Я могу остаться?

— Мастер Дилюк! Мастер Дилюк! Дилюк, не открывая глаз, поморщился. И чего они разорались? Ситуация была абсолютно идиотской и очень в духе Ордо Фавониус: после он таким не страдал. До сих пор. Бездна бы побрала хиличурлов с их башнями! Собственно, с башни, а потом и со скалы, он и свалился, сильно ударившись спиной о камни. Но вроде бы ничего не сломал, уже неплохо. — Люк! Чего? Откуда этот здесь взялся? Дилюк все же открыл глаза и снова поморщился — на этот раз от яркого света. Впрочем, это быстро исправилось: над ним нависло озабоченное лицо Кэйи. Синий хвост, как всегда свешивался через плечо, пряди кольцами ложились на грудь. На лице Альбериха была тревога с примесью радости. Дилюку захотелось по нему ударить. И он бы с удовольствием это сделал, если б так не болела спина. — Иди в Бездну, — сквозь зубы выдохнул он. — И сгинь там вместе с этими… — Мастер Дилюк! — рядом с ним опустился лекарь с винокурни. Мастер… Мастер боя с самим собой. Дилюк снова закрыл глаза. *** От его подушки всегда пахло чистотой и свежестью: за этим следили. Никаких посторонних запахов. Хотя сейчас Дилюк был бы рад любому лишнему запаху, перебивающему «аромат» от лекарства. И любому звуку, отвлекающему от голоса Альбериха, который разговаривал с врачом. Дилюк лежал на животе, уткнувшись носом в подушку, и жалел, что нельзя заткнуть уши — от любого движения по позвоночнику прокатывались волна боли. Впрочем, из слов врача Дилюк уже знал, что ничего не повредил (а ведь мог бы и сломать, с его-то удачей, мрачно думал он), и пары дней постельного режима будет достаточно. Этой пары дней будет достаточно и хиличурлам, чтобы отстроить башни заново, и в Мондштадте не будет внезапного затишья… Дилюк выдохнул в подушку. Чувство собственной беспомощности накатило волной, заглушая звуки. Ну, хоть какая-то от него польза. Разговор наконец закончился, и Дилюк услышал удаляющиеся шаги. Одного человека. Второй осторожно присел на край кровати. — По шрамам на твоей спине можно изучать теорию боя, — голос Кэйи звучал с привычной насмешкой, но Дилюк хорошо представлял себе его взгляд сейчас. — Не могу понять, почему тогда вы обсуждали меня так, будто я при смерти. Просто ушиб, — ответил Дилюк ровным голосом. — Ага, ушиб всей спины, всего-то. — Это мелочи. Они замолчали. Дилюку хотелось побыть одному. Боль тревожила его куда меньше, чем чужое дыхание рядом. — Почему ты всё ещё здесь? На винокурне полно других мест. Тихий выдох, и как будто стало прохладнее? — Я могу остаться? Очень хотелось ответить "Да". И очень хотелось ответить "Нет". Решать было слишком сложно и больно. — Не в этой комнате. У тебя есть своя. Прикосновение к плечу было неожиданным. Дилюк вздрогнул и тут же об этом пожалел. — Спасибо, — тихо, почти шепотом, сказал Кэйя. — Убери руку, — ответил Дилюк. Рука исчезла, как и теплая тяжесть рядом. — Я уеду утром, — сказал Альберих. — Как хочешь, — отозвался Дилюк. Разговор утомлял, и он почти жалел о неосторожных словах про свою комнату. Почти. — Не хочу, — хмыкнул Альберих. — Тогда оставайся на Праздник. Только заткнись и уйди уже. Зачем он это сказал? Дилюк не знал. Устал, наверное. Какая, впрочем, разница. Рыцарь Ордо Фавониус гостит у хозяина винокурни, вот и все. Но на плече всё ещё ощущалось теплое прикосновение.