Я думал, что ненавижу тебя

      Взмах. Свист лезвия, рассекающего воздух. Снова взмах. Снова свист.       Лунный свет заливал все вокруг, как пролитое молоко. Одинокая тень в саду остановилась перевести дыхание. Юный охотник чувствовал, как ткань его черной накидки прилипла к спине. Пот градом катился по его лбу, пока он завороженно любовался блеском клинка, отражавшего призрачный свет.       «Если будет нужно, я стану тренироваться даже ночью,» — решительно подумал он, увидев отражение собственных глаз в сверкающем лезвии. Он хотел стать лучше. Стать примером для всех. Стать тем, о чьем достоинстве все будут вспоминать с содроганием даже спустя сотни лет. Оставить такой след, который ничем не стереть из истории. Если ради этой цели придется жертвовать сном, это ничтожная жертва.       Кайгаку был самым счастливым человеком на земле, когда узнал, что принят в ученики Джигоро Куваджимы — не кого попало, а бывшего столпа грома. Дыхание грома, его поразительно быстрые, красивые и в то же время опасные техники восхищали, и Кайгаку освоил их все. Но только не первый стиль, он оставался нерешенной загадкой, не дававшей спать по ночам. Потому что он все никак не поддавался ему.       В отличие от тряпки Зеницу. Этот лентяй и нытик раздражал до скрипа зубов, все время жаловался на трудности, заливался слезами и прятался от тренировок. Кайгаку отдал бы себя всего ради того, чтоб успешно закончить обучение у такого великого человека, как Шихан, а Зеницу же… Порой казалось, что он отдал бы последнее, лишь бы успешно сбежать.       Слабые люди вызывали у Кайгаку отвращение.       Юноша вытер пот со лба широким рукавом и покосился в сторону дома. Старик уже спал, как и этот неудачник. Учитель не понимал, что нытье никак не поможет Зеницу стать сильнее, еще и хотел, чтобы они научились работать вместе и стали его наследниками вдвоем. Эта несправедливость всегда выводила Кайгаку из себя. Старик ставил трудолюбивого старательного ученика в один ряд с трусливым слабаком. Какой позор. Кайгаку давно решил, что чтобы научиться первому стилю, он будет тренироваться день и ночь. Ради того, чтобы показать наставнику, что Зеницу ему в подметки не годится. Что ему будет достаточно одного наследника — того ученика, который сумел освоить абсолютно все стили.       Выдохнув весь воздух из груди, парень снова взмахнул катаной. Мышцы рук ныли, но эта боль была приятной, ведь она означала прогресс. Вскоре юноша совсем выдохся и решил дать себе еще один перерыв. Вернув клинок в ножны, Кайгаку направился к тому персиковому дереву, что росло в отдалении от остальных. Спелые персики свисали с ветвей, некоторые поблескивали под ногами, прячась в траве.       По какой-то непонятной причине, персики ассоциировались у него с Зеницу. Конечно, это потому, что каждый раз, когда они поспевали, плакса проводил у этого дерева каждую свободную минуту и набивал карманы фруктами. И совершенно не обращал внимания на то, что Кайгаку занял это дерево первым. Пускай это было негласно… Но все же! Уже пару лет они проводили здесь время — на отдыхе или изнуряющих тренировках. Кайгаку и сам любил персики, но то, что они заставляли его лишний раз вспоминать о нытике, раздражало безмерно. Ему казалось ненормальным то, что он слишком часто думал о Зеницу. С другой стороны, его не удивляло то, что именно персиковое дерево навевало на него мысли о втором ученике Шихана — все-таки он очень редко бывал здесь один, без Зеницу. Сорвав один плод, парень впился в него зубами и замер.       «Что-то не так,» — он ощутил, что во дворе учителя есть кто-то еще. Кто-то, кто не спит и движется прямо в его сторону.       Громкий шелест травы за спиной привлек его внимание и вернул бдительность на место. Выхватив меч из ножен, юный охотник обернулся. Покатился надкусанный персик, теряясь в траве. В ту же секунду нечто сшибло его с ног с такой скоростью, которую он не ожидал увидеть среди ночи в родном саду. Кайгаку упал на спину и сдавленно ахнул, ощутив острую боль в руке, которой машинально прикрылся.       «Демон! Это демон!» — паникующие мысли ударялись о стенки черепа. Чудовище навалилось на него всем весом, рыча и пуская слюни, вгрызаясь в него, как хищный зверь в добычу. Кайгаку в бешенстве стиснул зубы, вспомнив одну из ночей, когда ему довелось встретиться со своим первым демоном. И тогда, и сейчас он твердо себе сказал: «Никогда в жизни. Я не стану. Чьей-то добычей!».       Вдруг что-то ударило в грудь. Такие удары наносит ужас, пробежавший током из головы в самое сердце. Кайгаку заметил полы ярко-желтого хаори и светлые пряди волос, упавшие на обезумевшие нечеловеческие глаза, и его пальцы задрожали на рукояти клинка. Болезненный как удар молнии шок на миг парализовал его.       Этого демона он уже давно знает. — Зеницу?! — прорычал Кайгаку с дрожью в голосе, пытаясь сбросить с себя нападавшего и одновременно теряясь среди собственных мыслей. «Как это вообще возможно?! Он же… Он же спал дома!» — Кайгаку точно знал, что дома безопасно благодаря благовониям глицинии, и упражнялся в саду по ночам на свой страх и риск, однако он совсем не был готов увидеть демонический оскал на таком знакомом лице.       Тишина ночи давила на слух, пульс стучал в голове все чаще и чаще, пот смешался со злостью и страхом. Кайгаку выкрикнул это имя еще раз, но Зеницу не реагировал и с большей настойчивостью сжал клыки, позабыв, кем он был буквально несколько часов назад. Он вел себя так, как никогда прежде. Он больше не был собой, жалким плаксой и позорным слабаком. Ядовито-желтые глаза горели невообразимой яростью и ненавистью, не помещавшейся в человеческом теле. Теперь он стал жалким проигравшим и позорным демоном! Гнев вскипел в венах, и его стало больше, чем страха. — Гр-р! — вывернув вторую ладонь, Кайгаку ударил его по лицу так сильно, как только мог. — Подавись, урод!       Этого оказалось достаточно, чтобы пока еще слабый демон разжал зубы. Юный охотник оттолкнул его и сам откатился в сторону. Колючая боль не переставала давать о себе знать, Кайгаку мельком взглянул на прокушенный рукав хаори, осознав, что монстр успел попробовать человеческой крови. Его крови! Кайгаку стремительно вскочил на ноги с мечом наготове. Никогда в жизни он не станет чьей-то добычей. Особенно такого червяка, как Зеницу!       Прохладный ветер зашелестел травой и пошевелил рукава желтого хаори. Кайгаку замер напротив парня, который тренировался с ним сегодня днем. Парня, который совсем недавно был человеком. Слабым, хилым и безвольным, но человеком. Глядя на то, как Зеницу прошелся языком по окровавленным губам, Кайгаку понял — теперь в этом парне не осталось ничего человеческого.       В темноте ночи из тени персикового дерева на него пристально смотрели два горящих огонька. Демон стоял неподвижно, и весь его вид говорил о том, что он намеревается напасть повторно. Широко открытые глаза хищно следили за каждым движением, словно пытались предугадать следующие действия противника — противника, которого он узнал достаточно хорошо за годы обучения у Шихана. Кайгаку очень не понравилось, что монстр не бросается на него бездумно. «Ну и ну, плакса, только сегодня ты впервые в жизни включил голову?!» — не без злобы подумалось Кайгаку.       Резко, взмахнув когтистыми руками, по-звериному оскалившись, чудовище с лицом бывшего товарища вновь бросилось в атаку.       «Сосредоточься!» — Кайгаку вознес клинок над головой, и время вокруг словно остановилось. — «Ты станешь великим охотником, ты будешь убивать таких сотнями!».

— Эй, Кайгаку!

Я выпросил у дедули данго! — сквозь пелену воспоминаний ему

явилось довольное лицо в обрамлении светлых волос.

Сияющие глаза, улыбка до ушей.

— Сегодня он похвалил меня за успехи в первом стиле

дыхания грома! —

он явно гордился этой

маленькой победой. — Только и можешь, что клянчить.

Вместо того, чтобы обжираться

сладким, лучше бы занялся делом, — обрубил его радость на корню Кайгаку.

— Дыхание грома — это не один

только первый стиль.

За что тебя хвалить?       В ответ Зеницу протянул ему одну палочку с рисовыми шариками,

и Кайгаку даже опешил. — Это ты так вредничаешь,

потому что тоже хочешь. Я и тебе взял.

      «Черт! Как же ты меня бесишь!».       Кайгаку вильнул в сторону, отработанными движениями переставляя ноги, и с силой ударил рычащего демона рукоятью катаны по голове. Ноги Зеницу подкосились, и он безвольно рухнул на землю, как тряпичная кукла. Кайгаку не мог отдышаться и не сводил с лежавшего без звуков людоеда взгляда, направляя на него лезвие катаны. Желтое хаори распласталось по зеленой траве, на приоткрытых губах застыла кровь. «Не верю…» — сдвинув темные брови, Кайгаку присмотрелся. Сердце колотилось где-то в горле. — «Такие большие клыки! Вот черт, шутки и правда закончились. Плаксу обратили в демона!».       Парень зажал свою рану, плотнее обмотав рукав хаори вокруг руки. Жжется… «Если плаксу обратили в демона, тогда… Тот, кто его обратил, где-то рядом!» — осознала встревоженная боем голова. В ужасе оглядевшись и тщательно вслушиваясь в окружающие звуки, Кайгаку с облегчением и одновременно досадой понял, что второго нападения не будет. Вероятнее всего, настоящий демон ушел далеко и найти его будет трудно. Это значит, что этой ночью на одного монстра стало больше!       Задержав взгляд на Зеницу, парень вздрогнул. «Кем бы он ни был раньше, теперь он тоже настоящий демон, я не могу просто оставить его тут валяться. Нужно…».       Рука стиснула меч, так сильно, что пальцы задрожали. Зеницу лежал в свете луны совсем неподвижный, словно мертвец. В остальном он выглядел совершенно по-обыденному, словно просто прилег отдохнуть под деревом в окружении персиков и уснул. Кайгаку поморщился. На губах застыл вкус персика, который он успел откусить до появления монстра, и сейчас из-за этого было тошно. Утерев рот, парень вспомнил, как несколько раз находил Зеницу спящим здесь же. Да, в такие моменты хотелось разбудить его пинком, но все же… В те разы все еще было в порядке. А сейчас сложно обмануться воспоминаниями о былых днях. Перед ним лежал человек, чьи лицо и шея были алыми от чужой крови. У Кайгаку не укладывалось в голове, что с Зеницу могло случиться именно это. Он не просто погиб в бою с демоном. Он стал демоном.       А со всеми демонами нужно поступать соответствующе.