Развод

Это логично, когда дети хоронят родителей, но отчего-же тогда на душе такая пустота? Почему при взгляде на темно-коричневые доски так и хочется прыгнуть туда же, и никогда уже не вставать? Что заставляет нас думать о том, что жизнь кончена? Жизнь кончена, вот только не моя – ее. Она ушла, сгорела за несколько месяцев от рака, а мне теперь жить дальше, нести ответственность за нас двоих. И пытаться жить с тем, что она оставила мне в своеобразное наследство. Меня зовут Розали Хейл и этим зимним утром я хороню мать. Мать, которая якобы посвятила свою жизнь мне, мать, которая якобы делала все только для меня, мать, которая на самом деле жила только своими интересами. Но почему-же на душе так больно и тяжело? На кладбище нас было трое. Мать оставила мне письмо, в котором просила ее не отпевать, но поступить так я не могла. И хотя я редко ходила в церковь, не могла сказать, что полноценно верю, но я считала, что так будет правильно. И вот, после долгой церемонии, мы тут, на заснеженном кладбище, перед ее гробом. Белла, моя подруга, держала меня за локоть, чтобы я не упала. Последние дни мне было не до еды, и сейчас я начала ощущать головокружение от голода. Усталость, тяжелая зима, работа меня выматывали, и я часто забывала о себе. Элис, моя вторая подруга, протянула мне стаканчик кофе. Гроб опустили в могилу, я кинула туда немного земли и отвернулась. Сил переживать все это заново у меня не было, и я просто слушала, как работают лопатами копатели. Когда звуки затихли, я повернулась. Над могилой установили табличку, и выдали мне инструкцию по установке памятника. Не глядя, я швырнула бумажку в сумку. Можно идти. Поплутав немного по кладбищу, мы наконец-то нашли выход. Слез не было ни у одной из нас, и я считала это нормальным. Моя мать была слишком специфичным человеком, любой мой поступок осуждался априори, любое мое решение встречалось в штыки. Лишь в 20 лет я поняла, почему мать не выставила меня из дома – оказалось, квартира, в которой мы жили, принадлежала мне. Она изначально покупалась на мое имя, у матери же тоже было свое жилье, но не здесь, а в крохотном городке Форкс, где-то на севере страны, если я не ошибаюсь. Наследство от родителей. Бабушек и дедушек, равно как и отца, у меня никогда не было. Так всегда говорила мать. Покопавшись в сумке, я вытащила из небольшого кармашка ключи от машины. Элис уже подпрыгивала на месте от холода – девиз моей подруги был «стиль превыше всего», а потому вместо теплых сапог на ней были красивые. - Куда рванем? – спросила Белла, ныряя в тепло моего внедорожника. Я задумалась. - В наше любимое кафе, - раздался вопль с того же заднего сиденья. Элис согрелась. В кафе, пока мы ждали заказ, я вынула из сумки огромный ворох бумаг. Утром, собираясь в церковь, я выгребла все бумаги из маминого сейфа, и хотела попросить девчонок помочь мне с разбором. - Ого! Интересно, что тут? – я пожала плечами. Документы на собственность в Форксе меня не удивили. Завещание заставило поднять бровь. Ну и смысл был его писать, если я и так единственная ее наследница? Эти документы я вернула в сумку. Белла в этот же момент пыталась открыть большой конверт. - Интересно, что в нем, - она смогла, наконец, оторвать верх конверта и на стол хлынули письма. Все они были распечатаны, но тщательно убраны каждый в свой конверт. Я наугад выудила одно из них. Розали Кинг от Джастина Кинга - Рози, а кто такой этот Джастин? – шокированная Белла протянула мне еще один конверт с тем же именем. Путем просмотров и подсчетов мы насчитали несколько десятков писем от одного и того же человека по имени Джастин. Последнее письмо датировалось 2001 годом. - Рози я тут погуглила, смотри, - имя Джастина Кинга было увековечено на сайте памяти погибшим в теракте 11 сентября. В моих глазах невольно встали слезы. Джастин Кинг был полицейским, одним их тех, кто дежурил в тот роковой день возле ВТЦ и кинулся в падающее здание спасать людей. Читая его краткую биографию на сайте памяти, я невольно ощутила, как по щекам потекли слезы. Он был героем, спас нескольких детей, прежде чем на него упал кусок стены. Тело так и не нашли. Последняя строчка меня озадачила. «Джастин оставил после себя сына Джаспера и дочь Розали» Принесли наш заказ, и мы были вынуждены освободить стол от бумаг. Складывая письма в стопку, я невольно обратила внимание на то, что все они были посланы мне, хотя я была уверена, что ни одно из них я не получала. После переезда в Нью-Йорк, а мне тогда было всего ничего лет, за почту стала отвечать мама. И хотя все письма были вскрыты, я точно была уверена, что их не читала. - Думаешь это твой отец? – напрашивался такой вывод. Я машинально накрутила спагетти на вилку. Об отце мать говорила крайне редко, всегда ссылаясь на то, что его нет. Но я росла, училась, и в 8 классе, когда мы начали проходить анатомию, поняла, что отец у меня должен быть. Хотя бы как биологическая единица. А ведь я помню 9/11. Я тогда училась в школе, и прекрасно помню ту панику, которая накрыла страну. И еще, что характерно, после терактов мы стали лучше жить, в то лето мы первый раз поехали на море. И это вполне могло быть связано с тем, что мне назначили пенсию по потере отца… После обеда мы разошлись. Я подкинула Элис до парковки офиса – мы работали вместе. Белла, свернувшись калачиком на заднем сидении, дремала, пока мы ехали на остров, где располагалась моя квартира. Мы хотели продолжить разбирать письма и бумаги матери. В квартире стоял стойкий запах пыли. Сделав зарубку в мозгу заказать клининг на завтра, я прошла в кухню. Белла рухнула на диван в гостиной, и принялась разбирать фото, которые у матери хранились просто в ящике. - Рози! – ее крик, такой отчаянный, заставил меня бросить кофемашину и прибежать в комнату. Белла по-турецки сидела на полу, ее окружало большое количество старых фото. Она держала в руках одно из них. На нем была я, в возрасте, наверное, лет трех. Я сидела на качелях, и фото позволяло предположить, что сделано оно было во дворе частного дома. Но это было не самое странное. На тех же качелях сидел мальчик, похожий до боли на меня. Те же белые кудри, те же ямочки на щеках, те же прекрасные голубые глаза. У качелей стоял уже знакомый мне мужчина – именно его фото висело на сайте памяти 9/11. И именно от него оба ребенка унаследовали и кудряхи, и глаза, и ямочки. Джастин Кинг был моим отцом, и у меня есть брат. - Рози, у тебя есть брат??! – потрясенно воскликнула Белла.