Хочу просто лежать у моря

      — Что по ближайшим планам? — из динамиков телефона доносится голос одного из самых близких людей. Девушка сладко зевает, прежде чем ответить на вопрос: время переваливает за полночь, и в сон уже клонит обоих. Они держатся из последних сил, чтобы не заснуть раньше, чем услышат от собеседника: «Спокойной ночи и сладких снов». Получается так далеко не всегда, но полуночные телефонные разговоры после её поздних репетиций к концерту в последние пару недель уже стали не столько своеобразной традицией, сколько спасением от невозможности увидеться лично — совсем без общения протянуть они не в состоянии.       — У меня в графике перерыв намечается недельки через три, — с наслаждением тянет Юля, поудобнее устраиваясь на диване с чашкой чая. — Думаю, что было бы неплохо сгонять куда-то… в Дубай, например.       — Активный отдых? — раздаётся смешок Марка на другом конце провода.       — Ага, конечно, — она заливается смехом, с трудом не разливая чай на диван. — Какой, нафиг, активный отдых? Я так за этот год умаялась, что просто хочу лежать у моря.       — Для этого нужно лишь собраться и уехать на море.       — Ну вот этим и займусь в ближайшее время.

***

      «Хочу просто лежать у моря», — Паршута даже подозревать не могла, что эта фраза, сказанная Марку в одном из телефонных разговоров, может восприниматься в таком смысле. Как оказалось, может.       Юля от души матерится, пиная пуф, стоящий у стены: ситуация обидная до такой степени, что хочется по-детски разреветься от досады. Шумно вдохнув носом воздух, она скатывается спиной по стене и, схватив лежащий рядом телефон, строчит Тишману сообщение в мессенджере.

Помнишь, я говорила тебе, что хочу просто лежать у моря? 9:37

Так вот, у Марины положительный пцр, а нас с ма заперли на недельный карантин 9:37

И теперь я просто лежу в отеле, зато У МОРЯ 9:38

      Стены номера надоедают уже под конец первого дня карантина, от радостных криков отдыхающих за окном хочется заткнуть уши, да и холод в отеле никак не улучшает ситуацию. Это всё давит с такой силой, что хочется взвыть — неспроста всё-таки в первом сезоне «Маски» её так упрямо старались разглядеть в волке.       На второй и третий дни Юле хочется лезть на стену: ленты в социальных сетях после очередного обновления каждую секунду не выдают ничего нового, строки для новых песен в таком настроении не пишутся совершенно, а доставать друзей километрами новых сообщений кажется чем-то неправильным.       Под конец четвёртого дня Паршута от скуки и очередного желания взвыть позирует сама себе в зеркало на потолке, думая, чем ещё можно заняться в условиях карантина. В голову неожиданно приходит весьма дурацкая идея для кадра, противиться которой нет никакого желания. Юля, загоревшись этой мыслью, предварительно прячет бретели маечки из шёлкового комплекта, чтобы обнажить плечи с россыпью родинок и выступающие ключицы, и долго крутится на кровати, пытаясь найти нужный ракурс для снимка. Поджимая пальцы на ногах от сладкого предвкушения того, что ей будет за подобную шалость, когда она вернётся в Москву, девушка отправляет одно из сделанных фото Марку с подписью «Тебя тут не хватает», звучащую в данном контексте довольно двусмысленно. Она запоздало замечает, что одеяло из-за неудачного движения ногой в процессе поиска нужного ракурса чуть сползает вниз, демонстрируя верхнюю часть груди. Слишком запоздало — сообщение оказывается не только отправленным, но и, что удивительно, прочитанным. Юля!.. Какого чёрта ты творишь?! 21:14 Я всё ещё надеюсь, что до твоего возвращения не сойду с ума от подобных выходок)) 21:15

Ты бы только знал, как сильно мне сейчас хочется спеть строчку из «Плохой девочки»)))) так в тему будет))

21:17

Ведь ты уже решил, что будет делать все наверняка плохая девочка: D

21:18

Потерпи, осталось всего ничего, скоро прилечу)

21:20

***

      Юля и представить себе никогда не могла, что будет весь полёт сидеть как на иголках, сгорая от нетерпения, когда наконец прилетит из жарких стран в заснеженную холодную Москву.       Квартира встречает привычным для зимнего сезона теплом, ярко контрастирующего с номером в Дубае, и ощущением чего-то до боли родного, которого ей так не хватало почти две недели за границей.       Телефон, находящийся до этого момента в заднем кармане джинсов, оказывается в руках с открытым в одно мгновение WhatsApp. Возле контакта «Маааrk» горит надпись «в сети», и Паршута, едва не прыгая до потолка от радости, строчит новое сообщение.

Я наконец-то дома

1:13

Не верится даже, если честно, что это свершилось

1:14

Свершилось чудо?)) 1:17 Встретимся сегодня днём? 1:17

Можно я сейчас приеду?

1:22

Жду 1:22       Этого лаконичного сообщения хватает, чтобы тут же вихрем сорваться с места, оставляя на столе недопитый чай, и начать собираться, не отпуская сладкого предвкушения того, чем закончится этот визит — тут даже провидцем быть не надо, чтобы наверняка знать, что произойдёт.       — Ма, я тебя оставлю, ладно? Мне очень нужно до одного человечка сгонять. Я потом всё объясню, — Юля бегло целует ничего не понимающую маму в щёку, застегивая на ходу куртку, и выбегает из квартиры, устремляясь вниз по лестнице.       Автомобиль приветливо мигает ей фарами после нажатия кнопки на ключе, после чего девушка моментально оказывается на водительском кресле и, пристегнувшись, выруливает со двора. Пробок на дороге в довольно поздний час не наблюдается — большинство предпочитает сидеть дома, а не разъезжать по ночному городу, — поэтому до Марка она добирается в рекордные двадцать пять минут, при этом умудряясь не нарушить ни одного правила.       Юля нервно перебирает пальцы в нетерпеливом ожидании встречи, пока едет на лифте до верхнего этажа, и с улыбкой отмечает тот факт, что время на часах совпадает с названием одной из её песен, строчки которой через пару мгновений будут очень в тему.

2:02 — время встречи

Как всегда безупречен

Обнимаешь за плечи

      — Я скучала, — переступая порог квартиры, с особыми нотками в голосе шепчет Паршута вместо приветствия, утопает в его объятиях в ту же секунду и целует его напористо, отнюдь не нежно — наоборот, резко, рвано, вкладывая в этот жест все накопившиеся за эти пару недель эмоции и чувства. Не разрывая поцелуя, стягивает куртку, на ощупь находя вешалку и оставляя вещь на крючке. Марк отрывается на секунду, с лёгкостью читая её желания в глубине карих глаз, которые сейчас из-за расширившихся в полутьме зрачков кажутся очень близки к чёрным, а после, запуская пальцы в мягкие светлые волосы, пахнущие чем-то сладким, целует девушку так, что у неё подкашиваются ноги от переизбытка бушующих внутри чувств.       По пути в спальню они собирают спинами все углы в квартире, но сейчас на это плевать совершенно: ощущения, которые они дарят друг другу, важнее в сотни тысяч раз, если это вообще измеримо. Юлина толстовка, которую она забрала у него почти месяц назад, оказывается на полу, следом летит его футболка, её джинсы, его спортивные штаны, бельё — они обнажают не столько тела, сколько их ярко пылающие чувства и невыносимую тоску друг по другу, измеримую двумя неделями Юлиного отдыха, которые кажутся им вечностью, не меньше.       Марк покрывает лёгкими, невесомыми поцелуями каждый миллиметр её кожи, держится из последних сил, чтобы не оставить пару ярких пятен на шее, обводит кончиками пальцев каждый изгиб, каждую родинку особенно остро чувствующего сейчас тела, и Юля наконец осознает, что с ним она впервые не представляет, куда ещё лучше. Но с Марком все возможные границы в её голове расширяются с каждой секундой.       — Юль, — Тишман прерывается на секунду, разрывая поцелуй и глядя прямо в глубину затуманенных желанием карих глаз, которые сейчас кажутся почти чёрными. Однако важный сейчас вопрос с губ слететь так и не успевает.       — Замолчи, — шипит Юля, вновь затягивая его в поцелуй и несильно царапая отросшими ногтями спину мужчины. — Забей на всё сейчас, ладно? Всё под контролем, — он думает ровно секунду, а после кивает в ответ, понимая, что сохранять голову холодной и думать о последствиях сейчас никак не получается — то, что происходит сейчас, в настоящем, затягивает не слабее, чем самый сильный водоворот.       Он входит в неё мягкими, плавными толчками. Она в ответ чуть выгибается в спине, не замечая, как с губ срывается тихий протяжный стон, поджимает пальцы на ногах, царапает его спину и пытается поймать своими губами его, чтобы оставить на них поцелуй. Это так невыносимо… до мощных взрывов внутри и хриплого шёпота.       Они подстраиваются друг под друга с лёгкостью, интуитивно чувствуя, что именно нужно другому, ловят общий ритм, в котором кайфуют оба, боятся свихнуться от переизбытка чувств и эмоций, потому что таких ощущений, которые открываются перед ними в этих отношениях, ни он, ни она не испытывали до этого ни разу.       Паршута впервые ловит себя на мысли, что для такого нужно не просто знать человека от и до, а чувствовать друг друга на уровне подсознания, совпасть настолько, что можно понимать без слов. А они совпали практически каждой клеточкой из тридцати триллионов имеющихся.

***

      Юля прикрывается тонким одеялом, пытаясь сохранить тепло разгорячённого тела, и по-кошачьи перекатывается на живот, отчего растрёпанные волосы мягко спадают на плечи. Она упирает взгляд в лежащего рядом Марка, разглядывая каждую чёрточку расслабленного лица.       — Ты так на меня смотришь, — улыбается Марк, подхватывая её ладонь в свою, и подносит её к губам, оставляя на ней несколько лёгких поцелуев. — Словно я центр Вселенной, не меньше.       — Кто бы говорил, — Паршута широко улыбается в ответ, проводя тыльной стороной ладони по чуть колющейся щеке. — Стоп! — в голову внезапно приходит осознание того, что она умудрилась перепутать числа. — Блин, я забыла…       — Юль, не пугай, у тебя такое лицо, словно случилось что-то серьёзное.       — Пока не случилось, но может… Мы похоже слишком сильно соскучились друг по другу, что совершенно забыли о предохранении… вообще любом… Я ещё и в датах запуталась, а «безопасные» дни, как оказывается, закончились… Чёрт! — девушка стыдливо прячет лицо в ладонях, чувствуя себя безалаберным подростком, а не взрослым человеком, ответственным за свои поступки.       — Не вижу никакой проблемы в этом, — Марк пожимает плечами, стараясь спрятать улыбку. — Юляш, ну чего ты? Всё ж хорошо.       — Ну не тебе же в таком случае вынашивать и рожать, — Паршута сдерживается, чтобы не запустить подушкой в его счастливейшее лицо, пытаясь понять, как она так сильно просчиталась в днях, и мысленно костеря себя за такую невнимательность и безответственность.       — Зато я смогу потом вставать к ребёнку по ночам, пока ты будешь отсыпаться, — не сдерживает улыбки мужчина.       — Ты понимаешь, да? — Юля смеётся в голос от абсурдности ситуации. — Мы обсуждаем сейчас мою беременность, хотя понятия не имеем, есть ли она вообще.       — Будет однажды в любом случае, веришь? — Тишман очерчивает большим пальцем её скулу, заставляя её замереть от прилива щемящей нежности. Девушка кивает в ответ.       — Помнишь, я говорила тебе, что хочу просто лежать у моря? — Паршута на секунду прикрывает глаза, стараясь вспомнить внутренние ощущения от шума прибоя, и улыбается мысли, что с Марком ощущения точно такие же, даже лучше. — Так вот… моё море — это ты.