Твой французский поцелуй

Настоящее время: После съёмок, которые были тяжёлыми, потому что Антон никак не мог оторвать глаз от Арсения и заставить себя полностью выложиться на сцене, он пришел домой. В который раз он обессиленно рухнул на кровать безжизненным телом, из которого высосали все эмоции и чувства, предварительно накидавшись в баре. Ира присела рядом и поглаживала парня по спине. Было в этом жесте что-то материнское, успокаивающее, такое нужное сейчас. —Тош, ты чай будешь? —Нет, спасибо, я не хочу—Голос Антона не выдавал никаких эмоций, только страдание. —Может поговорим? Сколько будет так продолжаться? Антон?—Кузнецова раздражалась все больше. —Я не могу жить без него, Ир, не могу…—он хныкал, зелёные глаза смотрели на девушку с детской надеждой. —Я знаю, Антош, знаю, надо отпустить его. Он сделал свой выбор—Ирина тяжело вздохнула. —Как он мог меня променять… —Антон… не будь ребенком. Если бы он любил тебя, он бы так не поступил.— Девушка смотрела на него со смесью жалости и гнева. —Это не он… его заставил… Стас… мы любили друг друга…—Шастун уронил голову на колени и сжался в маленький беззащитный комок. —Да когда ж до тебя дойдет то?—Ей порядком надоели эти истерики из-за Арсения, ей, как и многим хотелось простого женского счастья, но на пути вечно была преграда в виде коллеги Антона. —Никогда, Ирин, не дойдет. Дай телефон.—Парень пьяным движением протянул руку. Он быстро набрал номер. Услышав несколько длинных гудков, бросил телефон в стену от безысходности, если бы не потеря координации от алкоголя, устройство бы точно разбилось. —Кому ты звонишь, когда ты в говно? Тому, кому все равно?!—Кузнецова кричала. Не было сил говорить спокойно. На подобные истерики, как и на девушку в целом, Антон научился не реагировать. Он механически погладил ее по плечу, встал с кровати и ушел в гостиную на диван, чтоб лечь спать подальше от нелюбимой пассии. Самому Арсу тоже было непросто. Только вот… успокаивать было некому. От этого было паршиво как никогда. Все в этой квартире напоминало ему о том прекрасном времени, проведенном рядом с любимым. Почему же он бросил его? Честно говоря, ответ на этот вопрос он сам до конца не сформулировал, чтоб представить кому-то. Дело в том, что где-то внутри что-то подсказало мужчине, что так будет лучше для Антона. В тот момент он совершенно не думал о себе. Только о парне. Его поставили перед фактом. Либо они расстаются, либо оба уходят с телевидения, потому что никто не потерпит звёзд нетрадиционной ориентации. Глупо, ведь в глубине души Арсений понимал, что шоу не может так потерять хотя бы восходящую знаменитость в виде Антона. А сам Попов бы нашел себе занятие, все же он актер. Но до него дошло слишком поздно… Он считал, что Шастун ненавидит его ровно так же, как и он сам себя. Просчитался… Ошибся… Оступился. «Идиот»—каждый раз говорил он сам себе. Но ничего уже изменить не мог. Считал, что Антон счастлив рядом с Ириной и не лез в отношения парня. Так они медленно умирали, тонули в глазах друг друга при встрече, терялись в собственных воспоминаниях. Никто из них не мог знать что творится у них внутри. Они не разговаривали об этом. Вообще, все разговоры свелись к минимуму. Решить рабочий вопрос? Без проблем. Но дальнейшее общение не заходило дальше прощания перед уходом одного из них. Оба думали, что так проще забыть. Не забыли… Где-то в груди сердце стучало как бешеное, стоило появиться на горизонте причине безумного чувства—любви. А что поделать? Как быть? Можно ли было поступить по-другому? Наверное, можно было бы. Глупо, очень больно, так обидно. И пока дни Арсения ничего не скрашивало, даже Матвиенко, зашедший в гости «чай попить», он размышлял над их отношениями. Что можно сделать сейчас? Когда все мосты оборваны. Явно можно, просто пока неясно что. —Арс, мне надоело видеть тебя безжизненной унылой какахой—Матвиенко достал откуда-то бутылку виски, налил стакан и протянул мужчине. —А что мне делать? Я поступил как последний идиот.—Попов горько усмехнулся и залпом опрокинул в себя напиток. —Начни с ним общаться, хотя бы как коллега. С чистого листа. Как будто не было тех двух или сколько там лет.—Сережа смотрел прямо в душу, медленно потягивая вискарь. —Спросит: как дела? И... —Ты ответишь: клёво.—Он не дал договорить мужчине, не оставляя времени для сомнений—Чтобы он не понял как тебе хуево. —Как просто у тебя все… Тоже мне…—Арс выпил второй стакан и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. —Потому что ты сам себе проблему из ничего создаёшь. Сколько можно тут пиздострадать то… ну? —Может правда стоит с ним поговорить?—Брюнет взял в руки телефон и набрал до боли знакомый номер, заученный наизусть. —Помнишь его номер и не ищешь повод?—Брови друга поползли вверх.—Блять, Арс, может ты не на пьяную голову будешь с ним разговаривать? Гудок. Ещё один. Целая вечность. Женский голос на другом конце провода. —Антош… —Арсений, правильно понимаю? Привет—Кузнецова была в шоке от этого звонка и удивления в голосе не скрывала. —А… Ира? —Не звони ему, Сень, не нужно. Снова гудки. Но уже короткие. Чего он хотел? Сам не знает. Что должен был сказать? Уже неважно. Сил на размышления не было. Попов налил себе ещё стакан, выпил и зарылся лицом в подушку. —Ааарс, что там произошло?—Матвиенко все это время был немым наблюдателем. —Разговор не вышел. —Разговор—ловушка? —В трубку его дышит новая подружка. И совсем бездушно передаст приветик. —Чувствуешь себя глупее всех на свете? —Стыдно. —Если стало стыдно, значит, ты трезвеешь. Сережа сочувственно оглядел друга и вышел из комнаты, давая возможность поспать. —Спасибо, Серёж.—мужчина устало прикрыл глаза и провалился в сон. Утром лучше не стало, как и в последние полгода. Но продолжить свое безэмоциональное существование в любом случае надо. Жить в другом городе, чтоб случайно не столкнуться с тем, от кого меньше всего хочется бегать? Легко. Но кто сказал, что мозг не будет подкидывать разные фокусы. Любой высокий русый парень на улице кажется ему до боли знакомым силуэтом. Попов научился с этим жить, иногда попадая в неловкие ситуации, и, бросив краткое «извините, обознался», скрыться в толпе людей. Питер конечно очень красивый город. Но красота уже не так манит, когда на каждом шагу тебя ждут такие теплые, но очень болезненные воспоминания. Вот тут они гуляли ночью. А сюда ходили на день рождения Антона. А здесь они любили сидеть и смотреть на прохожих, незаметно держась за руки. Больно. Сердце ноет. Воспоминания не спасают. Они добивают.