Второй шанс для третьего Питера

Питер появился из ниоткуда в том же переулке, откуда исчез. Лишь материализовавшись, его нога зацепилась за какой-то мусор, и он, не удержав равновесие, рухнул на грязный, пропахший бензином асфальт. Ну, как говорится, «добро пожаловать домой». Честно признаться, Питеру было хорошо в том мире. Там всё казалось иначе: выше здания, дружелюбнее люди, чище воздух и ярче солнце. А ещё там он не был бесполезным, а всё, что он делал, не было бессмысленным. Там он был не один, у него были друзья, даже братья. Но главное — там он не облажался, он спас её. Ну, может, не совсем её, но смотрела она на своего Питера абсолютно также. А как она посмотрела на него, когда они приземлились, будто не верила, сомневалась, что жива. Впервые за долгое время он почувствовал, что для него ещё не всё потеряно. Что в его жизни ещё может быть что-нибудь хорошее. Так что возвращение в родной мир казалось ему ударом под дых. Здесь его не ждало ничего хорошего. Лишь одиночество, печаль и беспросветная тьма… Пожалуй, если бы не тётя Мэй, он бы на коленях умолял мага оставить его в том мире. Но он не мог так с ней поступить. Только не после того, как видел смерть другой её версии. А, может, тут всё изменилось? Они же вылечили злодеев, в том числе и Макса, так может… надежда вспыхнула в груди ярким, но таким неровным, неверным слабым огоньком. Питер выстрелил паутиной в ближайшее здание, стремительно вылетел из переулка и остановился, практически рухнув на ближайшую поверхность. Причина была проста: его взгляд привычно зацепился за коряво написанную надпись на афише: «Человек-паук — убийца!». Всё внутри ухнуло вниз, а огонёк надежды мгновенно погас под сильнейшим напором ледяного разочарования, обрушившегося на него, как ушат воды, и погружая его в бездну тьмы. И на что он надеялся? Как глупо… Он вдруг вспомнил такие же надписи в том мире о другом Человеке-пауке, но разница была существенной, и для него она очевидна: в отличие от той реальности, здесь это утверждение давно и прочно стало неопровержимой истиной. Да, об этой части своей истории Питер умолчал. Не со зла. Просто не хотел своей историей пачкать того мальчишку, всё ещё такого светлого и чистого, несмотря на всё, что с ним произошло, несмотря на всё, что он сделал и чего он не сделал. Питер просто не смог признаться своим лучшим версиям, что после смерти Гвен он не просто «стал жестоким». Некоторых из злодеев он казнил на месте. Больше он не был «дружелюбным соседом», спасающим сограждан. Теперь он был ужасом преступников, их главным страхом и палачом. А раз эта часть его истории не изменилась… то, очевидно, и Гвен Стейси в этом мире не было. Питеру, несмотря на довольно тёплую погоду, стало холодно. Они столько боролись. Они пытались дать второй шанс злодеям. Так неужели они, герои, не заслужили второго шанса для себя? Почему именно тот юный храбрый и добрый Человек-паук был вынужден пожертвовать всем, что он любил, своими родными, памятью своих друзей и своей жизнью ради этой гребанной Вселенной? И что ещё ему придётся отдать ради неё? Медленно и устало Питер побрёл в сторону дома, где ждал его единственный лучик света в этой беспросветной тьме. Почему-то сейчас яркие афиши, обычно радующие глаз и настраивающие на весёлый лад, раздражали и казались безвкусными, слишком аляповатыми, а рождественские гирлянды, должные вызвать у него ощущение чуда и предвкушение скорых праздников, и вовсе вызывали ярость. Да что с ним не так? Ведь возможно же, чтобы в конце концов всё сложилось. Тот, старший, сказал ему об этом. Так почему же у них с юным Питером так не выходит? Но Вселенная молчала в ответ, не реагируя на безмолвные вопросы одного из самых своих непутевых отпрысков. Питер уже не думал ни о чем. Он просто мечтал оказаться дома, снять с себя этот осточертевший костюм, обнять тетю и просто сидеть в старом кресле перед телевизором, пялясь на движущиеся картинки. Уж это-то он мог осуществить! Парень несколько раз сокращал путь проходя там, где обычный человек пройти бы не смог: через перегороженные переулки, заборы, а один раз он просто перемахнул через крышу невысокой постройки. И вот уже и свет в знакомом окне… Он влезает в окно своей спальни и с неудовольствием слышит чьи-то голоса в гостиной. Нет, он рад, что Мэй завела друзей. Но именно сейчас он не хочет видеть никого! Только единственного родного человека, которому он небезразличен. Может, если они поймут, что он не в настроении, они уйдут? Питер быстро избавился от костюма, чтобы войти потом в парадную дверь в обычной одежде. Он не видел её не больше суток, а кажется, будто несколько лет! Она будет сильно удивлена, если он просто молча обнимет её? Открыв дверь своим ключом, он вошёл в прихожую и увидел незнакомую темноволосую женщину в возрасте, расположившуюся рядом с его тетей на диване. — Питер? — только Мэй умудрялась произносить его имя так. С этой материнской нежностью, одновременно тревогой и невысказанным вопросом даже в таком простом оклике. Боже, как он по ней скучал, — он и сам не понимал до этого момента… В два шага он пересек комнату и заключил её в объятия, как и мечтал, невежливо проигнорировав гостью. Возможно, он и не совсем прав, но это было ему нужно. Сейчас, в этот самый момент, когда его окутал насквозь знакомый запах, а ушей коснулся размеренный стук ее сердца, он безумно жалел юного Питера, который лишился такой возможности: просто прижать к себе самого любимого человека. Вот только человек этот был немало удивлён его поведением и уже через пару мгновений постарался вырваться из плена: — Питер, что случилось? Ты в порядке? — посыпались на него вопросы. — Просто соскучился, — ответил он, отстранившись, и вдруг улыбнулся ей самой мальчишеской улыбкой, которая была в его арсенале. Тётя внимательно осмотрела его и, видимо, не заметив ничего подозрительного, чуть удивлённо улыбнулась в ответ. И Питеру стало легче. Словно тяжкий груз свалился с его плеч. В конце концов, в его мире есть человек, который просто любит его просто за то, что он есть. И это, на самом деле, очень много! Значительно больше, чем осталось у его нового знакомого. И, может быть, он, Питер номер три, этой любви и не заслуживает, но чёрта с два он от неё откажется! Она же улыбнулась еще более широкой улыбкой и обернулась к гостье: — Вот, знакомься, Сьюзен, этот невоспитанный молодой человек и есть мой Питер. Питер, это моя подруга Сьюзен Дженкис, а это ее дочь — Мари́. Питер удивленно посмотрел на симпатичную шатенку, устроившуюся в кресле напротив. Он не заметил ее, когда вошел в комнату, в отличие от ее матери. — У вас очаровательная дочь, мэм! — сказал он деланно серьезным голосом, на что женщины фыркнули, — я рад познакомиться, Сьюзен, Мари́… — Питер, хоть моя мама и влюблена в Францию, друзья всё равно зовут меня ЭмДжей, — нежным голосом произнесла девушка и протянула ему свою руку. — Правда? — его вопрос, может быть, и прозвучал совершенно по-детски, но был для Питера чертовски важным. Это был не просто вопрос об имени впервые встреченной девушки, это был вопрос ко Вселенной. Может быть, это ответ на его вопросы? Неужели, она действительно дарит ему другой шанс? Тот самый, в котором он сейчас так нуждается? Он может стать счастливым? Правда? И, сжимая хрупкую ладошку в своей руке, он уже знал ответ. Это правда. Это он. Его второй шанс. И в этот момент он пообещал себе, что не упустит его. Он обязательно станет лучше и непременно защитит ее в этот раз. В конце концов, третьего шанса, может быть, и не будет… И сейчас он верил: у его новых братьев тоже все будет хорошо, ведь иногда Вселенная все-таки даёт им вторые шансы...