Хранитель Сумрака

Хроники Эота. Хранитель Сумрака.

Только глупцы, неспособные смотреть в будущее, мечтают о бессмертии. Они не понимают, что, сколько бы у идиота не было времени, оно будет для него лишь песком в стеклянных часах. Умный же будет использовать всё отведённое ему время с пользой. Бессмертием балуются лишь Боги. А нам… Нам, тварям дрожащим. Что нам остаётся? Смотреть на всё это и ждать своей кончины, стараясь хоть что-то успеть за столь мимолётное мгновение. Я никогда не просил о бессмертии. Конечно, быть бессмертным божеством это необычайно здорово. А вот быть бессмертной прислугой этого самого божества удовольствие сомнительное. Мне не нужно есть, пить, тело не устаёт, а сон используется лишь для того, чтобы пропустить время. Хотя время теряет смысл, когда ты живёшь в замке, словно застывшем где-то на периферии этого самого времени. Я вовсе не жалуюсь. Его святейшество Солнце и её святейшество Луна правительницы достойные. Тут нет никого, кто-бы даже посмел подумать иначе. Величественный замок, находящийся в нигде. Его огромные залы, гобелены, вышитые золотом, повсюду стоят цветы, разложены ковры, даже ручки дверей отполированы до блеска. Это великолепно, хотя, зная, сколько кирпичей в каждой из этих стен, дух это самое «величие» захватывать перестаёт. Снаружи он тоже выглядит великолепно, покрыт лозами, его башни устремляются в небо, а золотая черепица блестит на солнце, как и стены, покрытые белоснежной шпаклёвкой. Я вовсе не жалуюсь. Моя комната так же прекрасна. Удобные шкафы, окно, с видом на нигде, мягкая кровать, в которой я почти не сплю. Думаю, простолюдин бы мечтал оказаться на моём месте, увидеть всё это своими глазами, услышать голос бога, увидеть его. У обеих, их сиятельств, сестёр невероятно нежные голоса, тянущиеся словно песня. Едва заслышав его, твоё сердце наполняется покоем и умиротворённостью. Наверное, так и должны говорить боги. Выглядят они так же, как и всё здесь – безукоризненно замечательно. На их бледной коже нет ни пятнышка, их волосы развиваются, словно шелковое покрывало, всё в их движениях изящно. Наверное, так и должны выглядеть Боги. Я вовсе не жалуюсь. Хотя меня и не любят другие придворные. Они считают меня нелюдимым лентяем, отлынивающим от работы, но это не так. Да, я молчалив, я предпочитаю словам выводы. Да, я пропадаю в библиотеке днём, уже десятый раз перечитывая всё те же книги. Конечно, новые появляются, но их пишет её святейшество Солнце. Эта литература слишком сложна для меня. Однажды её святейшество предложила проверить мне книгу. Но я отказался. Испугался? Наверное. Ведь бог не может ошибиться, бог не может допустить неточность. Наверное, я просто побоялся, что не пойму книги, и расстрою её святейшество. Её святейшество записывает свои исследования, научные эксперименты, а я больше люблю выдуманные рассказы. Мне нравятся ситуации, в которых я вряд ли окажусь. Ну и я вовсе не отлыниваю от работы. Просто у садовника её не так много. Вечно цветущий сад, чьи растения просто неспособны погибнуть, не особо нуждается в моих услугах. Это даже не сад, садик. Небольшой выступ, полукругом отходящий от замка, а за невысокой каменной стеной бездна – пропасть в никуда… В нигде. Ну и работать мне нравиться ночью, когда все спят. Когда стихает шум, когда беспокойные голоса, сменяются на тихое сопение. Да, им не нужно спать, но они же не хищные звери, чтобы бодрствовать в сумерках, снуя в полумраке. Мне очень нравиться выходить в сад на закате, наблюдать, как сёстры стоят на балконе поодаль, смотря на заходящее солнце. В этот момент, все борозды правления переходят её святейшеству Луне. Весь замок в нигде, преображается с наступлением ночи. Мне никогда не доводилось видеть, что же делают их святейшества в тронном зале, дабы эти изменения вступили в силу. Но словно по волшебству, его черепица становиться тёмно-синей, стены переходят в нежный лавандовый цвет. Вся эстетика этого места меняется целиком и полностью. Особенно я горжусь своей находкой. Я посадил спиральник ночной по всей территории. Его лозы обвивали могучего исполина, а люминесцентные фиолетовые цветки распускались в лунном свете. Её святейшество Солнце не оценила моих стараний, сказав, что я порчу чистоту замка. Его святейшество Баланс так же хотел удалиться с недовольством. Но его святейшество Хаос и её святейшество Луна переубедили их. Они привели в аргумент то, что перемены полезны, что всё не может вечно оставаться неизменным. Наверное, именно этим я заслужил свои глаза. Ночное зрение. Её святейшество Луна наделила меня даром – видеть даже в самой кромешной тьме. Я был чрезмерно благодарен ей за это. Но каково же было моё удивление, когда божество засмущалось. Это было так… по-детски. Что-то вроде: «Ой, да брось, это всё пустяки, ну что ты». Конечно, её святейшество Луна сильно отличалась от своей сестры. Так как я был единственным, гуляющим ночью по замку, мы часто пересекались с её святейшеством. Иногда её святейшество приходила в сад, смотря, как я работаю. Видимо, её свя… ей тоже невыносимо скучно. Возможно, даже одиноко. В ней не было всего этого величия. Она не была похожа на правителя. Скорее на воеводу. Её речь была слегка простоватой и эмоциональной, она часто тренировалась со своим огромным молотом в саду. Нет, я не засматривался на неё, не в силах отвести глаз от этой грации, в которой она управлялась с огромным оружием, чуть ли не больше её самой. Я просто изредка поглядывал на неё. В саду стояли четыре статуи. Они стояли в случайных местах, просто дополняя картину. Все называли их хранителями. Я никогда не видел их вживую, но говорят, что хранители никогда не поднимаются в нигде, оставаясь в мире смертных. Я мыл их, сдирая мох, убирал пыль, старался, чтобы они оставались такими, какими бы их хотели видеть. Конечно, выглядели они странно. У Солнца это был некий граф, одетый в нарядный мундир, его лисья ухмылка меня раздражала. «Хранитель пламени». У Баланса на пьедестале стоял крупный мужчина в маске, с нарисованным на ней крестом. Он был одет по-простому, рубашка, подтяжки. «Хранитель Порядка». На месте под названием «Хранитель Раздоров» никого не было, вернее, так казалось. В самом центре стояло маленькое четвероногое существо, с рогом во лбу. Розового цвета с пушистым хвостиком и волосами. Оно умудрялось выглядеть и пахнуть как сладкое пирожное, что каждый раз меня поражало. Хотя я не мог не ухмыляться, сдувая с «хранителя раздоров», способного поместиться у меня на ладони, пылинки. А вот у Луны никого не было. Лишь надпись «Хранитель Сумрака». Меня это всегда печалило, но я не осмеливался спросить, что же стало с этим посланником небес. Почему его статую убрали. Что же он совершил. Конечно, я не знал, сколько прошло времени, я мог бы считать восходы, но сбился со счёта. 4180 полнолуний. Я просто выскабливал на стене в саду палочки, словно заключенный, отбывающий срок. Однажды меня за этим делом застукала Луна. Забавно, но она испугалась больше чем я. Я умудрился повернуться к ней с таким страхом в глазах, что сразу можно было понять, о чём я думаю: «Меня низвергнут. За порчу имущества, как бы странно это не звучало». Но она лишь хихикнула в ответ своим мелодичным звонким голоском. Так у нас завязался первый длинный диалог. Раньше мне не доводилось так долго разговаривать ни с одним из богов. Хаос, конечно, часто болтал без умолку, но его слова были адресованы в никуда, а не мне. А в этот раз бог поговорил со мной. Именно поговорил. Не дал напутствие, не пришёл в вещем сне. Просто вёл со мной беседу, беседу столь обычную, что я не мог поверить в подлинность происходящего. Я, за что мне стыдно, перестал слушать Луну в определённый момент, полностью потрясенный. Она рассказывала о своих переживаниях, ссорах с сестрой, о том, как ей иногда одиноко, как она любит смотреть на звёзды. Я тоже люблю. - Ты ведь не слушаешь меня, да? – спросила Луна - Н-нет, что вы, ваше святейшество, я внемлю всем вашим словам. – Выйдя из своих мыслей, я резко посмотрел в её глубокие чёрные глаза, в которых виднелись звезды. Вообще её лицо крайне располагало к себе. Большие глаза, нежная улыбка, аккуратный нос. Длинные волосы, до колен, всюду следующие за ней, словно мантия. В этих локонах летали созвездия, туманности, я бы и не отличил их от звёздного неба. У неё была красивая фигура, тонкие руки, большой бюст, миловидная талия. Она носила черный вязаный свитер, штаны и туфли, в отличие от помпезных нарядов сестры. Это выглядело даже слишком просто. Но в этом и была её изюминка. - Не-а, всё-таки ты меня совсем не слушаешь. – Укорила меня Луна. - Простите. - Что тебя настолько тревожит? - Вы, моя госпожа. - Почему же? Разве я выгляжу больной? Или ты подозреваешь, что кто-то собирается нас предать? Или же тебе не нравлюсь Я? - Нет, что вы, вы мне очень симпатичны. Просто… Мне кажется, что вы невероятно одиноки. - Каждый бог одинок. Он отягощён своим невыносимым бременем. К чему не привяжешься – сразу же рассыпаться в пыль от старости. Но мы есть друг у друга. У меня есть сестра. У неё – я. - Понятно. – Вздохнул я. Все мои опасения подтвердились. Все до единого. Боги - высшие существа, но это даёт им лишь силу. Эта сила способна создать целый мир, разрушить его. Эта сила способна на всё. Но кто порадуется твоим свершениям, кто их оценит? Боги высшие существа, но это вовсе не дар. Быть богом – проклятие. Ты – вечный хранитель своего элемента. Лишь обезумевший Хаос, возможно, мыслил гораздо дальше, смотря за всё это. Я, в отличие от других слуг, никогда не считал блаженный Хаос глупым. Он был в начале всего, он станет концом всего. Он знает гораздо больше всех остальных, знает всё. С этих пор мы часто болтали с Луной. Чуть ли не каждую ночь. Я даже удивлялся, в чём вообще заключается работа Бога? Луна могла всю ночь ходить по саду, грустно вздыхая. В такие моменты можно было бы спросить про пустой постамент, но я не хотел. Мне стало так всё равно. Словно в этом саду, рядом гуляла обычная смертная девушка. Однажды я принял решение, довольно смелое, но терять было нечего. Я не поклонился. Не поклонился прошедшей мимо Солнцу. Она остановилась, поравнявшись со мной, помедлила секунду, а затем пошла дальше, даже не повернув голову. А ведь на моем лице застыла нервная ухмылка. Уж не знаю, о чём говорят Боги, но теперь у меня есть крылья. Я способен летать. Луна даровала мне их в очередную ночь, обосновав это тем, что обрезать лозу замка будет легче с крыльями, нежели стремянкой. Но ведь способность летать не даруют просто так? Под предлогом лестницы. Более глупую отговорку Луна, видимо, придумать не смогла. Летать способны лишь боги и их хранители. А я… Садовник с крыльями, тоже мне. Рождённый ползать, летать не может. Теперь все остальные слуги ещё больше меня невзлюбили, шептались за моей спиной. Даже интересно, о чём же они думали. Теперь я каждую ночь улетал в никуда, путешествовал по нигде. Конечно, тут не было ничего, но как же приятно ветер бил в лицо. Этот спёртый и тяжёлый воздух был куда приятней замкового. Тот был душным, приторно-сладким. Пару раз мы даже летали вместе с Луной. У неё были красивые перепончатые крылья, словно у летучей мыши, мои же, покрытые кофейно-белыми перьями были птичьи. Мы не говорили о чём-то конкретном, скорее философствовали, обсуждая абстрактные темы жизни, смерти, космоса. Но одна из фраз въелась мне в мозг и никак не хотела уходить, опять разрезая правдой мои устои. «Боги – олицетворение элемента, но это не значит, что они его хозяева. Боги всё те же посланники. Если я исчезну – луна не пропадёт, не перестанет ходить по небосводу, вам продолжат сниться сны. Пропадёт лишь магия. Исчезнет чудо». После этого я стал избегать Луну. Боялся вновь посмотреть ей в глаза, вновь вдохнуть её запах. Обычный. Совершенно обычный и ничем не примечательный. Так же как и одежда. Походка. Движения и голос. Хоть и великолепно выглядящие, но всё же самые обычные. Всё это мог бы иметь и обычный человек. В одну из таких ночей, когда я угрюмо сидел на камне в нигде, ко мне подошла Солнце. Я даже не почувствовал её приближение. Лишь взмах могучего крыла заставил меня развернуться. Три пары белоснежных крыльев, с желтыми святящимися перьями на концах. - Здравствуй. – Буркнул я, вновь отворачиваясь. - Здравствуй. – Сказала она. – Я, увы, вижу, что ты всё понял, мне жаль. - Понял что? – с дерзостью в голосе я повернул голову к ней. - Не притворяйся. Моя сестра грустит, из-за того, что ты не ждёшь её вечерами. Она мне этого не говорила, но я то знаю. И так же знаю причину, по которой ты её боишься. - Не боюсь я её. - В том то и дело. Скажи, знаешь ли ты… формулу Бога? - Чего? В книгах такого не было. - А такое в книгах и не пишут. Формула Бога. Тот закон, который позволяет существовать божествам. - И что же за закон? - Секрет. - Так вы же сами.. – Опешил я. - Это закон в секрете. Это тайна. Бог – тайна. Что-то чего нельзя понять. Лишь достойные могут на миг лицезреть божий лик, услышать голос. Большего не дано. Чудо произойдёт лишь однажды. Длань господня, лишь раз поднимет павшего война. – Тихо говорила Солнце, всё ниже опуская глаза. – Если Бог хоть на ещё один миг задержится, решит остаться в мире смертных – богом он быть перестанет. Он станет обычным. Все поймут, что он ничем не отличается, что он такой же дурак, не знающий что делать и куда идти. Потерянный в этом нигде, застрявший на периферии времени. Я промолчал, обдумывая сказанное. А спустя пару минут встал и посмотрел на неё. - Небула. – Я впервые назвал имя бога. Имя, что запрещено произносить. – Я больше не желаю вас видеть. Моё «мгновение» длилось слишком уж долго. После этих слов я сложил крылья. Я не дал ей ничего сказать в ответ, я просто рухнул вниз. Во тьму бездны. В нигде. Ветер трепал перья, вырывая их. Давно я не чувствовал боли, но эта боль была приятной, так же как и дыхание, что то и дело перехватывало от нехватки воздуха. Я падал, оглядывая необъятный мир. Леса, реки, города. Всё это было как на ладони. Всё это было миром смертных.

***

- Ну как? – Спросила Луна у сестры, сидя перед памятником в саду. - Так же. – Опечалено сказала Солнце. - Хах, вот и моя очередь, да? – Пытаясь сделать голос непринуждённым, отозвалась сестра, скривившись в гримасе полной боли и отчаянья. Она отвернулась от Солнца, разглядывая памятник. Красивый и новый, сделанный из мрамора. Памятник, изображающий человека в плаще, человека неприметной наружности, держащего в руке маску совы, прислоняя её к лицу. Глаз, что ещё не успела закрыть маска, был полон печали. Он смотрел куда-то в небо, на звёзды. Гравировка на постаменте гласила «Хранитель Сумрака».