Рыцарь для Королевы

— Хочешь быть братьями - на моих условиях. Эту фразу Дин запомнил. Прокручивал в голове, как мантру. Сэм не может ему доверять? Как иронично. Хотя бы потому, что он говорил то же самое ему. — Хорошо, — охотник просто кивнул. Зачем спорить? Если Сэмми хочет так - пусть будет так. И нет, Дину не обидно. Ему не больно. Ему возможно немного неприятно, но по большей части - ему плевать. Он просто хочет команду. Одному работать слишком скучно. Он устал быть хорошим старшим братом. Дни тянулись невыносимо долго. А нормальных дел даже не было. Винчестер старший лежал часами на кровати своей комнаты, смотря в потолок стеклянными ярко-зелёными глазами. Метка неприятно зудела. Она будто растекалась по коже, пуская яд в кровь, отравляя душу. Люцифер и Каин чувствовали тоже самое? Длинные пальцы охотника коснулись метки, водя по контуру, пытаясь охладить пылающую плоть. Он чувствовал тьму и, почему-то, чувствовал ад. Его инферно. Как он пылал. Горел самым ярким и жгучим пламенем, но он будто не обжигал Винчестера, а наоборот, лишь забирал его внутренний огонь. Заставлял вздохнуть полной грудью. Он чувствовал ад. И чувствовал её. — Дин! — в дверь постучались, а после ее открыли. В проеме стоял ангел, облокотившись о дверной косяк плечом. — Ты как? — Кастиэль выдавил что-то на подобии улыбки, от чего Винчестер усмехнулся. До очарования глупо за подобным наблюдать. — Отлично. Что-то случилось? — Нет, — он покачал головой, — Сэм позвал тебя кушать. Охотник поднялся, выходя из своей комнаты. Как благородно. Конечно же! Это же милый и слишком правильный Сэмми Винчестер! Размышляя, он пришёл на кухню. Стол был уже накрыт. — В честь чего? — лениво осмотрел количество еды, а после перевёл взгляд на брата. — Просто так.. — Сэм почему-то смущенно улыбнулся. — Допустим. — отодвинув стул, он сел, ковыряя лапшу вилкой. Кушать совсем не хотелось. Перед глазами был образ девушки. Он впечатался в черепную коробку, снился ему. Дин закрывал глаза - видел ее лицо, открывал - чувствовал ее запах. Это ненормально. Все дело в метке верно? Из-за этого проклятья - она не выходит из его головы. Или же.. Дин прикусил губу, вспоминая. Сильные руки Абаддон поставили его на колени, сдирая кожу на них в кровь, даже через плотную ткань джинс. Она запустила тонкие пальцы с ярко-красным маникюром ему в волосы, сжимая их на затылке и оттягивая. Рыцарь Ада красит губы кроваво-красной помадой. Слишком броский макияж хищницы – её точно не спутаешь и не забудешь. Она выглядит изысканно... и фальшиво. И Дин почему-то ведётся на эту фальшивость. Она смотрит на него с презрением, сверху вниз, как на самое жалкое существо на свете. Он смотрит на неё с восхищением, но тщательно скрывает это за маской отвращения и усмешки. Она что-то говорит ему, наклоняясь ниже, выдыхая горячий воздух из приоткрытых пухлых губ. Смеётся над ним. Унижает. Он отвечает на автомате, даже не задумываясь, ведь все, чем был занят - это рассматривает её. Голос Абаддон сладкий. Его хочется слушать-слушать-слушать. Она говорит зазывно, игриво. Такой голос у распутных дам на другом конце провода, только говорят они вовсе не о том, что хотят тебя убить. Когда ангел-Сэм активировался, она ушла. Слишком быстро. Дин тяжело дышал, пытаясь найти ее замутнённым взглядом. Он помнит ее слишком хорошо. Помнит ее дьявольские глаза и лицо, обрамлённое дымом с привкусом дешевизны. Помнит, как она - яркая и мощная, сплёвывала паучий яд на землю. — Дин! — Сэм неожиданно поставил руку на плечо брата, от чего Дин дернулся и чудом не ударил его. — Что? — С тобой все в порядке? — тихо и немного с опаской спросил младший. — Да, с чего спрашиваешь? — Винчестер вскинул брови в удивление. — Ты смотришь в тарелку уже почти двадцать минут, но так и не притронулся. — Разве? — охотник усмехнулся, переводя взгляд на часы, — Я задумался. Доев еду, он направился в свою комнату. Опять кровать. Опять мысли об аде и его последнем рыцаре. «Ди-и-н» — она зовёт тихо, но он вскакивает с кровати, будто его облили кипятком. Сглатывает слюну, осматриваясь. — Что за? «Приходи ко мне..» — и смех. Такой бархатный и неестественно нежный. Такой, что кружит голову. — Куда? — спрашивает охотник, облизывая пересохшие губы, понимая, что он разговаривает сам с собой, но все же.. — Куда мне идти? В ответ тишина. Такая оглушающая тишина, что Дину хочется кричать. Кричать, чтоб сорвать голос. Но он тоже молчит. Потому что нет смысла даже пробовать достучаться. Стоит и смотрит в одну точку. А после на автомате достаёт первый клинок, чувствуя облегчения, когда он ложится в руку. Будто был сделан специально для него. Накидывает кожаную куртку, берет ключи от машины и тихо покидает свою комнату. Дин Винчестер выбрался наружу. Его любимая «детка» стояла на месте. Мотор тихо заурчал, приветствую хозяина. Педаль в пол, и он сорвался с места, сам до конца не понимая, куда он едет. Старая церковь на окраине города. Остановившись, он припарковался и вышел из машины. Пол неприятно скрипел под весом охотника. В воздухе был тошнотворный запах пыли и плесени. — Приветик, Дин. — он задерживает дыхание, заметив силуэт и прикрывает глаза, слыша знакомый голос. Он узнает его среди тысяч. — Абаддон.. — Винчестер усмехается, медленно подходя ближе, не сводит неё зелёных глаз. — Да? — она наконец оборачивается, наклоняя голову в бок, приводя рыжие волосы-змеи в движение. — Как? — Просто. У тебя печать. — она делает шаг ему на встречу, — Мы связаны. Связаны Адом, Дин Винчестер. Рыжие волосы мягкими волнами спадали по острым плечам, узкая талия, обтянутая плотно прилегающей майкой, в темноте и не разберёшь, какого цвета, бёдра — он был готов поклясться, что фигуру прекрасней он ни разу не видел. Она оказалась рядом с ним вплотную. Клинок висел у него на поясе, но он даже не думал его взять. Легким для неё движением, Абаддон толкнула его, заставляя встать на колени, а сама замерла напротив, в каменном изваяние. — Кто бы мог подумать, верно? — он молчит, и она продолжает. — Давай сыграем? Ты будешь хорошим мальчиком? Дин прикрывает глаза и с выдохом кивает - даже не думая о последствиях. — Молодец, — тонкие пальцы обхватывают его подбородок, заставляя смотреть на нее. Он открывает глаза. Его взгляд сосредоточен на алых губах, и он хочет узнать их вкус. Ее ладони с нажимом скользят к шее, на несколько секунд обхватывая её, и слегка сжимая, заставляя Винчестера приоткрыть губы. Примерялась? Поглаживая большим пальцем по губам, заставляя запрокинуть голову чуть выше, отрезала возможность следить за второй кистью, которая нежным бархатом скользила обратно вниз и замерла в районе сердца. Оно стучало, порываясь стать ближе к этой ладони, что давно перепачкана в крови сотен и тысяч людей. Только он успел осознать эту мысль, как острые коготки проникли под кожу, царапая косточку едва ниже грудины, в опасной близости от сердца. Дин прикусил губу, тяжело дыша. Взгляд проследил, как несколько капель стекли к его пальцам, пачкая в красном. Вечно она в крови. До какого мазохизма опустился старший Винчестер — раз наслаждался видом собственной крови на чужих руках? На её руках.. Царапины на груди зудели, подталкивая хоть как-то подвигаться, чтобы избавиться от раздражения, но он не шевелился. Он ведь должен быть хорошим мальчиком. Рана выпускала струйки крови, которые стекают ближе к руке Рыцаря. Даже его кровь стремилась к ней. Весь он стремится к ней на бессознательном уровне, хотя сознательное в нём вопит сиреной держаться как можно дальше. Горячее дыхание касается щеки. Ниже не опускается, ждёт встречного желания и сразу его получает. Поцелуй выходит рваный, обрывистый. У Дина всё ещё болит грудь, и целоваться сквозь боль становится крайне неудобно. Но ее губы — это какое-никакое утешение. Только на слияние двух влюблённых это всё равно несильно походило. Она запуталась чистой рукой в волосах, оттягивая назад, увеличивая контроль над состязанием. Запустила острый не только на слова язык к старшему Винчестеру в рот, проводя от дёсен, по нёбу к языку, форменно совращая, в наглую проводя по зубам до такого исступления, что они начинали чесаться. Дин проведя своим языком по припухшим губам, втянул в рот её нижнюю губу, сначала нежно посасывая, разрушая защиту, а после с силой зажал её между зубов, сжимая до приятного металлического привкуса во рту. Абаддон недовольно дёрнула его за волосы, но он продолжал буквально держать её в плену, искусывая нежную кожу и тут же зализывая новые ранки — такая недо-ласка. Она толкнула его. Так, что он опустился на холодный пол. Стягивая с него одежду, которая тут же полетела в неизвестном направлении. Абаддон смотрела на его красивое голое тело. Наслаждалась властью над этим охотником. Смотрела на то, как он тянулся к ней, льнул всем своим существом, каждым жестом, каждым движением, каждым вздохом молил ее. Через мгновение Рыцарь опускается Дину на живот, располагая колени по обе стороны его торса и он судорожно пытается вдохнуть. — Расслабься, Дин. — она шепчет ему на ухо, и он верит ей. Верит каждому ее слову. Она задирает свою слишком короткую юбку, и Дин чувствует, что белья под ней не было. С сидящей на нем фигуры проще снять майку. Винчестер, всё ещё соприкасаясь кожа к коже, развёл руки, собирая ткань гармошкой и подцепив за край, стянул через голову. Абаддон добровольно изогнулась, помогая расправиться с верхом. Старший Винчестер попытался перевернуть наездницу под себя, наконец перехватить инициативу, чтоб удивить девушку, но встретил новое нечеловеческое сопротивление, теперь уже тонкие ручки перехватили мужские запястья, крепко фиксируя их над головой. — Не стоит, Дин. — Абаддон перехватывает его запястья в одну руку, а другую опускает на ямочку между ключиц, затем одними ноготками скользит вниз, оставляя белые полосы поперёк перепачканной в крови груди. Все сейчас уходило от охотника, сейчас ему куда более интересны бёдра всадницы. Положив ладони так, что пальцы обнимали тазовые косточки, сдерживая инстинктивные порывы толкнуться вперёд, Дин блаженно прикрыл глаза, окунаясь в ощущения. Абаддон перехватила его руки и повела ими выше по талии к груди, задерживаясь на ней подольше, разрешая сжать, насладиться бархатностью кожи и теплом тела, позволила пропустить и несильно зажать пальцами затвердевшие от возбуждения соски, а после отодвинула ладони от себя, заводя обратно за голову, где недавно держала кисти рук, укрощая дикого зверя. Она так же оставила его без права свободного движения. — Не шевелись. — приказывает шепотом, и он хочет ее слушаться. Она блуждает по его телу, словно он её первый любовник, и Дин подыгрывает этой странной игре, подставляется под ласки, ловит каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждое дыхание и, не признаваясь даже себе, тает от подобных нежностей, от которых давно отвык. Рыцарь, растягивая прелюдию, водила руками по голой груди унимая раздражение, но пробуждая иной трепет под кожей в тех местах, где касались её пальцы. В очередной раз Абаддон приподнимает бёдра, но этот раз особенный. Она помогает себе рукой, направляя его член в себя, и медленно опускается, отдаваясь ощущениям. Винчестер подавил в себе желание прикрыть от удовольствия глаза и ни на мгновение не пожалел: видеть, как закатываются в блаженстве глаза напротив, расправляются напряжённые морщинки на лице, замечать, как приоткрываются полные губы, в беззвучном стоне выпуская воздух, но напрягаются плечи, пресс и бёдра. Чувствовать, как там у неё внутри его обволакивают горячие гладкие стенки, а в контраст с этим острые коготки скребутся по его плечу. Дин бы обязательно записал всё это на плёнку и пересматривал целую вечность. Но сейчас важнее чувствовать, чем смотреть. Он совсем немного подался вперёд, насколько позволяла степень свободы и с очередной волной блаженства отметил как она прикусила нижнюю губу, ранка на которой до конца ещё не затянулась и выпустила новую каплю. Кровь скатилась по подбородку, через шею, застыла на несколько секунд между ключицами, и скатилась к ложбинке между грудей. Абаддон толкается вперёд, точно на лошади пересекает поле: сначала шагом, затем рысью, увеличивая темп движений и за пеленой наслаждения теряя зелёные глаза из виду, что так пристально изучают её самые честные реакции. Ладони упираются в его грудь, помогая на ощупь отыскать новую опору в момент головокружения. Девушка зацикливается в себе, обращая внимание только на тяжесть с огнём, разливающимися по всему телу, и совершенно не замечает, как ловкие пальцы сильней сжимают ее талию. Дыхание сбивается, ладошки потеют, и в какой-то момент она замедляется, ловя медленным ритмом волны оргазма, содрогаясь от каждого импульса. Дин делает пару толчков бедрами, кончая в неё. Сливаясь с ней воедино. Они так же сидят на грязном полу церкви ещё пару минут, а после Абаддон поднимается. Дин морщится. Он совсем не хочет ее отпускать. — Дин-Дин-Дин! — Рыцарь смеется, когда одевается, даже не смотря на него. — Абаддон.. — шепчет он. — Ты будешь моим Рыцарем. — Абаддон обернулась, наконец взглянув на него, — А я буду твоей Королевой. Эти слова — все, что он искал. Дин больше не мог этого выносить и кивнул. — Ты уже моя Королева. — его губы трогает измученная улыбка, — И я сделаю тебя Королевой Ада. Абаддон самодовольно улыбается. Она — это бушующее море противоречий, сладкой фальши, лжи и обмана. И он ведётся на это, хоть и знает правду. — Тогда, — одевшись она подходит к нему, сжимая в руке ангельский клинок, — Ты должен умереть, Дин Винчестер. Он вновь вздыхает и кивает. Острие лезвия проходит сквозь плоть и протыкает ранее бьющееся сердце. Больно. Но он терпит. Глаза закрываются, и от падения о землю, его спасает только рука Абаддон, которая села рядом, положив голову охотника себе на колени. Он умирает. И его душа отправляется в Ад. Он умирает, но чувствует себя живым. Абаддон поглаживает его по голове, что-то шепчет, перебирая пряди волос, улыбаясь. Дин умирает, чтоб стать такой же как она. Чтоб тьма полностью его поглотила. Он открывает резко глаза, и вместо первичной зелени - чернота. Он открывает глаза, чтоб стать Рыцарем Ада и служить своей Королеве.