Снег падает вверх

К счастью, у них получилось собраться вместе на эти рождественские каникулы. Элисон предложила простую, казалось бы, идею: махнуть в Нью-Йорк, устроиться в просторных апартаментах где-нибудь в центре, погрязнуть в глупых комедиях и дорогих напитках, на Рождество закидать друг друга смешными подарками, а в новогоднюю ночь завалиться на Таймс Сквер и скандировать обратный отсчет, пока разноцветный шар будет опускаться вниз. Именно так они и могли бы провести каникулы в прошлом году. Эта идея приносила с собой воспоминания о боли, и от этого была еще более привлекательной. Они смогли это провернуть, в конце концов. Сейчас Нил стоял на небольшом балконе, они курили вместе с Эндрю, как когда-то во время их отдыха в горах. Они молчали, в голове Нила мелькали картинки из моментов этой недели. Он хотел сохранить их навсегда в своей памяти, потому что сейчас они казались ему нереальными, но в то же время слишком уж настоящими. От этого ощущения дыхание сбивалось. Это были их первые рождественские праздники, когда не было груза и страха, висевших над ними дамокловым мечом. В новогоднюю ночь они действительно пошли смотреть на шар. На Таймс Сквер было не протолкнуться, как и всегда. Вся площадь была заполнена шумом, смехом, со всех сторон слышались разные голоса и языки, английский сменялся французским, который потом вдруг оказывался китайским или, может быть, испанским, они смешивались в одну счастливую какофонию. В Нью-Йорке стояла красивая теплая зима, шел легкий снег, но на Таймс Сквер было так много людей, что снежинки таяли в разгоряченном воздухе, почти не долетая до толпы. Они блестели где-то над головой, переливались от света бесчисленных неоновых вывесок и экранов, и исчезали. Новогодний шар казался таким маленьким в высоте. Нил представлял его себе чем-то большим, хотя ему показывали видео с прошлого года, и он должен был знать, чего ожидать. Шар менял свои цвета, из золотого в голубой, из голубого в красный. А потом вдруг начал опускаться вниз, начался обратный отсчет, который промелькнул так быстро, пока не осталось пары секунд. Люди кричали хором. Четыре, три, два, один. Когда загорелись огромные цифры нового года, раздался всеобщий шум, но он не был неприятным и резким, скорее, обволакивающим. Каждая пара (да и не только пара), как и подобает традиции, поцеловалась. Мэтт и Дэн прилипли друг к другу так, как будто участвовали в всеобщем соревновании на лучший новогодний поцелуй. Ники пытался вовлечь в это и Эрика, но тот был предельно порядочен и ограничился скромным, но нежным поцелуем в губы. Ники все равно был более чем доволен. Эндрю коснулся рукава пальто Нила. Они задержали дыхание на пару секунд (Эндрю никогда не признается в том, что тоже это почувствовал). Фрэнк Синатра запел из динамиков на всю площадь, как и в прошлом году, как и в позапрошлом, но каждый раз — как будто по-новому. В общем, все прошло очень странно и замечательно. Они вернулись домой около двух часов ночи. В квартире запахло жареными ребрышками, шампанским, которое искрилось в бокалах Элисон и Рене, и еще тем сладким запахом карамельных палочек, висящих на елке. То, как эта елка наряжалась к Рождеству — отдельная история, с матами и веселыми спорами. Подвыпивший Мэтт поглядывал сентиментальным, влюбленным взглядом на Даниэль, и его лицо от этого делалось таким забавным, что Ники не упускал возможности подшучивать над ним. Они все были расслаблены, пьяны и много смеялись, даже Аарон. Приятнее всего было смотреть на Кевина. Он еще не привык к своей свободе, пусть с той впечатляющей встречи с Ичиро и прошло много месяцев, но его прогресс был виден на его лице. На Рождество Нил в какой-то момент сказал ему: «Не гунди, экси никуда не убежит за неделю». И Кевин действительно перестал гундеть. Поразительно. В этом районе, где Элисон сняла для них апартаменты, не было толпы, чье дыхание согревало бы воздух. То тут, то там слышались хлопки петард, вспыхивали салюты. Снег падал вверх. В абсолютном безветрии снежинки кружились медленно, были легче воздуха и игнорировали гравитацию. Они залетали и на их балкон. Опускались на светлые волосы Эндрю, замирали на ресницах. Нил чувствовал, как они тают и на его лице. Тут не было холодно, тепло из гостиной согревало ноги. Нилу хотелось так много сказать, но в тоже время не нужно было говорить ничего. Присутствие Эндрю рядом с ним было таким правильным, таким сильным и таким важным, что Нил просто не знал, что делать с этим нахлынувшим осознанием. Где-то позади них раздался громкий смех, звон бокалов. Пальцы Эндрю опустились на лицо Нила, они были холодными. Нил последовал за этим прикосновением без единого сомнения. Их поцелуй был окружен снегом и мигающими огнями гирлянд, в нем было теплое дыхание и уже привычный, дымный запах сигарет. Нил осторожно положил руки на плечи Эндрю, ощутил под влажной от растаявших снежинок тканью живое, родное тело и подумал, что сейчас взорвется от этого чувства. Ужасного, прекрасного чувства. Глаза под закрытыми веками защипало от чего-то горячего. — С новым годом, Эндрю, — тихо сказал Нил. Эндрю посмотрел на него, почти не отстраняясь. Подобная близость была новым, хрупким осознанием между ними, которое формировалось постепенно, осторожно в течение всех этих месяцев. Когда-нибудь, оно достаточно окрепнет. — Если ты собрался плакать, то я не хочу на это смотреть, — сказал Эндрю. Нил усмехнулся. И подумал, что да, именно это он и сделал бы, если бы мог. Что-то внутри него сжималось от осознания, облегчения, страха и мягкой, щемящей боли, но это ощущение было слишком хорошим и приятным. Просто невероятным. — Давай уйдем куда-нибудь, — сказал Нил. — Хотя бы в отдельную комнату. — Хорошо, — согласился Эндрю. — Только я пойду первым. Если Ники что-нибудь ляпнет насчет того, что мы уходим вместе, я испорчу всем веселье его разбитым носом. Буду ждать тебя в нашей комнате. Нил рассмеялся, провожая Эндрю взглядом. Слово «наша» звучало в воздухе, как нечто невероятное, как что-то, до чего он раньше не мог дотянуться, как бы ни старался. И сейчас оно было реальным. Настолько же реальными были голоса его близких людей, новый день, наступивший пару часов назад и ощущение поцелуя во рту. Нил посмотрел вперед, на улицы внизу, подсвеченные теплыми высокими фонарями, на мигающие елки в каждой первой витрине. Он попробовал заглянуть дальше, вздохнуть полной грудью, потому что теперь мог себе это позволить. Ведь вот оно, будущее, прямо на ладони. Через пару лет Мэтт обязательно сделает Даниэль предложение, и она согласится; Рене свяжет свою жизнь со спасением жизней и душ, она встретит того человека, который сделает ее сильнее, может быть, этот человек уже рядом; Аарон позволит себе любить, ни на кого не оглядываясь, возможно, он станет врачом, все в его руках; Кевин выиграет олимпиаду по экси вместе с Нилом, хоть и останется таким же занудой; Элисон, как и всегда, будет блистать; раны Жана превратятся в шрамы, но он справится, потому что обретет новую семью; Ники будет улыбаться Эрику каждый день, не смотря ни на что; а Эндрю… Эндрю ждал его в комнате с ужасной звукоизоляцией. Апартаменты были шикарными, но стены здесь все равно что картонные, и Нилу сейчас было абсолютно все равно, пускай все слышат, насколько он счастлив. Все будет хорошо. И это больше не казалось несбыточной мечтой, не было оно и сарказмом, так же как не было и мантрой, произнесенной из отчаяния. Они нашлись поломанными, но собрали друг друга по кусочкам, и это было так ценно. Все действительно будет хорошо.