Касита всё знает

Касита всё знала, знает и будет знать. Она не могла говорить с семейством Мадригаль, не могла поддержать словесно в трудную минуту, зато могла ободряюще постучать половицами, отбивая особый ритм. Стены этого дома видели всё, в буквальном смысле. Касита была повсюду и отсутствовала везде одновременно. Частенько она видела, как Мирабель что-то вышивает на своей сумке днём, а вечером читает какой-то роман, который ей дала Пеппа. Бывали ночи, когда девушка тихонько плакала, даже из-за того самого романа, а ещё чаще из-за недопонимания с Альмой. С Мамой. С Изабеллой. Со всеми. Касита чувствовала всю боль и отчаяние Мирабель, но всё, что она могла сделать, это похлопать дверцами шкафа или накрыть её с головой одеялом, чтоб та хоть как-то могла почувствовать, что не одна. Дом будто пытался сказать: — Я с тобой, Мирабель. Всё образуется. Обычно после этого девушка будто осознавала, что не одна и старалась успокоиться, тихо благодаря Каситу за заботу. Иногда Мирабель казалось, что кирпичи понимают её лучше, чем самые близкие люди. Эти «кирпичи» хотя бы пытались. Ну не получила она этот чёртов дар, ну и что? В чём она то провинилась? Будто Мирабель специально это сделала, всем назло. Эти рыдания слышали не только стены, но и везде всё слышащая Долорес. Вместо размышления о своих проблемах, которые с каждым днём становились тяжелее и больше, Долорес слушала тихие рыдания кузины, а потом глухие всхлипы и тщетные попытки уснуть. Она хотела спать, очень, но поделать ничего не могла. Не может же девушка завалиться к кузине со словами: «Хэй, я пытаюсь спать и подумать о своих проблемах, не могла бы ты рыдать чуть тише?» Тут Мирабель уж точно не виновата. Это ведь не она выбирала дар Долорес. Эта сила (скорее наказание) изводила девушку, ей было тяжело сконцентрироваться на чём-то одном, вечно отвлекалась на посторонние звуки. Конечно, с годами Долорес научилась это немного контролировать, только вот это «немного» роли особой не играло. Засыпала она под громкие звуки чужого дыхания, шуршания и тихих шагов за стеной. Касита старалась хоть немного, но заглушить звуки Дома. Ей было безумно жаль девушку, поэтому она пыталась сделать всё возможное, чтобы помочь Долорес. Закрывала все окна, подкидывала беруши поближе к кровати, ночью старалась не скрипеть лестницей и половицей. С самого детства Касита видела, как девушке тяжело засыпать: в десять лет вполне миловидная девочка ходила с огромными синяками от недосыпа и тревожного сна. Некоторые даже подшучивали над ней из-за этого. Мало того, что Долорес плохо спала, так ко всему этому она получала ненужную ей информацию самой первой. Иногда девушке хотелось блевать от того, насколько противную информацию она только что услышала, или плакать от того, насколько важную и сокровенную вещь она узнала. Самое обидное для неё было, когда кто-то из её семьи обсуждал её в дурном свете. Пусть это и было пару раз, Долорес запомнила этих людей и их слова навсегда. Когда-то, будучи совсем юной, девушка услышала одну мерзкую вещь о себе от матери. Это было самой весомой причиной для ненависти дара. Лучше бы она ничего тогда не слышала и не вспоминала об этом каждую ночь на протяжении долгих лет. И вот, о рыданиях Мирабель знают уже двое: Касита и Долорес. Кто же ещё знал об этом? Тот, кто шуршал за стенами и мешал спать несчастной Долорес. Когда Бруно первый раз решил подлатать стены, он сказал Касите: — Не злись на них за это. — Мужчина потрогал только-только заделанную трещину. — Они не знают. Касита неодобрительно щёлкнула плиткой. Она злилась не за то, что довели её до такого состояния, а за то, что очень нехорошо обошлись с Бруно. Пыталась сказать о том, что состояние стен её мало волнует. Дом видел, как росли тройняшки. Джульетта и Пеппа были такими славными, но Бруно был особенным для Каситы. Он единственный, кто благодарил Дом абсолютно за всё. Убрала тарелки за парня? Извинится и скажет тихое «спасибо». Прибралась в его комнате? Будет судорожно благодарить Каситу и просить прощения за то, что оставил бардак. Когда в подростковом возрасте он засыпал, иногда говорил сам себе: — Я не виноват… Уже тогда Бруно не понимали люди, срывались на него за правду и ненавидели. На эти слова Касита начинала щёлкать ножками кровати. Парень смеялся и говорил ей не обращать на него внимания. Этот мальчик был так добр ко всем, что даже перед зданием извинялся. Парень вообще любил (скорее привык) извиняться. Он постоянно чувствовал себя должным кому-то за что-то, даже если это была самая элементарная помощь. Бруно просто не мог думать о себе, он думал о благополучии сестёр и мамы, а в будущем и о племянницах. За Камило он не особо переживал, ведь знал, что он сильный мальчик. И только Касита знала, что с этим сильным мальчиком происходит по ночам… Бруно Касита любила больше всех из детей Альмы. Когда от него отказалась собственная семья, Касита хотела обнять его, но всё, что она смогла сделать — пошелестеть песком. Она любила его как собственного сына, любит и будет любить. Все трое слышали переживания Мирабель и не могли поддержать. Они могли только слушать, слушать и слушать. Бруно слушал её рыдания, сидя за стеной, прижавшись головой к холодному кирпичу. Долорес слушала плач кузины и душа её ныла, а глаза начинали слезиться от безысходности. Касита чувствовала боль этого ребёнка и ничего дельного не могла сделать, а ведь она больше всех переживала и больше всех знала. Для Дома всё семейство Мадригаль навсегда останется весёлыми детьми, которым чересчур рано пришлось повзрослеть и взять ответственность за жизни множества людей. Она всегда всё знала, знает и будет знать.