Путь домой

Едва оказавшись на безопасном расстоянии от дома, в котором он обитал последние месяцы, Питер осторожно опускает друзей на землю у стены высокого темного дома на по-вечернему безлюдной тихой улочке. В повороте от которой находится весьма знакомое всем троим место. – Отличная идея, – сдавленно, видно, ещё не оправившись после очередного полёта, хвалит ЭмДжей, делая несколько шагов в сторону и окидывая взглядом кофейню, в которой она работала. Та уже официально закрыта на ночь, и в ней нет никого, кроме апатичного уборщика с грустным взглядом, который даже вопросов им задавать не стал, просто пожал плечами, оставил швабру и удалился восвояси. – Зашибись ночка, – с лёгкой истеричной ноткой в голосе хмыкает Нед, разводя руками, – Чувак, ну ты даёшь! Питер опускает глаза и робко улыбается. А в следующее же мгновение оказывается в знакомых крепких объятиях. В глазах начинает щипать, и Питер плотно закрывает их, возвращая объятие. – Нед, – мягко и еле слышно шепчет он. На большее его прерывающегося голоса не хватает. Трогательное мгновение (на самом деле, продлившееся секунд пятнадцать, не меньше) прерывает… ну, или дополняет, как посмотреть, ЭмДжей, громко фыркнув и широко раскинув руки, чтобы обнять их обоих. Несмотря на то, что в голове слегка гудит от еле сдерживаемых слез, Питер может поклясться, что его паучий слух улавливает почти неслышное, ворчливое и невероятно тёплое «Вот же два дебила – это сила… И что мне с вами делать…» И слёзы все же начинают течь. – Питер, – хлюпая носом, выдает Нед, – ты прости меня за то, что не сдержал обещание. – Ты? – округляет глаза юноша, – Нед, это ведь я не сдержал своего обещания... – Ну, ты тоже, но и я… Я ведь обещал тебе никогда не становиться суперзлодеем… Блестящий, искренне виноватый взгляд Неда совершенно не повод для смеха… Но они смеются, все втроём, потому что наконец-то все закончилось, и они могут посмеяться вместе. Объятия размыкаются, но они все ещё не отходят друг от друга, продолжая смеяться сквозь слёзы. – Ничего… ничего страшного, Нед, – наконец выдавливает Питер, – бывает. И новый взрыв смеха сотрясает полутемную, молчаливую кофейню. Потому что страшно было. Но не теперь. Теперь все хорошо, и, хотя формально он сейчас не дома – об этом он побеспокоится позже, кстати, его ещё наверняка ждёт немало расспросов о том, где он был и не знает ли подробностей пожара и погрома на крыше – но на самом деле он в порядке, ведь его дом здесь, в шаге от него. И он улыбается, даже несмотря на мысль о том, что ему уже пора проводить их по домам, ведь за них обоих наверняка уже волнуются… – И да, – неожиданно сурово произносит ЭмДжей, привлекая к себе его внимание, – насчёт обещаний. В прошлый раз я тебя спустила с крючка из-за температуры, но даже не думай, что мне нечего сказать, – она с определённым удовлетворением следит за тем, как Питер покорно выдерживает взгляд её гневно сверкающих глаз, – только попробуй выкинуть что-то подобное еще раз – все конечности пообрываю, их у тебя и так не восемь, а будет вообще ноль! – Больше никогда, – клянётся Питер. – Вот и супер, – кивает ЭмДжей, – с обещаний того дня и начнём. Приступай. С полминуты Питер хмурится, пытаясь понять, что от него требуется, а затем расплывается в искренней улыбке. – Я тоже тебя люблю, – наконец отвечает он на давнее признание. И Нед скромно отводит глаза, когда они целуются.

***

А потом они берутся за руки и идут дальше. По жизни, как шли, вместе. Они находят Хэппи и втроём наседают на него до тех пор, пока в его глазах не мелькнёт искра узнавания. Они вместе навещают Мэй, и Питер впервые открыто плачет на её могиле, чувствуя объятия родных людей, а после, когда он уходит, он впервые может искренне заверить Мэй, что с ним теперь все будет хорошо, и за него не надо волноваться. Они с явным энтузиазмом помогают Питеру переехать из «этой дыры», как выразилась ЭмДжей, в нормальную квартиру, подобранную для него Хэппи, который, завершив с этим делом, берётся помогать ему с нормальным поступлением, которое Питер заслужил, как никто другой. Они в порыве вдохновения ночью, скрываясь от камер, разрисовывают офис Дейли Бьюгл изображениями подвигов Человека-Паука, а затем хором смеются над очередным взрывом гнева Джеймесона, который так и брызжет ядом на камеру. Они втроём вламываются в дом Стрэнджа, и Питер радостно улыбается при его виде, ЭмДжей окидывает вспоминающего мага своим самым недовольным взглядом, а Нед пребывает в полном восторге от перспективы самому однажды стать магом, способности-то никуда не делись, а потом чуть не падает в обморок, впервые увидев на лице колдуна натуральный третий глаз – «Вот кому пауком-то надо было быть», – бормочет ЭмДжей, закатывая глаза и хлопая друга по щекам, чтобы привести в чувство. Питер с улыбкой возвращает Неду игрушечного Палпатина и снова собирает с ним звезду смерти, пока ЭмДжей смотрит на них, качая головой и пряча улыбку. А затем, когда они остаются одни, тихо спрашивает его про те самые письма, и забирает всю пачку к себе домой, чтобы спокойно прочесть. И читает их дома одна, тихонько всхлипывая. А как иначе? Любовь штука такая… ЭмДжей (в кои-то веки по собственной инициативе) тащит его в кино на последний ряд, размышляя, сделать ли вид, что других билетов просто не было, но после махая рукой – а что, они же все равно встречаются! И после кино она тащит его к себе домой – знакомиться с отцом. И Питер дико нервничает, потому что это вам не супергеройская заварушка (слава Богу, отец ЭмДжей – не очередной Стервятник), но ЭмДжей-то знает, что нервничать нет необходимости. И оказывается права. И жизнь течёт своим чередом.

***

Очередной вечер героизма, и очередное возвращение домой. ЭмДжей ждёт его – вызов Человека–Паука прервал спокойный вечер с просмотром он-уже-забыл-какого фильма. Приятный вечер продолжается, и, когда он подходит к завершению, он прощается с ЭмДжей, пока та собирается домой. Девушка мягко касается его губ своими и улыбается. – До завтра. Не сиди допоздна, герой, а то, чего доброго, упадёшь потом в полёте. Она разворачивается к двери, но, перед тем, как уйти, кидает долгий и весьма красноречивый взгляд на его стол. Питер тоже оборачивается поглядеть, слыша, как за ней закрывается дверь, и, подходя ближе к столу, замечает на нем небольшой плотный конверт, очевидно, подложенный ЭмДжей, пока он геройствовал, в котором скрывается единственный, исписанный мелким почерком листок бумаги. «Здравствуй, Питер, До меня наконец дошли твои письма. Извини, что не отвечала так долго, но, что уж тут поделать… Ты знаешь, я не большой любитель расписывать свои мысли на пяти листах с двух сторон… Да и не умелец, собственно, так что писать буду кратко. Мне жаль всего, что с тобой произошло, жаль времени, которое ты провёл совсем один, когда тебе так нужна была поддержка… Будь я любительницей сопли разводить, я бы заплакала сейчас… Но я не стану. Не стану. А на то, что первое «не стану» из-за влаги расплылось, так, что пришлось повторять, не обращай внимания. Это я воду разлила. Да. И только попробуй подумать, что я тебе вру. Я рада, что теперь все наконец образовывается. Что мы снова вместе. Что Нед и Хэппи с нами. Что ты снова можешь жить в нормальном доме, а не в том клоповнике, где ты обитал последнее время. Что у нас снова есть будущее, надежду на которое я больше не выпущу из рук, и, я знаю, что ты тоже. И да, кажется, ты все же сделал меня сентиментальной (спасибо большое), ибо теперь я, наверное, никогда не устану повторять эту замыленную множеством уст, людей и лет фразу… Я люблю тебя, Питер Паркер. Люблю всем сердцем. И только попробуй об этом забыть.»