christmas eve

       За окном уже темно, хотя вечер только-только наступил. Уличные фонари горят жёлтым светом, мягко отражаясь и рассеиваясь от снежных сугробов, освещая дорожки и тротуары возле дороги. Вдруг, откуда не возьмись, большие белые хлопья начинают достигать земли, грозясь запорошить протоптанные сегодня днём пути. Маленькие проказники.       Феликс смотрит в окно как будто на картину. Причём на картину восхитительную, прекрасную, невообразимую, будто даже нереальную, написанную невероятным художником, который смог совместить в ней всё самое драгоценное и красивое, что только имеет . Он давно не видел так много снега, высокие сугробы и не просветный снегопад, из-за которого сложно рассмотреть детали пейзажа, открывающегося с их окна. Всё такое сказочное, невозможное, что улыбка сама расцветает на губах, ты даже не можешь это контролировать. Ощущение, будто ты попал чей-то сон и наблюдаешь, как его воображение создаёт интересные выдуманные сюжеты.       Тёплые руки обвивают тонкую талию, что заставляет Ли отвести взгляд с зимней картины на парня, что только что так хорошо пристроил голову на его плече, закрыл глаза и просто наслаждается этим моментом, вдыхая запах лёгких духов с ключиц. — Ты видел, что за окном, Хёнджин? - тихо проговаривает Ли, почти шёпотом, боясь напугать парня на его плече, - Это выглядит так красиво... Мы как будто в сказке! — Там, за окном, и вправду замечательно... - Хван поднимает глаза, рассматривая контуры больших сугробов.       Его руки крепче обвивают талию родного человека, не хотя отпускать ни на секунду, чтобы не упустить и капли тепла, которое дарит ему сердце и душа в объятьях Феликса. В такие моменты Хван чувствует себя самым счастливым — всё, что ему ценно прямо сейчас, находится прямо у него в руках, близко и навсегда.       Лицо Хёнджина расплывается в мягкой улыбке, а глаза становятся похожи на маленькие полумесяцы, такие радостные и мягкие. Феликс сам непроизвольно улыбается, видя довольное лицо парня. С Хваном он чувствует себя невероятно уютно, будто всё самое хорошее, что только можно было дать человеку, присвоили именно ему. Он всегда успокаивает своими лёгкими поглаживаниями по голове, крепкими объятиями и поддерживающими словами.       Вдруг Хёнджин еле слышимо начинает напевать их любимую рождественскую песню, от чего по коже Ли пробегает табун мурашек, после которого в груди разливается необъяснимое тепло, а в душе расцветают поля разноцветных цветов. Он моментально подключается к Хвану и подпевает практически шёпотом:

«I want you to know that I'm never leaving 'Cause I'm Mrs. Snow, 'til death we'll be freezing»

       Хван совсем легко и плавно качает Феликса из стороны в сторону под такт мелодии, оставив ладони на его бёдрах. Ли податливый в его руках, будто сделан из масла и вот-вот расплавится от горячих касаний тонких пальцев так. Время теряет смысл пока они стоят вместе, наслаждаются каждым моментом, проведённым вместе. В объятиях родного человека ты теряешься в пространстве, растворяешься в этом тепле и желании, а чувств слишком много, чтобы их выразить, особенно словами.       Хёнджин опускает голову, утыкаясь Ли прямо в шею. Он шепчет текст, при этом щекочет нежную кожу своим дыханием. Феликс чувствует текст каждой клеточкой своего тела, слова отдаются будто электрическим разрядом от мозга и обратно. Ли откидывает голову назад и улыбается легко и беззаботно, открывает вид на медовую кожу, на которую в момент нападают мягкие ненасытные губы, оставляя будто невесомые влажные отпечатки. Феликс начинает таять в его руках, колени его предательски подрагивают, а разум и вовсе оставил его ещё в начале этого пути.       Хван отстраняется, на последок легко целуя парня в висок, плавно убирает руки с торса Феликса и отходит в глубь гостиной. Ли разворачивается и следит, как Хёнджин дурачится в танце под мелодию в голове, подзывая самого Феликса подойти к нему. Младший подходит ближе и видит, как Хван копошится в какой-то коробке с разными ёлочными украшениями, потом резко встаёт и обворачивает вокруг шеи Феликса фиолетовый короткий кусочек мишуры. Он ярко улыбается и хихикает с того, как выглядит Ли, прикрывая рот кулачком. Такой его вид заставляет улыбаться и искренне радоваться за этого ребёнка Хван Хёнджина, чья маленькая пакость только что удалась в полном размере.       Хёнджин положил руки на плечи Феликса и не переставал прожигать его лицо взглядом, в какой раз изучая созвездия на его щеках. Он смотрел пристально и заставил Феликса смутиться, показать свои краснющие ушки и неловко отвести взгляд от парня напротив. Ли заулыбался и опустил голову, чтобы не так сильно выдавать своего смущения. Хван положил ладони на плечи младшего, привлекая его внимание, одарил его мягкой улыбкой, заглядывая в немного прикрытые карие глаза. Он кивком указал на диван - место, где они собирались провести сегодняшний вечер за просмотром фильмов и сериалов.       Они одновременно плюхнулись на мягкие подушки, выбирая самые интересные серии, которые они вновь хотят пересмотреть как старую классику. Спустя пару минут, они сошлись на одной из частей "Один дома", и начали укладывать журнальный столик всякими вкусностями, начиная с чипсов, заканчивая йогуртовым мороженым. Их Рождественский стол состоял только из снеков, горячего шоколада и любимого кинематографа, что создавало невероятно домашнюю, уютную атмосферу.        Хоть каждый из них и знал сюжет, весь фильм они безудержно смеялись с глупых воров, которых обводили вокруг пальца всё время. Пока Феликс ещё хоть как-то держался, Хёнджин не мог сдержать слёз от смеха. Золотая классика всегда была на шаг впереди любых новинок. Однако Ли, непривыкший долго засиживаться допоздна, уже к середине фильма зазевался, а затем его и вовсе начало клонить в сон.        Хван заметил, как младший уже потихоньку засыпает, даже если пытается концентрироваться на фильме, что у него не очень и выходит. Старший понимает, что Феликс не сможет просидеть ещё дольше, хоть и хочет.  Хёнджин поднялся и зажёг камин, который стоял сразу под телевизором, и от которого веяло невероятным теплом. Так комната прогреется быстрее и Ли сможет перестать подрагивать в полу-дрёме от леденящего холода стен.       На последних минутах Ли уже был не состоянии реагировать на картинку на экране. Его полностью окутал коварный сон, которому он так долго и упорно сопротивлялся. Руки Феликса лежали рядом с его головой на коленях Хёнджина, который в то время успокаивающе поглаживал младшего по макушке. Так он на пару с расслабляющим фильмом и хорошей атмосферой приложил руку к усыплению Ли.        Феликс только сладко посапывал на коленях Хвана, иногда жмурясь из-за каких-то видений, которые являлись ему во сне. Хёнджин поглаживал его по скуле большим пальцем, как маленького котёнка, затем по волосам и по спине. Он мягко улыбался, смотря на реакцию спящего человечка на его коленях, на то, как Ли расслабляют такие нежные касания. Старший аккуратно положил голову Феликса на диванную подушку так, чтобы его точно не разбудить, и принёс тёплый плед, которым накрыл Ли, дабы, когда камин погаснет, тому всё равно было тепло. Хван присел на корточки прямо рядом с диваном, просто наблюдая за его спящим принцем. — Ты – моё главное рождественское чудо, Ликс... я так тебя люблю... я не представляю, как бы жил без тебя, без твоей заботы, поддержки и помощи... ты для меня – самое ценное, что есть в этой жизни, твоя улыбка освещает мне путь, а смех очищает воздух вокруг... — он тихо проговаривал вырвавшиеся из его души слова дрожащим от поступающих слёз голосом, а затем затих, опустив голову и хлопнув себя по лбу ладонью, позорно улыбаясь, — Какой я сопляк... ха-ха, ужасно... прости, твой сильный Хёнджини сейчас расплачется от того, как сильно тебя любит... с ума сойти...        За окном лежат огромные сугробы, жёлтый свет уличных фонарей отражается от белого снега, а снегопад закончился совсем недавно. Огонь в камине погас и больше не отдаёт тепло, но им хватает. Им хватает того тепла, которое даёт им их собственный огонь, горящий в их сердцах.