Love

Как они до этого докатились? Кларк до сих пор не понимал, как заурядный репортер из Daily Planet оказался в таком положении. Раздетый, раскинувшийся на кожаном диване в офисе Брюса Уэйна, с влажными от пота волосами, прилипшими ко лбу. Где каждый нерв находился под током — и все из-за человека, который сейчас владел им с такой же безжалостной точностью, с какой сражался с преступниками. Кожа Кларка горела под ладонями Брюса — медленными, изучающими, будто он снова и снова открывал его заново. Пальцы скользили по рёбрам, едва касаясь, оставляя за собой мурашки, а губы — тёплые, чуть шершавые — прижимались к позвоночнику, позвонок за за позвонком, выученные наизусть. Кларк выгнул спину, пальцы впились в подлокотник, оставив после себя на дорогой коже едва заметные вмятины. — Сильнее… Голос сорвался в низкий стон, когда Брюс, не сбавляя темпа, вогнал в него себя до предела. — Прогнись. Грубый шёпот обжёг ухо, а тяжёлая ладонь легла между лопаток, прижимая криптонца к подушке дивана. Новый угол — новые ощущения. Теперь каждый толчок задевал простату с такой точностью, что Кларк едва не закусил губу до крови. — Кх… Блять… — Под его пальцами кожа дивана трещала, готовая порваться. — Быстрее. Он мог командовать. Требовать. И, к своему удивлению, Бэтмен подчинялся. — Ты дрожишь… — Брюс прошептал это прямо в основание шеи, и голос его был таким низким, таким тёплым, что Кларк невольно прикрыл глаза. — Это потому, что ты… — Кларк не договорил, потому что Брюс выбрал этот момент, чтобы медленно в него войти. Ритм ускорился, движения стали резче, хаотичнее, но от этого только лучше. Кларк подавался навстречу, жадно ловя каждый толчок, каждый вздох, каждый стон, вырывавшийся из груди Брюса. — Быстрее… — прошептал он, но в ответ получил не ускорение, а резкий укус в шею. Острые зубы впились в чувствительную кожу, и Кларк вздрогнул, сдавленно застонав. — Побудь тихим. Горячее дыхание обожгло ухо, и по спине пробежали мурашки. Брюс замер, наслаждаясь тем, как тело под ним дрожит, как Кларк тяжело дышит, пытаясь совладать с переизбытком ощущений. А потом начал двигаться снова. Медленно. Невыносимо медленно. — Ты… издеваешься? — Кларк хрипло рассмеялся, но смех тут же превратился в стон, когда Брюс провёл языком по его плечу. — Может быть. Ладонь скользнула по руке, пальцы переплелись — и Кларк сжал их так сильно, что обычному человеку кости бы хрустнули. — Пожалуйста… — Он уткнулся лицом в сгиб локтя, голос дрожал. — Что «пожалуйста»? — Брюс ухмыльнулся и резко вогнал себя в него, заставив Кларка вздрогнуть. — Не мучай… — Кто кого мучает? — Брюс приподнял его за волосы, обнажая шею, и тут же принялся оставлять на ней новые отметины. — Сладкий. Неясно, то ли Уэйн говорил о вкусе его кожи, то ли давал прозвище. Кларк уже не соображал. — Паршивец… — Повтори. Губы скользнули по уху, зубы сжали мочку — и Кларк ахнул, когда Брюс снова ускорился. Теперь он был близок. Очень близок. Но прикоснуться к себе — значило нарушить правила. А Брюс, чёрт возьми, знал, как его довести. — Не можешь? — Он наклонился, губы почти касались губ Кларка. — Давай помогу. И его рука скользнула вниз. — Так? Пальцы обхватили член, и Кларк застонал, впившись в диван. — Мх… Брюс… — Ха-ха…моя победа. Смешок. Насмешливый, довольный. И тогда ритм стал бешеным. Толчки, ладонь, сжимающая его, губы на спине, зубы на плече — всё слилось в один огненный вихрь. — Ах… Блять… — Кларк выгнулся, чувствуя, как волна нарастает. — Кончай. Приказ. И он подчинился. Содрогнувшись, Кларк кончил, семя пачкало диван, а Брюс, не останавливаясь, довёл его до пика ещё раз, прежде чем с рыком обрушился на него. Потом тишина. Смешанная с тяжёлым дыханием двоих. — Твоя идея потрахаться… была хороша, — пробормотал Кларк, лениво облизнув губы. — Моя? — Брюс приподнял бровь. — Это ты меня поцеловал. — А ты спровоцировал! Брюс рассмеялся, откинувшись на пол. — Я, между прочим, пьян. — Он щурился, будто только сейчас это осознал. — Могу написать на тебя заявление. Кларк фыркнул. — Не сделаешь. — А ты уверен? И прежде чем Кларк успел ответить, Брюс потянулся к нему и поцеловал так, словно они только что не перевернули весь кабинет с ног на голову.