Никогда и возможно

            Невыносимо. Невыносимо знать, что человек, чьё имя на твоём запястье предназначен самой судьбой и по той же причине вы возненавидите друг друга. А ещё более невыносимо понимать, что вы уже встретились с ним, но, чёрт побери, просто не обратили на это внимания. Глупо, правда?       Антон неотрывно смотрит на своё правое запястье, словно если он отведёт взгляд, то выженная под кожей гравировка этого чёртового имени исчезнет.       Точно чьм-то каллиграфичным ровным почерком огнено-золотыми буквами выведено на бледной коже: «Арсений».       Арсений. Сеня? Нет, глупо. Арс. Коротко. Понятно. Харизматично. Просто идиально.       Шаст откидывает голову на подушку и смотрит в потолок. Роковой день настал, а он пропустил в толпе свою судьбу. Хотя, стоит ли думать об этом человеке, если они никогда не будут вместе? Просто потому что никогда никто не хотел умирать за миг счастья. Никогда никто не хотел умирать слившись губами с самым дорогим отравленным подарком судьбы. Антон не исключение.       Возможно они постречались где-то в толпе, пока Шаст сталкивая прохожих бежал по направлению в школу, чтобы не получить нагоняй от физика. Кого он встретил пока бежал? Юношу с тёмными волосами, чуть ниже себя ростом. Молодую маму с коляской. Преподавателя русского языка из школы напротив его дома. Соседа алкаша. Соседя семьянина. Соседа… Нет, всё не то. Все эти люди не могли быть его человеком. Глупо и прискорбно.       Шастун отворачивается к стенке и думает, что он встретится с этим человеком совсем скоро. А еще он думает, что лучше бы это никогда не произошло.

***

      — Идёшь тусить вечером? — Ирина смотрит на друга, отвлёкшись от своего отражения в маленьком зеркальце и рука с ярко-красной помадой застывает на нескольких сантиметрах от пухлых губ.       Антон прикуривает сигарету и затягивается пару раз, выпуская белые кольца дыма, которые порывом ветра несутся прямо в лицо Иры заставляя её поморщиться и недовольно хмыкнуть.       — К Бондаренко? -Шаст выдыхает, и пялит куда-то в даль. С двадцать первого этажа, на котором жила его подруга было видно, кажется, всю Москву. Ирина кивает продолжая наносить помаду на губы причмокнув пару раз, тем самым равномерно разнося помаду. -А стоит? Или ты зовёшь меня на случай неудачного подката?       — Именно, мой дорогой друг, — Ира убирает назад в косметичку всю свою «дребедень» и садится рядом с Шастом на подоконник своей комнаты. -Может у него получится удивить меня и я согласшусь с ним замутить.       — А если нет, то мы будем пить до потери сознания?       А если нет, то мы будем пить до потери сознания. — соглашается девушка. — Дай затянусь.       Антон отстраняет сигарету от своих губ, поднося их к накрашенным Ириным, та обхватывает зубами фильтр, зажимает кнопку, делает затяжку и выдыхает.       — Что-то новенькое, -констатирует факт Кузнецова -Это не Ротманс, другой вкус кнопки.       — Винстон, — довольно улыбается Антон, сигареты хватает на последнюю затяжку и она летит вниз с окно, потухая ещё на десятом этаже.       Иры берёт в руки расчёску лежащую рядом и проводит по осветлённым волосам. В квартире тихо, её родители будут только завтрашним вечером, к этому времени Кузнецова и Шастун должны были отойти от алкоголя и отрепетировать, каким серьезным тоном они будут врать родным, что сидели дома и делали уроки у самой Иры. Они им, конечно, не поверят, но это не имеет значение.       — Кстати, нашёл?       Шастун даже не поворачивает голову в сторону подругу, прекрасно понимает, о чём она. Юноша тяжёло привалился затылком к бетонной стене и прткрыл глаза.       — Нет, понятия не имею, кто такой этот Арсений. — за произнсёмнным следует тяжёлый вздох.       — Знаешь, оно и к лучшему, меньше знаешь — крепче спишь. Не нужен он тебе, всё равно, от этой связи только одна боль.       Антон понимает, что подруга возможно права. Впрочем, даже не возможно.       В свои семнадцать лет, Ирина Кузнецова уже повстречала свою судьбу, человека, которого ей пришлось возненавидеть всей душой. Благо, у этого мужчины уже была жена и даже дети. Так что уже через пару недель имя «Павел» на её левом запястье потеряло свой цвет, а после и вообще исчезло, оставив после себя только глубокий, но небольшой шрам на венах. И теперь Ира не могла что-либо чувствовать по отношению к Павлу Алексеевичу Воле, классному руководителю её класса.       — Мир жесток, да? — усмехается Шаст.       Ира лишь грустно улыбается. Она не отвечает на риторический вопрос.

***

      В помещении жарко, усилитель выкручен на полную и музыка бьёт прямо в барабанные перепонки. Алкоголь льётся из стакана в стакан. Крики, маты, шум, всё слилось в одну симфонию.       Шаст лениво перекатывает кубики льда в стакане с второсортным виски и выдыхает клубок белого дыма из лёгких. На тусовке у Саши собралсь чут ли не вся школа. Интересно, как он объяснит пустые бутылки от виски и точно полтиник бычков под окном их квартиры? Соседи стучали, звонили в дверь, угрожали вызвать полиция, но, кажется решили не связываться с малолетками.       Антон допивыет до дна и тушит бычок об стеклянную пепельницу. У Иры и Бондаренко, похоже, все сложилось. Шаст тяжело вздыхает, встаёт и собирается пойти к выходу, слишком эта атмосфера давит.       Тук-тук. Тук-Тук. Тук-ту.       Сердце бешенно стучит. В крови словно поднялся адреналин, перед глазами всё плывёт и явно не от выпитого алкоголя. Ладони вспотевают, ноги подкашиваются. В животе летают…бабочки?       В помещение жарко, наверно прямо как в Аду. Вокруг него танцуют люди, что-то крича в пьяном угаре. В другой части комнату сейчас начнётся драка, возможно в соседней комнате изнасилуют пьяную одноклассницу.       А на Антона смотрят два бездоных океана. А у обладателя этих глаз на запястье высечено: «Антон».       А у них обоих кончается кислород.       Антон стоит в оцепенении. Вот он. Нет ни малейшего сомнения, а в подтверждение всему, что разрывает юношу изнутри запястье начинает жечь.       Арсений одним глотком осушивает пластиковый стаканчик. Он уже не смотрит с торону Шастуна. Нет смысла. Но что делать, если зелёные глаза манят? Потому что любит? Нет, потому что ненавидит.       Ну что, потягаемся в чувствах, моя ошибка Вселенной?

***

      Ходить в школу становится ещё более невыносимо. Ещё более невыносимо видеть Арсения. Ещё более невыносимо чувствовать, что разбил бы лицо этому человеку об раковину в туалете, понимать, что твоя душа переполнена негавистью к этому человеку, только потому что так решила Вселенная.       А ещё Антон думал. Возможно у Арсения мягкие волосы, в которые Шаст мог бы зарываться пальцами по утра. Возможно у него сухие потресканые губы и они нуждаются в губах Антона. Возможно у его ошибки сильные, но нежные руки, которыми он бы обнимал Антона за худощавую талию и отбирал сигареты.       Но когда поднимал глаза от своей тетради к ряду у окна, к человеку сидящему на второй парте понимал: Никогда.

***

      -Сердце жжёт от ненависти, да? -Ира гладит друга по волосам, когда тот скрючился от боли в груди у неё на коленях. — Потерпи, скоро пройдёт. Может он с кем целуется, или… Ну ты сам понимаешь. Я тоже такое чувствовала, когда Воля был со своей женой.       Антон шипит прикусив губу. Сука. Больно. Перед глазами пелена. С каждым днём боль в груди становилась сильнее, в особенности, когда он встречался взглядом с ним.       — Это даже как то странно, что только ты чувствуешь боль, по идее Арсений сейчас должен валяться на полу и рыдать в голос от боли, — оглашает мысли в слух подруга, — Если только ты не…-Антон приподнемается на логтях смотря на Ирину уже догадываясь, что она хочет сказать. — Влюблён в него.       Антон молча укладывает голову обратно. Антон думает, что возможно он не хочет умирать.

***

      Как бы не старался не получилось. Антон умирал от собственной любви, и понимал, что если он не справится, то умрёт. Умрёт ни за что. Хотя Арсений будет освобождён от их связи. Он сможет любить. Но разве это честно, если Антон будет лежать в гробу?       Ира встречалась с Сашей и давно не виделась с Антоном. И в этот день, её, кажется, привёл сам Дьявол.       — Страдаешь, да? -усмехается подруга. Она странная. Сейчас она не похода на себя. Под глазами залегли тени, а взгляд её безумен. Что этот ублюдок сделал с ней? — Хочешь решу все твои проблемы одним махом?       Ира достаёт из своей сумочки маленький пакетик белого порошка. Возможно Антон сейчас встанет и резкой пощёчиной приведёт подругу в чувства. Возможно выкинет этот чёртов пакетик с пятого этажа своей квартиры. Но в душе понимает — никогда.

***

      А Арсений стоит прожигая взглядом своё запястье, на котором остался только шрам по венам. Его имени больше нет. И Арсений понимает, что возможно Антон ещё влюблён в него. Он видел этот взгляд. Но видя безразличное лицо Шасуна и запавшие тёмные тени под глазами осознаёт — никогда.