Истинное лицо ангельского ребёнка

      СССР гостил у отца. Как бы он не любил монархию и всё что с ней связано, но куча дворни, отсутствие крика 14 Республик, природа благотворно действовали на него. Но особенно общение с сыном, было самым приятным во всей этой поездке. Россия просто ангельский ребёнок, постоянно ластился к нему, просил почитать вслух, подержать на руках или поцеловать. Конечно, Союз считал это избалованностью, но и отказать наследнику не мог. Даже увещевания о том, что РСФСР не маленький и ему уже 16 лет, не помогали.       —Барин, баня готова.       —Спасибо, Борис. Ты сына моего не видел? — Союз оторвался от создания модели корабля и потянулся.       —Ну, барин может с девками в светлице дурачится, либо на кухне у Маньки пироги таскает. Ох прожорлив юный барин. — мужчина засмеялся и, откланявшись, ушёл.       Союз улыбнулся и пошёл искать наследника. Светловолосый мальчуган отыскался на кухне за печкой, отпивающий из горлышка заначку, а вернее спиртосодержащие творение деда, стоя как цапелька. Дворовый был прав, да вот только Россия совсем не пироги таскал, а наливку, которой РИ вчера хвастался. СССР подкрался и хлопнул в ладоши. Россия завизжал и чуть не упал с шаткой конструкции, на которой стоял, но успел закрыть бутылку, до падения. Но крепкие руки овили его талию и удержали в воздухе, не давая оказаться во власти гравитации.       —Ааа! Ах… Отец. Напугали.       Каждый выдох сопровождался медово-малиновым запахом. А щёчки были словно спелые яблоки.       —Паразит ты, РСФСР. Партия против пьянства. А ты уже к наливке лезешь. — Союз отпустил 16 летнее дитятко и ударил его по пятой точке.       Россия прикусил губу и свёл бровки, терпя наказание. Но потом вывернулся и обнял, целуя в щёку со слепой стороны и прижался.       —Ну, папочка. Я чуть-чуть.       —Ладно. Пойдёшь со мной в баню?       —Там жарко.       —Неженка ты. Будем отучать тебя от бабского поведения. — Союз поднял сына на плечо, так как паразит собирался удрать и вновь спрятаться за спиною деда.       Россия успел чуть замёрзнуть, пока отец нёс его от усадьбы до бани. Но, уже оказавшись в предбаннике, стал отогреваться. Там же было несколько мужчин из дворни служащих банщиками, они лишь поклонились и стояли в стороне.       —Замёрз что ли? Эх, ты… Закаливаться надо. — Союз стянул свой свитер.       —Да, отец, замёрз. Вы ведь в плотных брюках и свитере, а я в шёлке и бархате. — РСФСР надулся.       —Раздевайся давай, сейчас прогреем твое худосочное тело.       Россия покраснел, но стал раздеваться, отвернувшись к отцу пятой точкой. Банщики рассматривали фигуру молодого барина. Многие из дворни судачил, что не по женщинам он, а по мужчинам и спит с гостями поместья и даже с хозяином, и его крики на всё крыло слышно. И сейчас смотря на женственную фигуру и бледную кожу в это легко верилось. Союз тоже рассматривал сына, но по другой причине.       —Что у тебя на цепочке? — он повернул ребёнка к себе.       —Ну…— юноша замялся, зная, что отец атеист.       —Крест? Ты что верующий?       —Это дедушка подарил. Разве плохо?       —Я этому монархисту…       Сотую угрозу за три дня Россия не стал выслушивать и приложил пальцы к губам отца.       —Не надо. Дедушка хороший. Он любит меня и заботится. Это же милая безделушка. — Россия вытянул ручку, демонстрируя перстни на пальцах; — И это он мне подарил. Этот перстень с смарагдом ещё Иван Грозный носил. Правда чудно переливается?       СССР взял руку сына. Белоснежная тонкая кожа ярко выделялась на фоне его смуглой. На тонких пальцах, не держащих ничего тяжелее пера, крупный перстень с изумрудом смотрелся очень вызывающе.       —Мне это кольцо всегда вас, отец, напоминало. От него также тепло, как рядом с вами.       —Вот умеешь ты подластиться. Но это тебе не поможет избежать веника. — Союз не стал ругать ребёнка за любовь к украшениям и поцеловал в темечко.       Россия надулся и разделся догола и быстро скользнул в тепло и влагу бани. Но оказавшись в душном жаре, хотел покинуть её, но отец не позволил. Отпустив банщиков, решил вдвоём с сыном париться.       Мальчик бурчал под нос недовольства от высокой температуры и поэтому стоял ближе к небольшому окошку, от которого хоть немного да тянуло прохладой. Союз же читал лекцию о пользе бани и натирал своё тело жёсткой мочалкой с душистым мылом. Россия же использовал кусок льняной ткани, мылил его, а потом аккуратно натирал кожу.       —Да что ты этой тряпкой моешься. Возьми нормальную мочалку.       —Мне и так хорошо.       Россия с тела и рук перешёл к ногам. Союз нахмурился и взяв сына за руку посадил рядом с собой и взяв новую, нормальную по его мнению мочалку, стал мылить тело сына игнорируя его писки и визги. Но когда смыл пену, увидел красные полосы на спине и чуть повреждённую кожу. Россия посмотрел на отца и хлюпнул носом.       —У тебя кожа нежнее, чем у девушки.       —Я знаю, поэтому тканью моюсь. Вы, редиска, отец.       Россия скрестил руки на груди, но его обняли и поцеловали в голову.       —Хочешь, можешь меня как следует помочалить?       Россия оживился и потёр руки. Союз отдался на милость тонких рук, да вот только больно ему не было, как бы сын его не тёр. Зато испытал удовольствие и расслабился. Россия с лавки переместился на пол между ног отца и продолжил натирать его. СССР нахмурился на мгновение, но потом откинулся, опираясь на руки за спиной.       —И где ты так научился мылить?       —С дедушкой в баню с детства хожу. Он и научил.       Россия посмотрел на отца, но взгляд скользнул на немаленький член. Одёрнув себя, и напомнив, что не с любовником в бане, продолжил своё дело, игнорируя соблазны. А когда закончил несильно замахнулся и хлопнул ладонью ничего неподозревающего отца по прессу. СССР резко открыл глаз и дёрнул сына на себя, начиная щекотать.       —Ах, ты пакостник. Хулиган. Проказник. Редиска мелкая.       Россия дёргался и гнулся, пока не оказался вниз тормашками. Союз встал, удерживая его и подойдя к бочке опустил. Но почти сразу вытащил и положил на лавочку, давая откашлять воду и отдышаться.       —Ты на крысу мокрую похож. — Союз смеялся, смотря как платиновые волосы, ставшие серыми из-за намокая, тонкими порядками налипли на лицо и шею юноши.       Россия, приведя себя в порядок, лёг на лавочке и отвернулся, решив игнорировать родителя в знак протеста и обиды. Союз потыкал в него, но получил удар по руке и болезненный царапок от какого-то кольца. Придерживая чадо коленом, стащил все украшения, откладывая на полотенце.       —Не обижайся. — Союз вновь потеребил ребёнка; — Какой веник хочешь?       —Кленовый. Кстати отвар из трав приготовили?       —Не знаю.       Россия вздохнул и расслабился, когда отец стал массировать его спинку веником. Силу он сдерживал, поэтому юноша даже задремал. Союз перевернул его на спинку и прошёлся от груди и до кончиков пальцев на ногах. Облив потом прохладной водой, посмотрел, как парень вскочил и зло глянул на него.       —Что? Ну, пионер, твоя очередь. — Союз лёг и приготовился; — Или у тебя силёнок не хватит?       Россия злобно втянул воздух и взял веник, да не простой, а из крапивы. И как следует прижал его шее отца и между лопаток. Его ладони тоже покалывало, но на чувствительной от пара коже Союза тоже было неприятно. СССР дёрнулся, а потом засмеялся. Россия понял, что месть не удалась и, соединив веник из крапивы и дубовый, стал парить родителя, стараясь вкладывать всю силу. Но тому было это, как слону дробина.       

***

      Вечер после бани и ужина, в одной из гостиных.       Россия зашёл к дедушке, читающему газету с очень недовольным лицом.       —Что-то не так?       —O tempora, o mores! —РИ вздохнул и, свернув газету, отложил.       —Хмм. Вам не нравится политика отца? — Россия встал возле камина и протянул к нему ручки, на которых сияли наполированные колечки; — Новый век новые правила. Но мне кажется, что ничего не меняется, всё та же Дунька только в новом сарафане.       —Согласен. Но я хочу посмотреть, какое построишь ты государство, мой сладкий. А этого пролетария я ещё долго не прощу и тем более понимать не собираюсь. — РИ вытянул руку, подзывая внука, который сразу сел к нему на колени и поцеловал.       —Знаете, дедушка. Ваша фраза, может охарактеризовать и нас.       —Россия, то что делаем мы делали и в Древнем Риме. — император обвёл контур губ внука; — Ты чудесен. Мне передали, что ты в бане с Союзом был. Кто лучше?       —С вами лучше. — Россия наклонился и продолжил; — Во всех отношениях.       Император улыбнулся и сжал ягодицу сквозь тонкие штанишки, под которыми не было белья. Вплетя пальцы в волосы внука, заставил запрокинуть голову, принимаясь целовать шейку и прикусывать кадык. Юноша сладко вздыхал и ловко забрался под халат дедушки, начиная потирать его сосок сквозь рубашку.       —Всё. Мой яхонтовый. А то мы придадимся греху, а это будет не комильфо, учесть присутствие гостя. — РИ пересадил внука на диван рядом, но продолжил обнимать и даже целовал тонкие пальчики и мягкие ладошки, очень чувствительные из-за крапивного веника.       —Очень жаль. Я уже грущу без вас.       Россия плотно прижался и свёл бровки, прикусывая нижнюю губу. РИ несильно нажал на кончик носика и поцеловал в лоб.       —Не грусти. ФИ прислал для тебя подарок.       —Как мило с его стороны. — Россия улыбнулся, вспоминая старого дедушкиного друга и своего учителя, с которым ведёт очень фривольную переписку; — Где же он?       —В твоей комнате.       —Благодарю, дедушка. — юноша подарил любовнику поцелуй в губы.       Россия вскочил и вприпрыжку помчался в свои покои. Не замечая тени возле лестницы.       

***

      Чуть ранее.       Союз хотел позвать сына посмотреть на собранную им модель корабля. Вспомнив, где располагается любимая гостиная отца, в которой он просиживает все вечера, пошёл туда, зная, что сын всегда возле Императора. Походя к двери, услышал интересный разговор. И что-то заставило его не сразу открыть дверь. Заглянув через щёлочку, наблюдал за объятьями двух родственников. Да вот только РИ вел себя, так как будто не внука обнимает. Это напрягло. Россия всегда был милым и доверчивым. Если ему сказать о чём-то что это правильно или не правильно или плохо или хорошо, он так и будет считать. Поэтому, сын в его в глазах был жертвой. Но он не знал ничего точно. Разговора он не слышал, так как говорили они довольно тихо. Но рука отца на ягодицах РСФСР заставляла хмуриться. Он и до этого замечал слишком тесные объятья, обязательный поцелуй в губы как утром в знак приветствия, так и без причины. И даже видел синяки от мужских рук на теле России, да вот только они легко объяснялись хрупкостью юной страны, так как когда, он обнял чадо, то уже через полчаса у него синяки проявились.       Посмотрев, как сын целует деда, нахмурился и еле успел спрятаться. Он решил чуть позже с ними поговорить, но сначала с РСФСР.       

***

      Россия посмотрел на большую коробку с почтовыми бирками. Взяв нож, осторожно разрезал крышку и увидел ещё одну коробку, поменьше и уже красивую и с бантом. Достав её, скинул большую на пол. Достав из под ленты письмо сел на кушетку, закидывая нога на ногу, предварительно стянув домашние туфли. Аккуратно разрезав бумагу конверта, достал надушенный свёрнутый листок, из которого посыпались лепестки роз. Улыбнувшись, собрал их и бережно сложил в конверт. Текст был игрив и местами пошловат. Россия смеялся и краснел, но обрадовался тому, что его подарок тоже приглянулся ФИ. Самым интересным фрагментом было описание презента.       «…Друг мой. Я от скуки немного побаловался и прислал своё творение на оценку. Надеюсь, вам понравится и, когда я вас навещу, вы оденете это для меня, мой зайчик. Для РИ там тоже есть кое-что.»       Россия убрал письмо в конверт, и спрятал к остальным прочитанным письмам. Потянув за ленточку, развязал бант. Открыл коробку и улыбнулся. Достав корсет, открывающий грудь, мягкой белой ткани с лёгким серебряным шитьём и с чёрной шнуровкой на спине, заметил хвостик. Потрогав его, засмеялся, поняв обращение.       —Зайчик. Зайчик! Ах хахахаха! Как мило. Надо примерить. Чудесно. Ох, ФИ, я обязательно вас отблагодарю, как вы меня учили.       Быстро скинув одежду, достал из коробки пузырёк с духами. Нанеся их на кожу, закружился по комнате, наслаждаясь шлейфом приятным ягодным. Запах сравним с полем, нагретым солнцем, со множеством цветов и земляникой спелой и сладкой, с лёгкой горчинкой. Перешнуровав корсет, надел его и затянул, завязывая бантиком две петельки на талии. Повертевшись перед зеркалом, улыбнулся, не максимально он себя затянул, но и этого хватит для ещё более сексуальных изгибов. Сюрпризом по настоящему стали сетчатые красные чулки. Сетчатые чулки и так были редкостью, а если они ещё и цветные то это очень дорого и эксклюзивно. Осторожно он надел один чулок и посмотрелся в зеркало. Нога выглядела очень ярко. Задумавшись, снял, решив на рождество сделать дедушке подарок или ФИ. Бережно сложив, убрал в комод и извлёк белые с серебряным шитьём. Закрепив их подтяжками, достал из коробки воротничок из белого мягкого меха один с бубенчиком, другой с бантиком, задумался. Выбрав с бантиком немного покрасовался и потёрся об него, наслаждаясь мягкостью. Следующим элементом извлёк ободок с ушками, небольшими, больше кроличьими, чем заячьими. Проведя по ним, улыбнулся, так как они были из меха и скорее всего какой-нибудь белый кролик их и носил. На одном было игривое чёрное пятнышко.       —А я зайчик, зайчик, зайчик. Прелесть. — Россия покрутился.       Последним элементом была подвязка, тоже с меховыми вставками. Немного накрасившись надел халат и, достав небольшой кусочек бумаги, написал приглашение. Сложив его, открыл дверь и увидел мимо проходящую горничную       —Марфа, отнеси это моему дедушке.       Он вытянул руку с посланием, не выходя из комнаты, а потом поймал девушку за косу, притягивая и зашипел.       —Я знаю, что это ты слухи распускаешь, так как только ты бываешь в моей комнате. Ещё раз услышу эту грязь, не увидишь своего Ерофея.       —Да, барин.       Девушка опустила взгляд и, дождавшись, когда её отпустят, поспешила к хозяину.       Россия улыбнулся и, поправив волосы, достал бутылочку шампанского. Вскрыв, наполнил бокал, который всегда ждали его в комоде. Скинув халат, улёгся на кушетку и, опустошив парочку, для лёгкости, спрятал. Достав браслеты, соединённые друг с другом цепочкой, расправил кровать. Завязав глаза лентой и застегнув бандаж на своих руках, нащупал за подушками небольшой крючок. Зацепив за него цепочку, улёгся поудобней, и стал ждать любовника. Начиная возбуждаться только от томительных чувств внутри.       Союз увидел смущённую девушку с красными щеками и небольшим кусочком бумаги в руках, направляющуюся в сторону покоев РИ. Перехватив её, спросил.       —Куда идёшь?       —Барин, я…— девушка засмущалась; — Юный барин велел послание хозяину передать.       —Дай его мне.       Не дожидаясь, Союз вырвал послание и отослал девушку и припугнул, чтобы она ни сыну, ни отцу не сказала об этом, та закивала и умчалась.       Развернув, стал читать. «Дедушка, хочешь увидеть сей заграничный подарок? Он тебе понравится. Поиграем в кровожадного волка и невинного зайчика?» Нахмурившись, решил узнать у сына, что это за игры у них такие анималистические.       Дверь в комнату была не заперта. Тихо, чтобы не спугнуть, зашёл и онемел, выронив послание. Но выдохнув, закрыл дверь и даже запер её. Крадучись Союз подходил к лежащему на животе сыну, болтающему скрещенными ногами в белых чулках. И так изящное тело было затянуто в корсет, к которому внизу был прикреплён заячий хвостик. Глаза РСФСР были завязаны, белые меховые кроличьи ушки чудесно гармонировали по цвету с платиновыми волосами.       Россия повернулся, услышав шуршание. Улыбнувшись, приподнял бёдра и повилял пятой точкой. На руках брякнула цепь. Запрокинув голову, облизал алые губы и тихо пищал, изображая кролика.       —Ну, где же мой волк. Зайка соскучился.       Союз был в шоке. Он сжал руки и не сдержал глухого рыка. Россия напрягся и задёргался уже не игриво, а пытаясь отцепить браслеты. Он полусел и завертел головой, стараясь сдвинуть повязку с глаз.       —Кто ты. Ты не дедушка. Покиньте мою комнату.       Он уже хотел начать угрожать, как его волосы сжали и в самое ухо сказали:       —РСФСР, я разочарован. Я взбешён!       Россия беззвучно открыл рот, начиная плакать.       —Отец?       —Да. А ты кого ждал? Я убью его и больше не помилую. Я считал тебя наследником… Ты позорище, а не наследник. — Союз силой уткнул сына лицом в подушку, отвешивая хлёсткие удары по ягодицам и ногам; — Ты понимаешь что мужчина с мужчиной спать не должен! Позор! Позор! Я вычеркну тебя из пионеров, я не желаю видеть тебя в своём доме. Не сын ты мне больше.       Россия старался не задохнуться и ревел, проклиная свою похоть.       —Отец! — Россия вскрикивал и пытался увернуться.       —У тебя нет отца, шлюха. Вот что за слухи ходят про тебя. Вот про что дворня шепчется. Я не верил слухам, так считал их бредом.— Союз отвесил слабую пощечину;— Ах, ты потаскуха.       —Отец! — Россия стерпел и повернулся в сторону родителя, хоть и не видел его. — Прошу, простите. Пожалуйста. Я…       —Что? Простить… И со сколькими ты уже спал.       Россия поджал губы и покраснел.       —Так и думал. Шлюха. Я сегодня же уеду, можешь не приезжать больше в Москву, я видеть тебя не желаю. Нет больше у меня сына. Всё это время любил шлюху! Подстилку Империй! И непонятно ещё кого! Не сын ты мне больше, запомни это, оторва малолетняя.       Союз относительно несильно ударил сына головой об изголовье и пару раз в живот, слушая крики паники. Напоследок отвесив ещё пощёчину, развернулся. Отходя услышал мольбы раскаянья, просьбы вернуться, не оставлять его. Союз замер. Посмотрев на изящное тело, с появившимися красными пятнами от его хватки и ударов, и как слёзы несдерживаемые тканью текут по щекам, почувствовал что-то странное в своей груди. И это чувство усиливалось с каждый взглядом на мальца в развратном костюме. Сделав вид, что покинул комнату, захлопнув дверь, стал наблюдать за сыном.       Россия сначала истерил. А потом, тихо бормоча, стал пытаться освободиться от пут. Откинув подушку. Стал нащупывать крюк дрожащими руками. Через множество попыток и оцарапанные нежные пальцы, вытащил цепочку. Сев, притянув ноги к груди, даже не стал снимать повязку.       —Почему? Почему именно сегодня, именно сейчас. Отец… Я же скучаю, я люблю. — он потёр ляшечку, с наливающимся синяком и всхлипнул; — Так мне и надо. Я же ничего не могу поделать с собой. Дедушка… Боже, я не хочу оставаться один! Пусть я буду гореть в Аду, но не забери у меня тех, кого я люблю- Отца , Деда! Почему я настолько глупый. Меня предупреждали. Позор.       Он свернулся и стал нащупывать замки на браслетах. Но не получалось. Смирившись проста стал дёргать, стараясь разогнуть звенья цепи, не замечая, что оставляет болезненные следы на запястьях.       —Папа. Вернись. Я плохой сын. Но я люблю тебя. Люблю как родителя. Люблю как мужчину. Почему я такой. Шлюха. Да… Имперская шлюха. Но… Но я всё сделаю для тебя. — Россия уткнулся в колени лицом, закрывая голову руками и начиная задыхаться из-за слёз.       Союз не выдержал мучений любимого ребёнка. Тихо подойдя к бормочущему сыну, потянул его и обнял.       —Я рядом. — он ласково погладил щёчку.       —Отец?       Россия повернул голову, а потом, стянул повязку, не веря.       —Папа! — он повернулся полностью и обнял его, закидывая скованные руки за шею. — Папа. Ты не ушёл. Прости меня.       Союз обнял его и стал гладить. Стянув с него ободок, погладил по волосам. Скользнув рукой по телу чада, сглотнул и чмокнул РСФСР в лоб.       —Да, здесь. Но я расстроен из-за тебя. Ты будешь наказан.       —Я всё вытерплю и розги, и горох. Но не уходите.       Союз выпутался из под тонких рук и, прижал сына к кровати, вновь зацепляя цепь за крюк. Россия непонимающе смотрел на него. СССР погладил его по лицу и напустил серьёзный вид, чувствуя, как ребёнок задрожал.       —Ты очень плохой мальчик. Тебя нужно наказать. Но ты очень красивый, лучше даже некоторых женщин. Ты ведь мне не откажешь? — он провёл по внутренней стороне бедра РСФСР.       Россия поражённо открыл рот. По его губам заскользил палец. Собравшись с силами, он лизнул его, а потом стал посасывать, смаргивая слёзы. Ему было страшно и почему то очень обидно.       —Я всё сделаю отец. Но не уходите. — Россия постарался вести себя как и с остальными любовниками, но не так нагло.       СССР навис над ребёнком и посмотрел в глаза цвета майского неба. Он чувствовал горячее дыхание, с лёгким оттенком вина.       —Ты ещё и пил.       Россия сглотнул и опустил взгляд.       —Я тебя жёстко накажу. Со сколькими мужчинами ты был? Честно.       —С дедушкой уже достаточно долго минимум два раза в неделю. Два года назад меня обучал Французская Империя. Летом меня дедушка взял вместе с Германской Империей. Трое. Больше ни с кем.       РСФСР отвернулся красный как кумач, он прикусил губу и зажмурился, ожидая удара или гневной тирады. Союз вздохнул. Он думал, что будет гораздо больше, но сын оказался относительно неиспорченным. Наклонившись, скользнул чуть покрытой щетиной щекой по груди, задевая мех воротничка, и прижался к нежнейшей щеке.       —С ФИ тоже по велению РИ?       —Он мой учитель. На мне его подарок. — Россия сжал пальчики и рассматривал роспись потолка; — Не обижайте дедушку. Он любит меня.       —Он так любил всех своих фавориток. Ты не представляешь, как их много.       Россия зажмурился и всхлипнул. Союз повернул его голову и заставил посмотреть себе в глаза. РСФСР со страхом взглянул на него, а потом, приподняв голову, провёл языком по губам отца и изломил бровки. Союз облизнулся, как хищник. Это прикосновения было очень милым, очень робким, иногда казалось, что он желает невинную овечку. Да спать с мужчиной неправильно, особенно, когда это собственный сын. Но ни одна женщина которая была с ним не одевалась столь игриво, не трепетала только от его дыхания. Голос разума в добавок заглушало долгое воздержание. Член уже напрягся и натягивал ширинку.       —Ну что зайчик. Кто к тебе пришёл? Волк?       —Лис?       Союз улыбнулся.       —Хорошо, буду лисом.       Союз наклонился и поцеловал мягкие припухшие губы, которые сразу раскрылись. Россия чудесно целовался. Мягко, тихо вздыхая и постанывая, лаская губы партнёра и чужой язык у себя во рту. Он отдавался полностью с самого начала, подчиняясь каждому велению, становясь весь и всем для любовника. Союза это отдача поражала. Он вдохнул чудесный запах идущий от тела юноши, надышавшись, уткнулся в волосы, слушая как Россия тяжело сглатывает и тихо вздыхает.       —Отец. Снимите повязку, пожалуйста. Я больше ни о чём не попрошу, и приму вас, куда захотите. — Россия прикусил губу и потёрся об отца, обхватывая его ногами.       Союз удивился, но исполнил просьбу, а потом разделся по пояс. Многие его любовницы не любили видеть шрам и пустую глазницу, но сын отнёсся по-другому.       РСФСР смотрел на него и облизывался. Взгляд мальчишки задерживался на каждом миллиметре рельефного сильного тела с грубой кожей, покрытой шрамами. Дойдя до лица, он вздохнул, а потом потянулся. Союз наклонился и улыбнулся, чувствуя поцелуй возле пустой глазницы, а потом, как века коснулся язычок и вновь поцелуй.       —Не боишься?       —Нет.       Союз стащил с себя штаны и сел перед сыном. Россия развёл ноги и прикрыл глаза. Грубая подушечка пальца потёрла его сфинктер.       —Мммм. Отец.— Россия выгнулся и задрожал.       Союз сглотнул. «Как он может принимать туда естество. Он же такой узкий, как он спит с Империями. Чудесный голос, его стоны музыка. Как пищит. Прямо кролик. Губы. Красивые. Красные. Открытые. И язычок небольшой и юркий... Хмм. Если женщины не любят, тогда ему противно будет. С него и минета хватит и так страдает». Союз, соединил ножки сына и сел на них, постепенно поднимаясь по хрупкому телу, скользя руками. Ткань корсета была не столь приятна, по сравнению с тонкой белой кожей тёплой и сладко пахнущей. Поднявшись выше, устроился удобней, начиная ласкать себя. Мальчик открыл глаза и увидел полувозбуждённый член.       —Возьмёшь в рот?       Россия облизнулся и не ответил, касаясь губами члена отца. Открыв ротик, стал сосать головку. Союз гортанно простонал и прикрыл глаз. Он удивился такому энтузиазму, но в каком-то плане был рад. Россия чуть поперхнулся из-за неудобного положения и увеличившегося органа во рту. Союз обратил на него внимание и вытащил орган из маленького ротика, беспокоясь как бы чадо не задохнулось. Он собирался удовлетворить себя рукой и просто излиться на миловидное личико, но взгляд юной Республики заставлял пересмотреть финал. Россия облизнулся, смотря на отца снизу вверх, его не смущал ракурс, наоборот возбуждал. Отец выглядел великолепно, высокий сильный, горячий. И запах тяжёлый, мужской, такой резкий. Низ живота просто жар сковывал. Он не переставал облизываться и тянуться к мужчине, ёрзая под ним.       —Отец, чуть вперёд сместись, пожалуйста.       Союз сдвинулся, не понимая зачем. Россия приподнял голову и втянул в рот одно яичко потом второе, по очереди целуя и облизывая их. Он прищипывал кожу и оттягивал, тихо поуркивая. Союз прикрыл глаза, наслаждаясь неожиданной лаской. Россия сглотнул и втянул в рот всю мошонку и закатил глаза, застонав. СССР сдержал оргазм и двинулся назад и вместо своих яиц вновь протолкнул в рот член и, опустив руку, стал придерживать голову сына, решив закончить наказание так. Россия расслабил горло. Толчки были частыми, сильными и болезненными. Но он терпел. Союз закрыл глаза и забыл об осторожности, гонясь лишь за собственным удовольствием. Россия мычал и не мог сдержать слёз, но двигал языком и плотно сжимал губки вокруг ствола обвитого венами, горячего и пульсирующего.       —Ах.. Ты ж.. Ах, ты ж шлюха. Как сосёшь, прекрасно. Нравится. Испорченный.       Союз вошёл по основание и излился в охваченное спазмами горло. Поняв, что сделал, немного отстранился, оставив во рту только головку, чувствуя, как юркий язычок ласкает её и толкается в дырочку, доводя до второго оргазма. Он наблюдал за красным личиком, по которому было видно, что юноше неприятно, но в тоже время он возбуждён. Россия проглотил часть семени, а потом вновь стал посасывать головку, выжимая до конца. Открыв ротик, показал сперму и обвёл губы сильнее пачкая их в белёсой густой телесной жидкости, из-за которой он задыхался. Сглотнув, с надеждой посмотрел в глаза отца.       —Тебе вкусно? — Союз был немного шокирован, обычно сперму сплёвывали, а не глотали.       —Да. Я приму всё что дадите и сделаете. — Россия облизнулся и посмотрел, как плоть вновь крепнет.       —Тебе нравится?       —Да.       РСФСР прикусил губу и завозился под ним и чуть дёрнул руками. Союз посмотрел на хрупкие запястья и отцепил цепочку от крюка. Россия благодарно улыбнулся и обхватил горячий ствол, холодными пальчиками, облизав их предварительно. Он массировал яички, член и, насколько позволяла цепь, гладил живот родителя. Он смотрел в глаза отца, приоткрыв ротик и облизываясь.       —Ох. Дрянь ты. Я войду в тебя.       —Хорошо. Я готов. — Россия не стал говорить, что его нужно подготовить, так как отец всё равно не знает как и не поймёт зачем.       Союз вновь спустился, освобождая от своего веса. Ножки развелись сами, но они дрожали.       —Ты боишься?       —Так всегда когда партнёр новый. Отец, я готов. — Россия напомнил себе что это не первый раз, что он опытный и всем с ним нравится, но мандраж не уменьшался.       Россия отвернулся. И постарался расслабиться. Союз принял удобную для себя позу, опираясь на одну руку возле рёбер партнёра, и, приставив головку к дырочке, толкнулся в тесный жар. От узости было больно даже ему. Тело сына так противилось, что он не смог войти дальше головки. Россия закричал во всё горло, недооценив степень страха и напряжения, от которых он стал ещё более узким, и размер члена родителя. Он хотел оттолкнуть партнёра, но просто закрыл рот руками, борясь с самим собой. Союз замер, ему самому было неприятно.       —Чёрт. Больно. Ты в порядке?       —Д-да. — Россия разревелся от боли.       Союз наклонился и поцеловал сына в губы. Ладони упирались в его грудь и чуть царапали и отталкивали. Союз не поверил, что всё должно быть именно так. Потому что их положение выглядело как насилие. Плавно двинувшись назад, посмотрел на дырочку покрасневшую, сжавшуюся и немного пульсирующую. Ноги свелись, и Россия вздохнул легче и попытался сдвинуть корсет пониже. И делал всё, чтобы не встречаться с изумрудным оком, читающим все его эмоции.       —Ты что-то не говоришь. РСФСР. — Союз рассматривал чудные ножки, тонкие, красивые, очень хотелось их погладить и поцеловать, но это не вязалось с темой их соития.       Мальчик посмотрел на него и вздохнул.       —Меня надо подготовить. Я почти пять дней этим не занимался. И смазка нужна. — Россия вытирал слёзы с щёк.       —Где она? — Союз напрягся.       —Мазь в фарфоровой баночке с соловьём.       Союз увидел искомый предмет сразу и, взяв её с прикроватной тумбы, подал сыну, но потом вспомнил про скованные руки. Поставив на кровать, снял браслеты. Мальчик кивнул и не поднимая глаз, открыл баночку уже пустую на половину. Приятный запах масел наполнил комнату. Набрав её на пальцы полулёг и, смазав сфинктер, протолкнул в себя два пальца, начиная растягивать. Мазь чуть щипала в местах повреждений. Россия удивился отсутствию крови, но это радовало. Добавив ещё мази, протолкнул третий палец. Он растягивал себя торопливо, боясь, что отец уйдёт. Но СССР был прикован к зрелищу. Он смотрел, как пальцы пропадают в глубине изящного тела. Россия закончил с собой и потянулся к отцу. Охватив его орган, смазал остатками мази.       —Охлаждает. — Союз прикрыл глаза наслаждаясь лаской ловких пальчиков, которые натирали головку и сжимали ствол.       —Есть такое.       Россия убрал баночку и повернулся к отцу спиной и прогнулся.       —Отец, входите.       СССР облизнулся на круглые ягодицы и сжал их в ладонях. Россия застонал и задвигал бёдрами. Союз провёл по скользкому и пульсирующему отверстию до члена сына, который был полувозбуждён. Обхватив его, стал надрачивать. Россия застонал и поджал животик, хоть из-за корсета этого не было видно. Союз облизнулся, но вспомнил, что это наказание. Чуть отстранившись, достал с пола ремень. Россия, увидев кожаное изделие, приготовился к боли и подтащил к себе подушку.       —Зайчик. Ты боишься. Но Зайчик плохо себя вёл и обманывал. За это нужно наказать. Лучше порки ведь ничего не придумано. Пороть будем и в попку, и по по попке. — его уже стали мучать эротические фантазии, а смущённая мордашка и трепет партнёра, полностью лишали рассудка, начинали проклёвываться несильные садистские наклонности.       Союз ради интереса протолкнул в сына два пальца, чувствуя нежность стеночек и их жар. Облизнувшись, он вынул их и стал мять ягодицы, пристраиваясь. Сейчас он мог делать с сыном что захочет, так как был не просто сверху, а ещё и сзади. Это была самая властная поза.Его сын был очень беззащитным сейчас.       Россия зажмурился и вскрикнул от вторгшегося члена, который был чуть крупнее, чем у дедушки. В этот же момент по ляшечке ударил ремень. Россия зацепился пальцами за изголовье и вскрикивал при каждом толчке и ударе ремнём. Даже после растяжки было больно, да ещё и головка члена болезненно упиралась в стенку. Но по стонам отца и произносимым пошлым фразам было видно, что он в восторге. Он двигался резко, глубоко и часто, не забывая пороть.       Союз откинул ремень через пару минут, так как в таком положении пользоваться им неудобно, и стал шлёпать ладонью. Он давно ни с кем не спал, и жаркое дрожащие, нутро сына, сводило его сума своей теснотой. Он потерял контроль и сначала сдавливал бедренные косточки, а потом чуть сместился и упёрся в изголовье кровати одной рукой, а другой давил на спину сына, заломив одну ручку и вдавливая его в матрас. Тонкие ножки разъезжались сами. Каждым толчком, он выбивал воздух из лёгких партнера. Мазь давала свой эффект и позволяла легко скользить, не так как в первый раз. РСФСР визжал, кричал под ним и молил быть чуть мягче, да только Союз не слышал этого, запрокинув голову, он гортанно постанывал и удовлетворял своё изголодавшееся тело. Россия сжимался и поддавался назад, несмотря на боль и полуобморочное состояние, но при этом он пытался образумить любовника, хоть и постепенно отчаивался дозваться его. Союз натянул сына по основание в последний раз и кончил, наваливаясь сверху.       —Хороша задница. Ты узкий. И голос приятный. У меня сын, как дочка, хоть и с большим плюсом, можно не бояться за рождение больных потомков и ебать сколько хочется. Ох, хорошо.— Союз потянулся, но продолжал лежать на своём чаде;— Будешь теперь девочкой, Россия. — Союз улыбнулся и поцеловал его в затылок; — Но я не простил тебя, девочка моя.       Россия кивнул, не возмущаясь из-за явного оскорбления, но всё равно обидевшись. И вздохнул спокойно, когда из него вышли. Он продолжал лежать на животе, но свёл ножки. Сперма вытекала из него и с каждой скатывающейся каплей его охватывала судорога. Союз посмотрел на расстроенное лицо сына. И тут он вспомнил, что удовольствие получил лишь он. Конечно, это было наказание, но смотреть на грустную мордашку было больно. Погладив по волосам, поцеловал в висок.       —РСФСР тебе плохо?       —Нет, отец. Вы ведь не уйдёте? — Россия посмотрел на него с надеждой на то, что боль, которую он терпел, была ненапрасной.       —Пока не знаю.       Юноша кивнул и, чуть сдвинувшись к краю, захотел встать, но упал из-за неприятного ощущения как-будто от попы и до мозга молния пробежала.       —Ах! Чёрт.       Союз поднялся и оказался рядом, с лежащем на полу ребёнком. Он хотел помочь, но Россия отодвинул его руки и сидя на коленях возле кровати пытался растянуть корсет. Союз наблюдал, как дрожащие пальцы путаются в чёрном шёлковом шнуре. Вздохнув, несмотря на вялое сопротивление посадил на кровать спиной к себе. Спокойно он развязал и растянул тесный элемент гардероба. Россия вздохнул спокойно и, отцепив от чулочков, стянул корсет через голову. Союз обвил и без тисков тонкую талию и поцеловал в шею. Развязав бантик воротничка, убрал и его. Россия прикрыл глаза и откинул голову на плечо отца, позволяя изучать себя. Союз провёл по ногам. Положив руку на пах ребёнка, увидел, как раскрылись губки выпуская тихий довольный вздох, бережно он стал ласкать ещё небольшой член с тонкой, хрупкой кожей. Россия стонал и выгибался, заводя руки за голову и поглаживая отца по волосам, вплетая пальчики.       —Отец. Ах... Ммм.       —Я хочу тебя. — Союз укусил за изгиб шеи.       —Конечно, отец, сколько пожелаете. — Россия сжал пальцы в кулачки и пересилив себя соглашаясь на повторную экзекуцию.       Он попытался вновь встать попой к верху, но Союз уложил его на спину.       —Тебе неприятно этим заниматься. Почему ты соглашаешься продолжать? — СССР провёл по сжатым рукам и выгнул бровь, но потом нависая над чадом.       —Мне приятно, отец. — Россия улыбнулся и облизнул губы, выгибаясь и обхватывая сильное тело родителя руками и приподнимая ножку тихо надавливая на член.       —Я вижу, что ты врёшь. — Союз нахмурился, но продолжал облизываться на изнеженное тело и терпеть провокации.       —Отец, всё в порядке.       Россия устроился поудобней высвобождая и разводя ноги. Притянув отца, сам приставил его член к своей дырочке. Крепко обхватив ногами, дёрнул насаживаясь и прогибаясь.       —Ах! Аххх! Ммм…— Россия выгнулся и постарался сымитировать удовольствие.       Союз видел ложь, но поцеловал раскрытые губы, глуша наигранные стоны. Решив, что сыну недостаточно ласки, стал гладить, лизать и прикусывать соски, относясь к партнёру как к девушке. И целовать его, и целовать, не останавливаясь и не боясь задохнуться. Россия закрыл глаза и обнял отца, вплетая пальцы в волосы, путаясь в рыжих кудряшках. Ему стало немного легче из-за растянутости, да и сперма внутри него ещё лучше помогала к принятию отцовских размеров.       Союз перестал совершать быстрые толчки, замедлившись, стал двигаться плавнее, стараясь потираться об партнёра. По лицу России было видно, что чувствует он себя лучше и чем интенсивней ласка, тем румяней и мягче юноша становился, переставая напрягаться и выталкивать член из себя. Бёдра расслабились. Оперевшись удобней, не желая налегать всем весом на Россию, который почти в два раза меньше его, оторвался от зацелованных губ. Проведя языком по щеке, а потом по шее видел, как закатываются глаза. Вновь уши уловили стоны с отголосками скулежа.       —Мне не нужна лживая любовь. — Союз шепнул это в небольшое ушко и прикусил мочку, отпуская и недовольно смотря в небесные глаза.       Россия замотал головой и прижал отца к себе , начиная двигаться навстречу активнее.       —Отец. Папочка! Папочка. Я люблю тебя. Я не лгу! — он запаниковал, боясь что отцу не нравится с ним и все его старанья бесполезны; — Я люблю. Мне просто больно, ты очень большой. Папочка, ласковей. Пожалуйста! Я люблю тебя.       Союз улыбнулся и стал целовать длинную шейку. Россия тоже целовал его и гладил. Он старался во всю, не желая отпускать отца от себя даже на сантиметр, не обращая внимание на дискомфорт. Союз чуть ли не мурчал от тонких пальцев массирующих затылок. Губы сына оставляли поцелуи и небольшие засосы на его шее и ключицах. Россия так же оставлял влажные дорожки, тёрся и царапался, постепенно опуская руку между ними и начиная ласкать себя. Союз не отставал и метил грудь сына и кусался. Оставив огромный, болезненный засос на шее, на самом видном месте, поцеловал в губы с языком. Россия закатил глаза и излился под ним. Вслед кончил и Союз. Расслабившись, он лёг на сына. Россия тяжело дышал и, облизнув свои пальцы от спермы, развалился звёздочкой.       —Тебе очень больно?       —Нет. Всё хорошо. — Россия посмотрел в изумрудное око и улыбнулся; — Ты правда очень большой.       Союз улыбнулся и поцеловал красные губы. Приподнялся на руке и сместился в бок, оглаживая свободной рукой хрупкое тело. Посмотрев между стройных ножек, погладил внутреннюю сторону бедра. Россия покрылся мурашками.       —Крови нет. Тебя это беспокоило?       Юноша кивнул и потянул отца вновь на себя. Союз дотянулся и выключил лампу, стоящую на тумбочке и освещающую комнату, и накрыл их одеялом. Россия повернулся к нему и уткнулся в грудь, поглаживая шрамы и считая их. Союз обнял чадо, поглаживая спинку, и заснул.       

***

      Шесть часов утра, следующего дня.       Союз спал на спине и немного похрапывал удовлетворённый, довольный. России же не спалось, как только отец крепко уснул, он встал и, укутавшись, сидел и грелся у камина, смотрел на лес, почти полностью сбросивший листья. И размышлял о тлене бытия. «Я допрыгался. Отец уедет и всё. Я останусь навсегда здесь. И хорошо, и плохо. Тепло, роскошь, Империи. Но одиночество. Я люблю Отца и скучаю по нему. Как же тяжело и больно. Я как будто сломался после ночи с ним. ГИ даже был боле ласков. Хахахах. А чего я хотел. Привилегированная куртизанка, для него шлюха. Ему так нравится меня так называть. Но я не вижу плохого в том, чтобы спать с тем кого сильно любишь и это взаимно. ФИ и ГИ, они просто хорошие. Да и детский интерес... Я точно шлюха, оправдываю свою блудливую натуру, как же я опустился.» Россия потёр лоб и сильнее укутался в плед. « Ну, синяки мне надолго заставят помнить эту ночь и отца. Почему именно так. Я… Я же сказал что всё стерплю, но я ведь не единственный дающий чтобы быть столь грубым. Точно... Он не спал с мужчинами, он не понимает, он ещё и не романтик, поэтому о ласках и пылких любовных речах не слышал.» РСФСР растёр по щекам слёзы и провёл по узору родительского свитера.       Кровать скрипнула. Союз полусел, проморгался и огляделся, замечая чадо в кресле.       —Россия. Км, кхм. — Союз увидел свой свитер в руках сына и улыбнулся; — Почему не спишь? Сколько времени?       —6:15, отец. Мне не спится.       —Ты не спал всю ночь? — Союз сел, несмотря на сон в часов пять всего, чувствовал себя чудесно.       —Да. — Россия повесил шерстяное изделие на подлокотник.       —Иди сюда.       Россия оставил плед на полу и пошёл к отцу стараясь вилять бёдрами, игнорируя боль в спине и внутри. Встав у кровати, поправил свои пушистые волосы. И не скрывая страшные отметины на себе.       —Хотите чего-то? Шампанское, завтрак, минет?       —РСФСР. — Союз нахмурился смотря в пустые глаза; — Что с тобой?       —Ничего. Вы же отказались от меня вчера. И дали новую «должность». Я шлюха, значит, должен удовлетворять «посетителя». — Россия отодвинул ширму и сдвинув часть лепнины, и что-то покрутив, сместил панель и показал набор игрушек, включающий: и кляпы, и бандажи, и красные верёвки, и свечи и многое другое из подарков француза и дедушки. Союз был в шоке.       —Закрыл всё это немедленно! — он нахмурился представляя, как измывались Империи над юношей.       Россия вернул панель на место. Подходя к кровати, поднял ремень и, забравшись, подал его отцу. Союз вырвал его и отшвырнул. Прижав сына к груди, поцеловал в висок и стал гладить, стараясь успокоить своё колотящееся сердце и хрупкого ангела в своих руках.       —Россиюшка. Ты чего. Я же не всерьёз говорил. Я был зол. Я люблю тебя. Как сына. Как чудесного любовника, хоть мне это непривычно. Но больше как сына. Успокойся. Я не оставлю тебя и даже буду приезжать чаще. — Союз поцеловал прохладные губы и посмотрел в глаза полные слёз; — Поехали со мной? Что хочешь на Новый Год?       —Я там чужой. Ничего не нужно. — Россия обнял Союза за шею; — Папочка, я люблю тебя, как родителя и как любовника. Но мне очень больно с вами.       Союз поцеловал нежно и укутал сына в одеяло, начиная растирать в попытках согреть.       —Я буду бережно относиться к тебе, но ванили не жди. И мне откуда знать, как с мужчинами правильно спать. — он усмехнулся; — Это ты у нас опытный.       Россия рассмеялся. Прижавшись ко лбу отца, поцеловал веко над отсутствующей глазницей, это был его фетиш. В голову пришла интересная идея для подарка.       —Привезёте желтый билет в подарок? — Россия погладил сильную, покрытую шрамами грудь.       —Ты дурак. Нет, конечно. Я привезу тебе новый пионерский костюм и значки. Ты мой сладкий пионер.       Россия улыбнулся и поцеловал Союза в губы. Тот провёл по животику сына и перевернувшись, подмял чадо под себя, разглядывая. Засосы ужасали своим цветом.       —Я не готов снова вас принять. Мне нужно восстановиться, а сейчас это только травмы усугубит. — Россия засопротивлялся, не желая оказаться вновь под отцом, он сжался и стал царапаться и толкать.       —Береги себя. — Союз чуть навалился, так как удары тонких рук, почти не чувствовал, да и страх ребёнка был понятен, он его вчера изнасиловал хоть и по согласию.       Союз чмокнул РСФСР в лоб, оглядев худое тело. В районе ребра и возле пупочка были синяки от ударов, ужасные полосы по ногам, бёдра почти сплошняком синеватые. Союз помнил, как ударил сына в живот раз шесть, но видно корсет предотвратил серьёзные травмы, но всё равно они есть, да и ребёнок долго спокойно не сядет. Подняв руку, погладил по голове и нащупал шишку.       —Тццц. Ай! Папочка.       Дверь в комнату открылась и зашёл РИ. Он тоже не спал всё ночь, так как чувствовал себя беспокойно. Да почти в полночь, какие то крики были, но решил что дворня балуется, уж много молодых девчонок и парней сейчас. И вот под утро решил хотя бы подремать пару часов возле своего ангелочка. Встретила его запертая дверь. Промаявшись ища ключ, не ожидал впасть в ступор от картины разворачивающейся бело-голубой комнате, на позолоченной кровати, хоть шторы ближайших к ней окон были плотно задвинуты и погружали покои в сумрак. Увидев СССР, он сразу запер дверь за своей спиной. Посмотрев на разбросанные вещи, на смятую простыню, зарычал планируя как разнесёт всё вокруг к чертям, а особенно рыжего наглеца. Пока шёл чуть не споткнулся об бандаж. Россия закрылся руками и попытался спрятать синяки, понимая вспыльчивый нрав дедушки.       —Как это понимать?! Чёртов пролетарий! Что ты здесь делаешь!? — РИ встал в солнечном пятне и разглядывал лежащего на внуке СССРа.       —Дедушка, не кричи.       Россия выбрался из под отца. Подарив поцелуй, он попытался встать и подойти к РИ, но его не пустили и прижали к горячей надёжной груди, целуя в губы.       —Ничего, отец. Я узнал, что ты из моего сына сделал… Фаворитку свою, ещё и делишься с ним с непонятно с кем. Я был не рад, но он оказался очень мил в постели. — Союз погладил сына по боку и поцеловал в изгиб шеи, чуть приподнимая и поворачивая, показывая как сперма покидает хрупкое тело;— И в ротик с удовольствием берёт.       Россия улыбнулся и прижался, бормоча ласковые слова в адрес родителя и расслабляясь когда его уложили на кровать. РИ прикрыл глаза и тяжело вздохнул, он ждал скандала, но не этого. Даже увидеть Союза плачущим над бездыханным тела России было бы менее неожиданным, чем столь кардинально изменившееся взгляды. Отодвинув штору, залил кровать солнечным светом, параллельно ругая ангела.       —Россия, я же просил потерпеть. Ты вавилонская блудница. Я, конечно, рад твоей любвеобильности, но вот смотри к чему твоя несдержанность привела.       —Прости, дедушка.— Россия свернулся и попытался спрятаться под полусидящем отцом.       РИ вырвал внука из объятий сына и стал рассматривать.       —На тебе лица нет.— Он подтащил ближе к окнам, поражаясь синякам и даже осунувшемуся виду;— Он тебя избил?       —Нет. — Россия поцеловал любовника в губы;— Отец просто меня наказал. Ты же знаешь насколько я чувствительный. Дедушка, успокойся и ложись к нам, мне холодно. — Россия развязал халат любовника и, обняв, умоляюще посмотрел.       —РСФСР!? — Союз встал и сжал бока сына, но его поцеловали.       РИ попытался оттолкнуть пролетария, но тонкая рука преградила путь. Он тёрся об обоих и улыбался. Союз, не понимая намерений сына, поднял его на руки и уложил на кровать.       —Россия, ты же не хотел? — коммунист обеспокоенно смотрел на сына, хоть и был бы не против ещё раз почувствовать жар внутри РСФСРа.       —Я не собираюсь сейчас этим заниматься. Я устал.— Россия потёрся об щёку отца, не беспокоясь о будущем раздражении на своей нежной коже.       РИ разделся. Оттолкнув нависающего над внуком сына, лёг и обнял своего ангела. Союз зарычал и собрался хорошенько потрепать монархиста. Россия выбрался из объятий и сел, прижавшись к изголовью. Печально посмотрел на мужчин.       —Я люблю вас обоих. — он взял их за руки и поцеловал; — Не надо из-за меня ругаться. Я, когда всё заживёт, с удовольствием приму вас двоих сразу.       Союз удивился, но облизнулся.       —Ты сможешь? — он смотрел на сына и его узкие бёдра и плоский чуть впалый живот, не представляя, как там уберётся целых два члена, если его один принёс море боли.       —Этот грубиян тебе ещё и там навредил! — РИ обеспокоенно стал прощупывать хрупкого любовника; — Союз, ты идиот. За что ты так с ним. Мальчик просто любит…       —Деда. — Россия закрыл рот любовника ладонью; — Прекратите ругаться иначе к ГИ уйду.       В мужчинах взыграла ревность. Россию стащили пониже, обняли с двух сторон и жарко зашипели, и зарычали, сжимая руки на талии.       —Только попробуй, месяц не встанешь.       —Хорошо. Мир?       Ему кивнули. Россия улыбнулся и, потянувшись, сладко зевнул и прикрыл глаза. РИ поцеловал маленький носик, подложил свою руку под голову внука и прижался, наблюдая затем, как он засыпает. СССР не отставал и тоже обнял чадо, накрыв их одеялом. И пяти минут не прошло, как измученный ребёнок заснул, согретый двумя горячими телами. Тихо мужчины переругивались и при этом прицеловывали своего ангела, превосходного в своей распущенной любви.