, но было странно, что на неё ещё не напали или не зарезали, пока она спала. Удивительно, что Инеж не услышала, как замок квартиры вскрыли. Действовал и правда профессионал. Инеж была уверена, что недругов у неё была куча. И тех, кто хотел бы избавиться от дотошного следователя, тоже было большое количество. Можно было даже сказать, что слишком много для следователя, что порой грешил тем, что закрывал глаза на самосуд других людей. Еле заметно выдохнув, Инеж двинулась в свою комнату, где она работала. Главное было не подавать виду того, что она боится. А она боится. Умереть так рано в её планы не входило, а тот, кто проник в её квартиру, не был недоучкой. Девушка мысленно протараторила молитву своих святых. Девушка уверено и чуть медленно двинулась к рабочему столу, машинально включая три лампы сразу. Оборачиваться она не стала. Она уже знала кто за её спиной — тот, кого здесь не ждали. — Тебе не кажется, что невежливо вскрывать квартиру девушки и проникать в неё? — осведомилась Инеж, мельком поглядывая на обложку, что предстояло укрепить. — Сегодня днём ты выглядела так, словно скучала. Вот я и решил помочь. — Разве я выгляжу как кто-то, кто нуждается в чужой помощи? — ей стоило огромного терпения не развернуться резко. Никакого ответа не последовало. Как и никакого движения. Инеж была уверена, что непрошеный гость сидел на некогда заваленном кресле. Там были пледы, реагенты и куча папок с разными личными делами, написанными от руки. Гафа снова внимательно оглядела стол, папок на нём не было, как и реагентов. Оборачиваться и смотреть, куда он их дел, она не хотела. Обернуться означало бы сейчас признать действительность, которая ей не нравилась. Непрошеного гостя никто не ждал и встретиться они не должны были. По её мнению. — Ты выглядишь как человек, что находится не на своём месте, — голос, что звучал как скрип металла, сейчас звучал как приговор. Неприятно слышать то, от чего ты бежишь. Инеж обернулась довольно резко. На второй раз её терпения не хватило. — Это взаимно, Каз, — парировала девушка, опираясь на стол, — тебе здесь не место. Наконец она могла разглядеть парня, что сидел у неё в кресле. Папки он сложил аккуратно стопкой около кресла, реагенты лежали рядом. Пальто Бреккер не снял, как и перчатки, что были всегда на его руках. Первое было обосновано — в квартире до сих пор было очень прохладно, второе, кажется было кредо. Добавляло ему шарма. Но Инеж чувствовала, что у этой привычки была своя история. Гафа не была уверена, что хотела её знать, но уж слишком было наивно полагать, что Бреккер носил всё время перчатки ради своего имиджа. — Согласен, — парень опёрся на свою трость и поднялся с кресла, — предлагаю побеседовать в другом месте. Например, — он сделал задумчивый вид, — в «Клубе Воронов». Помнится, прошлом году тебе было там комфортно. Инеж промолчала. В прошлом году, как раз в Новый, будь он проклят, Год, она встретилась с Казом Бреккером в его клубе. Что ж, следователь Инеж Гафа не испытала никакого отвращения. Стоило отметить, Инеж порой восхищали сложные схемы Каза Бреккера, наверное, своим изяществом, что не было присуще ворам Бочки.

***

С прошлого посещения Инеж этого клуба многое изменилось. Наверное то, что здесь больше не чувствовалось руки Пер Хаскеля. Не то, чтобы он и правда чем-то руководил, но всё же. Инеж имела с ним пару дел, чистая бюрократия. Сам Каз тогда не показался: то ли не счёл нужным, то ли просто на тот момент вспомнил, что он не руководит «отбросами». Инеж гадала, зачем они здесь? Что имел в виду Бреккер? Эти вопросы проносились в её голове, но она старалась не обращать на них внимание. Сейчас было важно другое. Каз указал тростью на второй этаж клуба, где располагался его кабинет. Полы его дорогого пальто приподнялись, и Инеж увидела сложенный листок бумаги, торчащий из кармана брюк. Сулийка подняла глаза на Каза и увидела лишь непроницаемый лёд. Это не было случайностью. Инеж, не отказывая себе в грации, поднялась на второй этаж. Она знала, что за листок был у Бреккера в кармане. Когда в кабинете закрылась дверь, а затем щёлкнул замок, Гафа мысленно велела себе выдохнуть. И очистить разум, прямо как перед ходьбой по канату. Но чувство ходьбы по канату не могло сравниться с тем, что она испытывала сейчас. В первом случае она чувствовала всепоглощающую свободу. Во втором же случае — сейчас, — она чувствовала страх. Девушка коснулась места где должен был быть её нож. «Санкта-Алина». Ножа на месте не было. Не трудно было догадаться, кто его забрал. Оружия у Инеж больше не было. Святые её покинули, забрав у неё даже самое дорогое — последнюю надежду на выживание. — Госпожа Гафа, следователь, работает три года, — озвучивал сухие факты Бреккер, — нареканий нет. Жалоб тоже. Впрочем, Кеттердам жалоб не терпит. Поэтому логично, что их к вам нет. — Все жалобы достаются Бочке, господин Бреккер; на нас не остаётся, — вкрадчиво ответила Инеж, слегка склонив при этом голову. — Тоже верно. Бреккер обошёл стоящую по центру кабинета девушку и уселся на край стола. Его трость осталась у него в одной руке, а во второй уже был лист белой бумаги, где Инеж изобразила Каза. Но не столь был интересен рисунок, сколько подпись внизу. В нижнем левом углу. «Каз Бреккер (Ритвельд). Инеж медленно перевела взгляд на парня. В его глазах был уже не лёд, а плохо сдержанная ярость. — Вам не понравился рисунок, господин Бреккер? — всё же решила уточнить девушка причины столь агрессивного настроя, хотя она прекрасно понимала, в чём дело. — Рисунок посредственен, — голос Каза напоминал скрежет металла. Инеж немного передернуло. — Надпись заинтересовала. — А-а, надпись, — протянула сулийка. — Ты не на своем месте, Инеж, — перешел резко на «ты» глава «отбросов», — твой талант ценен, не только то, что тебя никто не замечает. Следователь из тебя тоже прекрасный. А вот безопасник херовый. Работай бы ты на меня, ты бы знала, кто где стоит, уворачивалась и пряталась бы быстрее. В руках парня мелькнула зажигалка Инеж, что обычно лежала во внутреннем кармане её кофты. Ритвельд. Вот, что вызывало такую ярость у Каза Бреккера. Любоство — это грех. А любопытство, что касается чужих тайн — грех, за который её покинули её святые. — Ценные кадры — редкость, — проговорил Бреккер и с удивительный быстротой, что не ожидаешь от калеки, рванул к девушке, — но ум у этих ценных кадров — это везение, что у тебя не имелось. Инеж подалась назад, но этого движения как будто и не было. Нож, что был у Бреккера, вошёл довольно глубоко, как будто насквозь. Натренированная Инеж не пыталась уйти от удара, её тренировали принимать неизбежные удары, чтобы падать было не так больно. Сейчас ей было и правда не больно, ей было холодно. Губы не слушались. Молитва так и не сорвалась с её губ. Каз отпустил тело девушки, что с поглощающим звуком упало на пол. Парень щёлкнул зажигалкой и рисунок быстро был схвачен языками пламени. Бреккер был слишком расчётлив, чтобы оставить Инеж в живых с таким секретом. Он не был уверен, что она не использует его слабость и против него. Он не был приучен доверять. Первое, что Кеттердам у него отобрал — это веру. Второе — это доверие. Что было потом Каз не помнит. Кажется, вера ушла вместе с его братом. Этот падший город научил его, что слабости будут всегда использованы против хозяина, порой, даже самим хозяином. Кеттердам подарил Казу отмщение, но вместе с этим именно этот город заставил Каза мстить. Парень усвоил эти уроки, но плату, судьба под руку с Кеттердамом, взяла слишком высокую. Она забрала у Каза эмпатию. Или её осталось ничтожно мало, так мало, что Бреккер даже не ощущает. Парень глянул на лежащее тело сулийки. Это тело ждёт такая же история, как и всех остальных. Баржа Жнеца. А потом неизбежное пламя. Огонь очищает, верно? Каз ещё раз посмотрел на тело Гафы. Может его ожидала такая же история, как и всех. Но прожила она её не как все. Смерть от его рук. Привилегия или унижение? Каз вышел из кабинета и отдал приказ унести тело. В руках он сжимал нож, которым он только что убил Инеж Гафу. Нож, что принадлежал Инеж Гафе.