Lo que quiero y necesito

Алекси не терял надежды на то, что однажды он проснётся и увидит, как его светловолосый голубоглазый принц стучит в окно и машет рукой, прося выйти к нему и сбежать далеко-далеко из заточения. Один раз парень проснулся, подошёл к подоконнику, чтобы посмотреть на первый снег, и увидел за окном… его. Йоэль стоял около ворот и пытался взломать железный замок. Алекси начал барабанить по стёклам кулаками, открыть окно не получалось — отец вывернул ручки. Хокка услышал его и помахал рукой, как бы говоря «Выходи!», но мальчик не мог выйти. Он мог только надеяться на то, что его возлюбленный вытащит его отсюда. В этот момент три огромных охранника открыли ворота и вышли к Йоэлю. Алекси не слышал, о чём они говорят, но по жестам было видно, что охрана ругается на парня и прогоняет его, но тот упорно старается пробраться сквозь них. В этот момент выбегает отец и стреляет в голову Хокка… Каунисвеси вскрикивает и подскакивает на кровати. На часах четыре утра. В Хельсинки — час дня. Он всегда высчитывал время в Финляндии, сам не зная, почему. Холодный пот стекал по лбу, намачивая корни чёрных, как крыло ворона, волос. В комнату зашла мама: — Ты чего кричишь? Ночь на дворе. — Да так, кошмары, — дрожащим голосом ответил он, укутываясь в одеяло. — Что тебе такое приснилось? — женщина села на кровать рядом с ним. — Мне приснилось, что папа убил Йоэля, — по щекам потекли слёзы. Мама обняла его: — Не переживай, я уверена, с ним всё хорошо. — Мне уже не первый раз это снится. Меня почти каждую ночь мучают кошмары, где отец либо убивает его, либо его избивает, или где охрана что-то с ним делает. Мам, мне страшно. Я хочу обратно в Финляндию. Я люблю его, — он уткнулся в мамино плечо и расплакался сильнее. — Так за полтора года и не разлюбил? — Алекси отрицательно помотал головой: — Ещё сильнее начал любить, — мама гладила его по волосам, — Мам, а если с ним что-то случилось? Может, мне не просто так это всё снится? — Нет, сынок, всё хорошо. Просто у тебя на нервной почве психика пошатнулась. Успокойся, с ним всё нормально, — ответила она. — Ты знаешь или просто так говоришь, чтобы меня успокоить? — Я не знаю точно, но я уверена, что всё в порядке, — мама улыбнулась. — Мам, мы встретимся когда-нибудь снова? — Алекси посмотрел на неё глазами, полными боли и наивной надежды. — Я не знаю, сынок. Папа очень категорично настроен. Лично я поняла, что Йоэль действительно любил, ценил и берёг тебя, когда он провожал нас. Отец очень не любит его, я даже не знаю, почему, — ответила она. — Мам, ты можешь как-то помочь? Поговори с ним, или помоги мне уехать в Финляндию хотя бы на один день, а там Йоэль меня сам уже не отпустит. Пожалуйста, мам, — его жалобный взгляд делал больно материнскому сердцу, но она не могла ему ничем помочь. — Я уже говорила с ним. Он отказывается. — А после восемнадцати? Он же не имеет права меня удерживать, если я буду совершеннолетний, — предположил Алекси. — Я правда не знаю, что будет, — она прижала его к своему плечу. Парень всё ещё не мог успокоиться. — Я хочу к нему. Я люблю его, мам, — всхлипнул он. — Я понимаю. Переживёшь, может, пройдёт. Попробуй познакомиться с кем-нибудь. — Мне никто не нужен. Я хочу только его. Я всю жизнь буду его любить, — поток слёз не собирался останавливаться. — Давай успокаивайся и ложись спать, сынок, — мама погладила его по голове, укрыла одеялом и вышла из комнаты. Но Алекси уснуть больше не смог.

***

Йоэль наконец собрался ехать в Денвер вместе со своими друзьями, коллегами по группе. Они сняли трёхкомнатную квартиру в центре города. — И как мы его искать будем? — спросил Олли, — В Денвере семьсот тысяч человек живёт. — Мне плевать как, — Хокка сдаваться не собирался. Конечно же, первым делом он обратился в полицию.

***

Предъявив все необходимые документы, которые были нужны для доказательства, что у него нет негативных намерений, он получил адрес, где проживает семья Каунисвеси. У ворот его встретила охрана. — Вы к кому? — сказал один из охранников. — Мне нужен Алекси Матиас Каунисвеси. — Ваше имя? — мужчина достал какой-то блокнот из кармана. — Йоэль Хокка, — выдохнул он, зная, что его никуда не пропустят. — К сожалению, Ваше имя в чёрном списке. Вы не можете пройти, — второй охранник нажал на какую-то кнопку. — Да мне плевать. У меня тоже охрана есть, — из машины, стоящей чуть позади парня, вышли трое мужчин, размером даже немного больше, чем охранники около дома Каунисвеси. В этот момент из-за ворот показался отец Алекси: — Ты что тут забыл? И как ты вообще нас нашёл? — не поздоровавшись, сказал он грубым голосом. — Я забыл тут Алекси. Предлагаю договориться по-хорошему и перестать мучать ребёнка, — Йоэль был настроен на миролюбивое течение разговора, но тон голоса Мистера Каунисвеси не предполагал никаких мирных намерений: — Я тебе его не отдам. — Вы не имеете права держать его взаперти и делать что-либо против его воли, — упирался Хокка. — Пап, что там происходит? — послышался до боли родной голос из-за ворот. — Ушёл отсюда в дом, — фыркнул отец. — Алекси! Маси, маленький мой, с тобой всё хорошо? — во весь голос закричал Йоэль, стуча кулаками по забору. Младший попытался выбежать, но его поймала охрана. — Йоэль! Йори, забери меня отсюда, пожалуйста, — закричал он, уже начиная плакать. — Я постараюсь, — ответил Йоэль, — Пожалуйста, давайте мы просто нормально поговорим, Вы мне скажете, что Вам во мне не нравится, и мы решим этот вопрос. Вы не видите, как ему плохо? — Перебьётся как-нибудь. Мне не нравится не что-то конкретное в тебе, а ты весь. Вы не пара. А теперь вали отсюда, — голос Мистера Каунисвеси был очень злым. — Вы — взрослый и умный человек, я думаю, Вы понимаете, что без Алекси я отсюда не уеду. — У него учёба. — Я снял квартиру в центре города, я заберу его туда до конца учебного года. Потом мы вместе уедем в Финляндию, — аргументировал Йоэль. — Я не отпущу его с тобой, он ещё ребёнок, — ответил мужчина, — И ему запрещён въезд в эту страну. — Я взрослый человек, я смогу проследить за ним и проконтролировать, чтобы всё было хорошо. Я — не Вы, я не собираюсь ограничивать общение с Вами, — Йоэль отступать не собирался, — А запрет можно снять при предъявлении определённых документов и показаний. — Я всё равно не отпущу его. Это моя принципиальная позиция. — Вы его всю жизнь планируете взаперти держать? Он Вам что, домашнее животное? — Хокка начал злиться. — Вот как вы забудете друг друга, тогда и перестану держать, — ответил Каунисвеси-старший. — Мы никогда не сможем забыть друг друга. Между нами слишком много всего было. Давайте договоримся по хорошему? — Йоэль изо всех сил старался держать себя в руках. — Если ты сейчас же отсюда не уедешь, я вызову полицию. — Я только с радостью, вызывайте, — усмехнулся Хокка, — Я даже не против того, чтобы они нас рассудили. Каунисвеси-старший задумался: — В дом я тебя не пущу, Алекси из дома не выпущу. Можешь делать, что хочешь, — он развернулся и ушёл, оставляя Йоэля с охраной. — Парни, он вам много платит? — как бы невзначай спросил он. — Мы не разглашаем данную информацию, — ответил один из охранников. — Я вам заплачу в два раза больше, если вы вытащите оттуда Алекси и не сдадите нас его отцу, — уверенно сказал он. Благодаря активной деятельности группы он был уверен в своём заработке и достатке. — Нет, мы не берём взяток, — ответил второй охранник. Хокка начал ходить вокруг дома в поисках удобного места для проникновения на территорию. Охранник ходил за ним, но рядом с Йоэлем также была и его охрана. Доски забора были гладкие — перелезть сложно. Щёлок никаких нет — всё было только что построено. Под забором тоже не пролезть. Около сорока минут он ходил туда-сюда, но так ничего и не придумал. — Может, проследить за ним и выцепить его вне дома? Просто молча схватить, кинуть в машину и увезти? А вещи все потом новые ему куплю. Тем более он все равно любит пиздить мою одежду, — говорил он в машине с Нико, чтобы охранники не слышали. — С ним же охрана ходит наверное, — ответил Мойланен. — А вдруг нет? — Теперь точно да. Потому что отец знает, что ты здесь, — грустно усмехнулся Олли. — Йоэль, они тебе его не отдадут, говорить с ними бесполезно, — сказал Йоонас, — Нужно либо красть его какими-либо способами, например в колледже, или писать заявление в полицию. — У его бати по любому связи в полиции, — предположил Олли. — Но если рядом с ним охрана, не получится его украсть. Тем более, прохожие подумают, что я маньяк какой-нибудь, — Хокка стучал пальцами по подлокотнику, — Ночью ловить — он сам испугается. Да и этих амбалов надо отвлечь как-то. А им платят хорошо, они отвлекаться не будут. — С чего ты взял, что им хорошо платят? — спросил Нико. — Если бы им было мало денег, они бы согласились на двойную оплату и вытащили бы Алекси, — ответил Йоэль. — Надо что-то думать, — сказал Томми.

***

Алекси смотрел в окно и видел машину Йоэля. Хотелось сбежать, он даже попытался это сделать с другой стороны дома через забор, но охрана поймала его, и даже сильные сопротивления и удары ногами в уязвимые места никак не помогли. Ему стало страшно. Он вспомнил свои сны и боялся, что отец вытащит оружие и выстрелит в машину Хокка. Вдруг автомобиль начал отъезжать — неужели он сдался? Нет, этого не может быть. Каунисвеси в это не верил. Его Йоэль всегда добивался своего. Но больше высокий голубоглазый рокер со светлыми длинными волосами здесь не появлялся, а отец настоял на переезде в Сакраменто.

***

В тот же день Йоэль и его друзья улетели в Хельсинки. Но не потому что старший потерял надежду на то, что сможет вызволить любимого из отцовской клетки, а потому что в разработку вошёл новый план, который парни обсуждали больше года. — Если всё получится, я буду гордиться собой и вами до конца жизни, — сказал Хокка, обнимая парней. Параллельно велась работа над песнями группы, давались концерты и интервью.