Рычаги давления на Они

      Уже прошло без малого два часа после того, как последний солнечный луч перестал касаться земель Инадзумы. На острове Ватацуми без перебоя начали щебетать ночные птицы, радующиеся открывшемуся им раздолью. Вода журчала, падая с находящихся не так уже далеко водопадов. Она разлеталась неровными каплями, в коих отражался беловато-голубой лунный свет, билась о ближайшие травинки, стремилась к общему потоку.       Совсем рядом с Сангономией, на свободном участке земли, виднелись огни от горящего большого костра. В отдалении от него раскинулись палатки, и на тех неровно лежали тени. Самая большая из них резко двинулась, исказилась. У тени виднелись рога и очерченности длинной гривы волос. Одновременно с движением послышался звук глубокого голоса. — Вот! Держи! — смеялся главарь банды Аратаки, бросив оставшиеся карты на стол. — Я победил! Слышишь! Победил тебя! — Но, Босс, я положил три карты, а ты сбросил всего лишь две, — возмутился член банды.       Итто внимательно посмотрел на сделанный на скорую руку стол. И правда. На грубо сколоченных досках лежало три карты, и только две из них были покрыты при ходе Они. Итто искренне громко застонал, схватился за голову. — Ну как же так?! Я точно видел две карты! — сокрушался он. — В любом случае, я смогу тебя сейчас победить! — Все не сдавался Они.       Ребята из банды смотрели на него с весельем и долей сочувствия. Видимо, сегодня был явно не лучший день для их Босса. Он проигрывал уже пятую партию подряд, и в карманах его оставалась всего лишь небольшая горсточка моры, где в сумме не могло насчитаться и сотни монет. Если дело так пойдет дальше, Аратаки Итто проиграет даже свою обувь. — Прости, Босс, — без грамма сожаления сказал соперник Итто, кладя на стол последнюю карту. — Реванш! Я требую реванш! — Аратаки ударил ладонями по столу, в глазах его пламя азарта полыхнуло еще сильнее. — Согласен, — уверенно ответил соперник.       Итто перемешал карты получше, что-то нашептал в них, словно нагоняя опасное заклинание на неудачу противника. Только вот стоило ему открыть собственную раздачу, как он нахмурился. Масти были одни и те же, да еще и мелкими, как жучки под корой деревьев. Два хода подряд он мог только забирать чужие карты и ворчать себе под нос. И только он хотел отбиться со всей своей силы, как на плечах почувствовалась едва ощутимая тяжесть. Они обернулся, приподнял брови в удивлении. Смех и разговоры банды утихли. — Итто, уже давно за полночь, — мягко произнес Горо. — Твои крики будет слышно в самой Сангономии, если ты продолжишь так разочаровываться в игре.       Увлекшись картами, Итто даже и забыл, что его лагерь навестил генерал сопротивления. И не просто так он пришел в лагерь бежавших из столицы бандитов. В свете висящей в небе луны глаза Горо были цветом похожи на воды спокойного океана. Прекрасной лагуны. Если бы Итто был настоящим поэтом, он бы мог подобрать побольше заковыристых эпитетов. Но мозги его уже были заняты совершенно другими делами. — Да-да, сейчас. Я закончу эту партию, и пойду спать, — постарался отвертеться от намека Они.       Он уже собирался бросить на стол следующую карту, но тут его плечи сильнее сжали и начали разминать. В образовавшейся тишине был слышен только стрекот сверчков, да стук сердца в собственных ушах. Члены банды Аратаки смотрели на Горо, как на самого настоящего архонта, снизошедшего до них. Обычно генерал сопротивления казался бандитам весьма скромным. Особенно, если разговор заходил о его отношениях с их боссом. Но тут он сам… На глазах у всех начал массировать широкие плечи Они. Его ладошки на них казались чуть ли не детскими. Все были в абсолютном шоке. — Мы ведь оба знаем, что так просто ты не остановишься, — шепнул Горо на унизанное металлическими кольцами ухо.       По щекам Итто расползся красный румянец, что был заметен даже в скудном свете костра и лунных лучах. Сильные пальцы давили на напряженные мышцы, разглаживали их ближе к шее. Вся банда стала свидетелями того, как их босс начинал по-настоящему плавиться в руках генерала. Горо бандиты уважали и любили, но теперь находились в шоке. Что нашло на обычно достаточно тихого генерала? — Эм. Да, — ответил Они с запозданием. — Н-но! Честно! Я сейчас закончу, и мы пойдем спать. — О, уже мы? — засмеялся Горо. Он старался не смотреть ни на кого из банды, чтобы не сгореть от стыда. Но иначе Аратаки Итто из-за игрального стола утащить не удалось бы никакими уговорами и угрозами. Это они уже проходили. Генерал подался чуть ближе, опалил горячим дыханием шею, а затем глубоко втянул воздух носом. Кадык Итто дернулся, когда тот шумно сглотнул. — Ты так пахнешь костром…       Они громко стукнул рукой с зажатыми картами по столу, резко поднялся на ноги, отчего Горо отшатнулся назад. Аратаки попытался состроить максимально серьезное лицо — и это получалось у него весьма плохо из-за растекшегося по щекам румянца. Он быстро и порывисто отряхнул собственные штаны от песка, откашлялся. — Сегодня не мой день, — как можно спокойнее произнес Итто. — Я признаю все поражения за сегодняшний вечер. Не вижу смысла продолжать отыгрываться.       О. Неужели это говорил сам глава Банды Аратаки? Когда такое в последний раз было: чтобы Итто сам отказывался дальше вести борьбу?       Они резко обернулся, глянул на Горо. Тот готов был провалиться сквозь землю, но лицо держал. Итто поспешно обхватил его руку своей огромной ладонью и повел в сторону палатки. Да шел он так быстро, что больше было похоже на побег. — Никогда бы не подумал, что Босс будет настолько… Что он будет слушаться кого-то во время игры, — фыркнул один из бандитов. — Тс-с-с! — шикнул на него другой. Множество глаз устремилось на наглеца, а тот только округлил глаза от удивления. — Ты что, ничего не видишь и ничего не знаешь?! Босс любит генерала Горо, и поэтому готов прислушиваться к нему. Они друг друга уважают. — Ну и что, что любит, — проворчал бандит. — Теперь везде таскаться за генералом надо? — Пустая твоя голова! — прошипел кто-то из толпы. — Да оставьте его. Молодой еще, ничего еще не понимает.       На этом бандиты разошлись по своим палаткам. — Ты это специально, — с детской обидой произнес Итто уже почти в импровизированной из одеял и спальных мешков постели. — Да, — не стал отрицать Горо, забираясь под одеяло. — Теперь все будут говорить, что я подкаблучник, — надул губы Они. — Меня перестанут уважать в банде. — Не перестанут, — заверил его генерал.       Итто планировал немного подуться и поизображать обиженного. Но Горо задул единственную свечу и сам отвернулся от Они, укрыв себя только по плечо. Тишина повисла меж ними. Итто бросил взгляд на Горо, поджал губы. Нет. Он точно не будет даже пальцем касаться генерала. Он обижен.       Но одеяло шевельнулось. В темноте не было видно совершенно ничего. Бедра Они коснулось что-то мягкое и пушистое, скользнуло к самому животу. Итто старался сопротивляться и обижаться и дальше. Только вот шерсть с хвоста — а была это именно она! — слишком приятно грела и легонько щекотала оголенную кожу. На устах Горо мелькнула улыбка, но он сделал вид, что уже почти провалился в сон. Итто еще несколько долгих томительных мгновений поломался. Внутри него поднималась самая настоящая буря. И вот он не выдержал и сам придвинулся поближе, а после на пробу поцеловал теплое плечо, выглядывающее из-под одеяла. Одна его рука легла на чужую талию, скользнула к груди. Горо перевел дыхание, перевернулся на спину, чтобы на его лицо сразу же обрушились десятки поцелуев.       Люди говорили, что в любви — как на войне. Все средства хороши. А воевать Горо умел очень и очень хорошо. Как и любить. И самый знаменитый в Инадзуме Они был не против всех уловок излишне хитрого в их отношениях генерала. Ведь он любил его и за это.