Мальчик с соседнего двора

Комаэде всегда хватало общения. С собственным отражением, например. И всё равно, что оно в основном состояло из оскорблений и ненависти к персоне из зеркала, унижений и слёз. Он мог общаться и с роялем, который так удачно остался после родителей. Вот роялю парень выговаривал всё - собственные переживания, свои мысли о тщетности бытия и просто почему он сегодня снова трогал бритвенное лезвие. Рояль терпел все его истерики и стенания, послушно откликался на тонкие пальцы, скользящие по клавишам и довольно урчал нотами в ответ, складывая те в прекрасные композиции. И Нагито было комфортно в этом домашнем мирке, где никакие дети его не доставали. Одноклассники либо казалось ему слишком скучными, либо слишком активными, отбивая всякий интерес с ними общаться. По началу, они просто увлекались другими мультиками и играми, а закончилось это на всеобщем помешательстве на теме секса и наркотиков, вейпа и простых сигарет. Комаэде это было попусту не интересно, а значит и общих тем не было. Но ему не привыкать. Пятнадцать лет он уже пробыл в одиночестве, пробудет ещё ещё три и свалит в универ. Что делать там, правда, он не представляет. Возможно, выброситься из окна от скуки. Возможно, будет как все и устроится на престижную работу. Кто знает? Уж точно не Нагито. От не самых радужных размышлений о своём будущем мальчика отвлекает шум машины за окном. К соседнему дому, что столько лет пустовал, лишь изредка перебиваясь съёмщиками с невнятной речью и манерами приводить шумные компании на все выходные, подъехала грузовая газелька, а прямо за ней - легковушка, из которой доносилась, внимание, классическая музыка. Вот последнее поразило Нагито намного сильнее, чем факт новых соседей. Затаив дыхание, Комаэда с вожделением припал носом к окну, оставляя на том кругляшки пара. Из машины вышел далеко не молодой мужчина, деловито осматривая участок. А за ним, едва не упав в процессе вытаскивания с заднего сидения чехол от гитары, мальчик. На вид чуть меньше Нагито как в плане возраста, так и роста. Чёрные волосы, чёрная кепка, чёрная кофта, чёрные ботинки и чёрные джинсы. Глаза Комаэда рассмотреть не сумел, но был на сто процентов уверен, что они тоже чёрные. Он бы уверенно назвал парня готом, если бы не тот факт, что те давно вымерли. Он ссутулился, не отрывая глаз от брусчатки и изо всех сил пытался делать вид, что его тут нет. Нагито прекрасно его понимал, ибо сам регулярно пытался "исчезнуть". Так или иначе, после пятнадцати минут напряжённого разговора, по-видимому, отца семейства с рабочим, перетаскивающим мебель, оба новосёла медленно удалились в глубь дома, провожаемые хищным взглядом из окна. По пути мальчик с соседнего двора раз десять поправил лямку от чехла и обернулся на стоящий грузовик, виновато пожимая плечами на какие-то вопросы со стороны родителя. Нагито следил за ними до тех пор, пока дверь с хлопком не закрылась, обозначая собой старт новой жизни, как для семьи, так и для Комаэды. Мальчик с соседнего двора. Именно так Нагито обозначил для себя эту странную фигуру, которая непонятно чем его зацепила. Первое впечатление - милый. Чертовски милый и скромный, чем-то напоминающий парню самого себя. Ещё и гитарист, что прибавляло мальчику пару сотен баллов в глазах Комаэды. Сам он, по своим же словам играл отвратно, хотя и мог брать довольно сложные мелодии и мог в импровизацию. С пением у него обстояли дела ничуть не лучше, можете не сомневаться. Нагито и сам не мог до конца понять, почему мальчик с соседнего двора ему так понравился. Ему ведь.. никогда не нравились люди. Ни один. Никто, буквально никто из его одноклассников не вызывал у него столь явной симпатии. - Ладно.. он просто выглядит.. прикольно? - спрашивает он у рояля, разминая пальцы вошедшими в привычку гаммами, - и ничего более. Да ладно тебе, ты и раньше смотрел на людей и думал, что они красивые. Зачем себе врать? - убеждал он себя всё больше, увеличивая темп. Да, но на красивых людей он смотрел.. как на картины. Красиво, ну и чёрт с ним. А мальчик с соседнего двора.. он не выходил из головы. Комаэда уже планировал, как бы с ним познакомиться и начать разговор, но тут белоснежную головку пробила довобно очевидная мысль. Ты же никогда раньше ни с кем не разговаривал. Что значит, что шансов подружиться с ним у него примерно.. раз, два, ноль. Шансов нет. Он не знает. Не умеет. Не может. Не понимает. Как начать разговор? Как его продолжить? Как понять, что ты ему надоел и пора прыгать под поезд? Прервав "Турецкий Марш" на середине, Нагито нервно подбежал к оконному проёму. И правда, в заветном окошке на втором этаже горит свет, а если открыть окно.. да. Оттуда доносятся неровные, и порой дребезжащие звуки гитары. Он.. пытается брать аккорды? Что ж, почему бы не послушать. Комаэда поднимается на второй этаж, забирается на один из подоконников, и стараясь случайно не попасться мальчику с соседнего двора на глаза, достаёт небольшую тетрадь, которая иногда заменяет ему рояль. Запись получается длиннее обычного, а уши ещё час наслаждаются переборами из соседнего дома. У него действительно получается. Почему Нагито этому так рад? Однако со временем дребезжание струн доносится всё реже, а вскоре и вовсе прекращается. Комаэда тревожно переводит взгляд на окно, пытаясь понять, что происходит внутри. Свет в окошке исчез, однако не может же он так рано ложиться спать? А он и не ложится. Хоть люстра и погасла, Нагито вполне может различить слабое свечение фонаря или настольной лампы, с помощью которой он.. возможно, рисует? Возможно, читает? Ах, если бы он читал.. с каждой секундой, мальчик с соседнего двора казался ему всё более чудесным. Фонарик горит ровно до двух часов ночи, которые Комаэда провёл, одним глазом следя за окном, а другим - рассеяно пробегался по строчкам книги, едва вникая в сюжет. Душу грело то, что уже почти три часа он с мальчиком с соседнего двора занимается одним и тем же. Когда же огонёк погас, Нагито осознал, насколько сильно он засиделся, причём из-за чего. Он ведь даже его имени не знает. Даже голос ни разу не слышал. Почему он так взволнован этим? Размышления перед сном ещё никогда не казались такими приятными и пугающими одновременно. С одной стороны, тот мальчик действительно его заинтересовал. С другой стороны, вся эта концепция звучала как-то неправильно и сломано. Он абсолютно точно не должен столько думать о, казалось, обычном парне. Он ведь ничем не выделяется, таких полно на улице. Но.. как перестать о нём думать?.. Он всей душой ненавидел утра. Особенно такие промозглые и тоскливые, от одной мысли о которых хотелось прыгнуть в петлю. Но не будем скрывать, прыгнуть в петлю Комаэда был не прочь и без поводов в виде холодных рассветов. Но в этот раз что-то изменилось. Начиная с того, что привычный туман за окном казался не таким уж и серым, а заканчивая чёрной кепкой, которая в районе десяти утра замаячила за забором. На Нагито эта кепка произвела неизгладимое впечатление, заставив за считанные секунды накинуть поверх рубашки куртку и выбежать на улицу, навстречу мокрой от росы траве и чудесному аромату весеннего ветра. И вот тут.. он был готов сжечь этот идиотский забор на месте, не меньше. Ибо стоять за ним, вглядываясь в щели - идея явно так себе, легче утопиться. Никто не захочет разговаривать с парнем, который подсматривает за людьми через дырки в заборе. Залезть - тоже не вариант, как минимум потому, что Комаэда не умеет лазить по заборам. Остаётся либо грустить в саду, либо выйти на встречу своим страхам и главному объекту интереса. Глубоко вдыхая и стараясь не думать, насколько глупо он сейчас выглядит, Нагито отпирает калитку и выходит на улицу. Мальчик с соседнего двора пропал из виду, но зная тот факт, что ушёл он в сторону помойки - то вернётся он совсем скоро. Комаэда неуверенно оглядывает покрытую ямами и ухабами дорогу и недолго думая, садится на достаточно крупный бетонный блок возле собственного забора. Тут довольно прохладно и жёстко, но лучше уж так, чем стоять на своих двоих в мучительном ожидании. А, собственно, чего он ждёт? Мальчика с соседнего двора? Так он же абсолютно без понятия, как завести с ним диалог. О чём можно поговорить, когда вы просто случайно пересеклись с ним на улице? Разговоры о погоде явно не поспособствуют тому виду общения, которого так жаждет Нагито, а пытаться рассказать незнакомцу о себе - идея отвратительная. Никому не интересен ты и твоя жизнь, Комаэда, просто смирись с этим и утопись в какой-нибудь зловонной луже, там тебе самое мест- - Хэй.. вы в порядке? - окликает его незнакомый, но такой желанный голос. Так стоп, а кто мог его окликнуть?.. Испуганно поднимая голову, взгляд Нагито упирается в два медовых глаза, которые принадлежат никому-то другому, а мальчику с соседнего двора. Они любопытно таращатся на Комаэду, обеспокоенно наблюдая за его поведением. Святая надежда, он с ним заговорил, главное теперь всё не испортить.. - А?.. Да-да, просто задумался.. - спешит оправдаться Нагито, выпрямляясь в спине. - Слава богу. Просто вы так тряслись, я подумал, что могло что-то случится.. - облегчённо вздыхает парень, мило улыбаясь. Погодите, он что, трясся?.. - Н-наверное, мне стоит извиниться за то, что я вас напугал.. - виновато произносит Комаэда, уже чувствуя лёгкое касание улыбки на своих губах. - Н-нет-нет, всё в порядке.. То, что с вами всё хорошо - намного важнее, - уже более уверенно заключает мальчик, улыбаясь. - Меня Нагито зовут. Нагито Комаэда, - как бы невзначай добавляет Нагито, пытаясь скрыть глупую улыбку. Чёрт, хоть бы всё сработало.. - А?.. Ш-шуичи Сайхара.. - несколько удивлённо отвечает мальчик с соседнего двора, пока Комаэда переваривает полученную информацию. Шуичи Сайхара. Шу-и-чи Сай-ха-ра. Господи, что за чудесное имя? Такое звучное и певучее, - Словно музыка для моих ушей.. - тихо шепчет Нагито, надеясь, что сам Сайхара этого не заметит. - Т-ты о чём? - всё таки услышал, молодец. Только вот как теперь выкручиваться? - Я про твоё имя. Оно такое.. красивое, замечательное, - спокойно замечает Комаэда, надеясь, что мальчик с соседнего двора не заметит его волнение. По-видимому, его надежды оправданы. Шуичи лишь пару секунд удивлённо взирает на Нагито, после чего сдёргивает чёрную кепку на лицо, старательно прикрывая его. Тут варианта два - либо ему настолько неприятно, либо он пытается скрыть румянец. Комаэда ставит на первое. - У т-тебя т-тоже.. - неразборчиво бормочет он, - очень к-красивое имя.. Нагито чувствует, что его щёки до неприличия больно горят. Буквально, он прекрасно ощущает этот жуткий жар, полностью понимая, что краснеет до нельзя. И в отличии от Сайхары, у него нет кепки, чтобы попытаться скрыть этот зловредный румянец. Ему остаётся лишь страдать, понимая, что Шуичи может его за это высмеять и будет абсолютно прав. Чёрт, Комаэда, да что с тобой не так? - Просто к слову, мы соседи.. - тихо добавляет он, стараясь сбавить градус неловкости и собственного смущения. - С-соседи? - ошарашенно переспрашивает мальчик с соседнего двора, хлопая подкрашенными ресничками, - так ты живёшь здесь?.. Взгляд его устремляется на обветшавшее имение, служащее Нагито домом. Да, со стороны выглядит не особо уютно, таковым и является внутри, но для Комаэды это весь мир, ограниченный этим маленьким и наполовину заброшенным участком, полноценно следить за которым у парня выходит из рук вон плохо. - Да?.. - неуверенно отвечает Нагито, виновато вертя пальцами. Скорее всего, сейчас их хлипкое общение и обрушиться, оставив Комаэду ни с чем. - Что ж.. будем знакомы? - несколько неловко заключает Сайхара, протягивая парню руку. - Д-да, конечно.. - он неловко пожимает её, стараясь отвести взгляд в сторону. Чёрт, он совсем не умеет разговаривать. Просто не может. Он абсолютно без понятия, о чём говорить с Сайхарой-куном. Господи, знал бы, старался бы подслушивать разговоры одноклассников, только что бы сейчас эта неловкая пауза пропала. Ему так некомфортно. Он хочет сгореть на месте, только бы не молчать. Мозг судорожно перебирает варианты тем для разговора, однако ни одна не кажется уместной. Святая надежда, за что ему это, за что.. - Я.. пойду? - нет, нет, нет, господи, нет, пожалуйста, нет, он не может облажаться.. - Д-да, конечно.. - он что, повторил свою прошлую фразу? Господи, зачем он существует.. Шуичи отходит в сторону своего забора, натягивая кепку на глаза. На свои прекрасные, глубокие и волшебные янтарные глаза. Господи, Нагито, прекрати быть таким тупым. Зачем ты начинаешь представлять, как делаешь ему комплименты, зачем, зачем, зачем... Подождав, пока мальчик с соседнего двора скроется собственно, в соседнем дворе, Комаэда подрывается обратно, шлёпая сланцами по мокрой траве и ненавидя себя в два раза больше, чем обычно. Он хлопает дверью, садясь около стены и обхватывая голову руками. Он всё испортил. Абсолютно всё. Это нельзя будет исправить. Теперь, Сайхара считает его странным и криповым, тупым и жалким парнем, которого стоит избегать. У него нет ни единого шанса заговорить с ним снова, даже банально поздороваться на улице.. Боже, боже боже боже. В голову лезет навязчивая мысль о том, что скрывается в верхнем ящике стола. О чем-то холодном и остром, о чем-то, что может перекрыть собой эмоции от неудачного разговора. Это что-то пожет принести облегчение, избавить от страданий. Но.. ладно, он не уверен, что хочет этого. Отодвигая рукав длинной кофты, он оглядывает запястье. Следы с прошлого раза совсем не зажили и даже наоборот, судя по смазанному следу снова кровоточили ночью. Какая жалость, не сегодня. Значит, можно пойти к роялю. Поднимаясь на второй этаж, он невольно представлял, как Шуичи присоединится к той группе курящих за школой индивидов, которые предпочитали вместо нормального обеда отбирать деньги или завтрак у Нагито, заставляя того не есть в первой половине дня. Или тех высокомерных особ, что так любили подкидывать ему в портфель обёртки от лакомств или просто огрызки. Он старался очернить образ Сайхары, но почему-то не выходило. Ну не мог этот прекрасный парень стать одним из этих выродков, Комаэда не мог этого допустить.. от осознания, что он пытался таким образом перестать думать о Шуичи ему становилось ещё противнее, и юноша скривился. Так, фортепиано перед тобой, успокойся, всё не так уж и плохо.. Всё плохо. Пальцы уверенно ударяют по большой октаве, извлекая чем-то напоминающий раскаты грома звук. На удивление, не так уж и отвратительно. Возможно, дальше лучше? Вторая рука ложится на более высокие ноты, создавая ощущения приятного моросящего дождя. Того самого, которому Нагито с удовольствием подставлял лицо, позволяя намочить волосы и глаза после долгой истерики. Первая периодически положила бить по низким, добавляя невинному дождику пугающие элементы грозы. Он совсем не хочет думать о том, что это мог придумать кто-то до него. Он обычно плох в импровизации, дайте хоть один раз почувствовать себя чуть менее ущербным. Продолжая мелодию, лёгкие звуки дождя окончательно уходят, оставляя лишь гром и молнии, что заставляют волосы на затылке встать дыбом и хотя бы немного улыбнуться. В такие моменты Комаэде нравится думать, что он играет не в пустой комнате, а на прекрасной сцене, украшенной занавесом из красного бархата с золотой каемочкой, полом из кедровых досок и чудесной публикой, которая непременно будет рукоплескать после каждой композиции, даря ему букеты из красных и белых роз, любить его и назвать "абсолютным пианистом.." Но это лишь фантазии. У Нагито нет таланта, нет абсолютно никакой аудитории и его жалкие потуги играть на пианино никого не интересуют. С уходом разочарования в себе и ненависти уходят и низкие ноты, а пальцы переходят на первую и вторую октавы, начиная перебирать что-то спокойное и меланхоличное. Он спокоен. Как всегда. У него нет проблем, у него нет причин плакать и рыдать прямо на рояле, нет смысла в том, чтобы кричать в пустоту, нет никакой логики в том, чтобы страдать из-за какого-то мальчика с соседнего двора, которого ты знаешь пару минут.. Только идиот мог проплакать весь день, только чтобы уснуть прямо на дорогом музыкальном инструменте, проспать на нём весь день, встать в три часа ночи и продолжить страдать хернёй, растянувшись на крыше дома и разглядывая на зло прекрасное ночное небо. Но Комаэда и есть идиот, это всем известный факт, который он ни от кого не скрывает. С ним всё в порядке. Да, он не ел почти сутки, он безумно устал так жить и хочет спрыгнуть с этой чёртовой крыши, но сейчас с ним всё хорошо. Он просто перенервничал. Он просто больше не хочет контактировать с социумом. Он не помнил, как перебрался на диван в гостиной, но точно помнил, что он на нём плакал. Но причина его пробуждения была в другом. Звонок. Настойчивый такой, заставляющий подскочить с места и пулей добраться до двери, судорожно открывая её. На пороге стоит.. что? - Аэ.. я надеюсь, я не п-помешал?.. - неуверенно спрашивает Сайхара, переступая с ноги на ногу. - Н-нет, не переживай по этому поводу.. - он всё равно ничерта полезного не делал и не делает, не волнуйся.. только вот что ты тут забыл? - Я-я это.. н-не против прогуляться? - П-прогуляться? Что. Мать твою. Происходит. Шуичи только что предлагает ему прогуляться? Что? Зачем? Куда? Что происходит? - Прости, просто меня послали за хлебом.. - он виновато улыбнулся, - а я не знаю ни одного магазина в округе, вот и подумал.. - на этом моменте Сайхару будто током ударили, - в смысле, забудь. - Ч-что?.. - Нагито с изумлением таращиться на Шуичи, удивлённо разглядывая появившийся из ниоткуда румянец на бледном лице. Сайхаре идёт румянец. Хотя бы в этом он уверен. - Я не думаю, что тебе будет интересно таскаться со мной, у тебя наверняка ещё куча дел.. ещё раз прости, я наверное пойду, - Шуичи вздрагивает, отворачиваясь и уходя по заросшей тропинке дворика, пока Нагито понимает, что это - его последний шанс. - Постой! - он окликает его, хватая за руку. Рука у Сайхары тёплая и мягкая, безумно приятная и удобная. Комаэда ловит себя на мысли, что хотел бы держать её чаще. Мальчик с соседнего двора удивлённо оборачивается, непонимающе разглядывая Нагито. - Я не против, - парень улыбается, продолжая крепко держать успевшую стать родной руку Шуичи. Тот лишь растерянно улыбается, показывая Комаэде лицо истинного счастья. Он.. тоже счастлив? Боже, боже боже боже. Он тоже счастлив.