Меньше чем секунда, больше чем бесконечность...

Я помню все. С первого до последнего момента. Помню нашу первую совместную ночь. Как твое дыхание обжигало кожу. Когда ты впервые произнес ту фразу. Фразу, которая изменила все. - Мукуро… Помню твой голос в тот момент. - ... я ... Как ты всем телом прижался ко мне. - … люблю тебя… Как ты покраснел, произнеся это вслух. Как бешено стучало твое сердце. Как с каждой секундой ты все сильнее прижимался, чтобы я мог его услышать. Чтобы ты мог услышать, как мое сердце также неугомонно колотится в груди, когда ты рядом. Я любил тебя с первой встречи. Все то время, пока был в тюрьме. Все то время когда, покинув страну, путешествовал по Италии. Хотя это врядли можно назвать путешествием, скорее я скрывался ото всех и вся в этом мире. От полиции, от друзей, от врагов. Если бы я остался в Японии, то, скорее всего, это принесло куда больше проблем. Возможно, они рано или поздно вышли бы на мой след. Кто знает, чтобы тогда случилось. Я никогда не волновался ни о ком. Не заботился. Почти… За все то время, что ты провел со мной, я очень благодарен тебе. Хоть мы и скрывали отношения, но это было самое лучшее время в моей жизни. Пока не появился он и не испортил всё. Хотя он всегда был где-то неподалеку... Хибари Кёя. Он тот, кто разрушил всю идиллию наших отношений. Вызывая ревность с обеих сторон, постоянно мелькая перед глазами, испортил все, чего мы добились за пять лет. Именно тогда начались ссоры, скандалы, зародилось недоверие к друг другу. Он добивался неведомо чего, неведомо зачем. Видимо, обида за поражение при первой встречи глубоко его задела... Ты ревновал меня к нему, и я тоже ревновал тебя, как маленький... Но потом всё равно, через некоторое время, мы вновь сближались, постепенно понимая, что нам суждено быть вместе. Что мы просто не представляем жизни друг без друга. Ты отправлял его на задания. Возможно, потому, что он лучше всех справлялся, ничего при этом не портя, в отличие от других хранителей. А, может, для того, чтобы избежать конфликтов. Ты понимал, что вскоре, в любой момент, я могу не выдержать и убить его. Ты всегда, как мог, заботился о своих людях, но зачастую это было излишне. Но в последней ссоре, был виноват действительно я. Этого не изменить, как не пытайся... Последней каплей, переполнившей мое море, было то, чего я больше всего боялся. Этот страх таился глубоко внутри меня. Долгое время. Настолько, что увидя это в живую, я потерял контроль. Когда он, Кея, при мне поцеловал тебя, мне совершенно снесло крышу. Уже через несколько дней его хоронили в закрытом гробу. Ты, Тсунаеши, долго истерил, проклинал, говорил, что ненавидешь меня. Избегал, а сам рыдал, пока этого никто не видел. Это было в последний день, когда мы виделись. Последний день, когда ты жил. Последний раз, когда я тебя видел, ты просто, не церемонясь, подошел и сказал, чтобы я больше не появлялся в Японии... Конечно, я долго не соглашался. Взбесился. И тут ты достал пистолет... Не мешкаясь, со слезами на глазах просил, умолял, чтобы я немедленно покинул страну. Не знаю, что нашло на меня в тот момент... Истерика? Смех. Страх. Горе. Отчаяние. Все. Все смешалось, и я не выдержав, выхватил оружие из твоих рук и нацелил дуло на тебя. Ты в свою очередь, не отстранился, а лишь подошёл ближе. - Стреляй. А я стоял в оцепенении. Еще шаг на встречу. - Стреляй! Ты подошёл совсем вплотную, и дуло уткнулось в твою грудь. - Что молчишь? Стреляй! И лишь одинокая слеза скатилась с лица, подобно пуле, что угадила тебе в сердце, упав на твою руку начала падать синхронно с тобой. Осознав содеенное, я приподнял твою голову и кричал: - Нет, Тсуна, нет! Ты лишь коснулся моей руки своей, уже ослабевшей рукой, которая с каждой секундой становилась всё холоднее. - Спасибо... Произнес ты и закрыл свои глаза. Твои прекрасные карие глаза. Закрыл на века... И лишь истошные крики были слышны в комнате.

Мне не впервой любимых терять,

Слезы не стал бы я проливать,

Но на груди камень висит

Хочу позабыть, исчезнуть на миг...

Вскоре в комнату ворвались множество людей в черных одеждах. Они были из другой, вражеской семьи. Увидев труп нашего босса, покинули особняк и подожгли его. Сейчас там ни следа от огромного поместья не осталось, ни камушка от него. Все тела, включая тело Тсунаеши и его хранителей, сгорели, не оставив ни следа. Меня, как последнего из клана выжившего, на тот момент спас репетитор Тсуны - Реборн. Но порой, кажется, что зря. Хотя не порой, я всегда так считал. И вот теперь, сидя в старой комнате, вспоминая прошлое, меня пожирает ненависть к нему. Потеряв всякий смысл, я существую только в прошлом. Сейчас, здесь, пустая оболочка, которая совершенно не держит смысла в себе. Совершенно никому не нужный кусок мяса, который ты до последнего хотел защитить.