Слабость –высшее искусство

«Это где-то уже 137-е самостоятельное перемещение и где-то 213-е с учётом самых первых, но это не точно, точно я уже и не вспомню. Сегодня всё было достаточно тихо и уныло, нас в очередной раз избил Киёмаса со воими дружками. До знакомства с Майки и Дракеном осталось 3 дня. Я знаю эту «историю» уже наизусть, я уже более 100 раз проходил через это, более 50 раз записывал сюда как всё прошло повторяясь слово в слово. Но… я всё равно волнуюсь, всё равно боюсь что они пройдут мимо, не обратят внимания. Или ещё хуже, узнают меня, словно этот гнилой мир решит поиздеваться над мной ещё больше и оставит им смутные воспоминания о плаксе которому все молились о спасении, словно всемогущему герою из Американских комиксов. Я заранее знаю кто о чём будет у меня просить, кому с чем нужно помочь. Они все так давно мне знакомы, что я могу читать их как открытые книги. … Я вроде о чем-то ещё хотел написать, но совершенно забыл… Забавно получается, я помню всё что когда-либо узнавал о дорогих сердцу людях, но о себе постоянно что-то забываю. Забываю о чём думал час назад, забываю уложить сухие, словно сломала, из-за краски волосы, в эту дурацкую, но любимую когда-то причёску, забываю поесть, выучить уроки, которые и так мне не сдались, ведь мне на самом деле скоро почти 30 уже будет. Уже даже забыл когда у родной матери день рождение и почему чаще приходится видеть в стенах дома только её, а не вместе с отцом, или его самого… Но этот дурацкий дневник я вести не забываю, уже как мантру каждый раз повторяя пересказы предыдущих прыжков, чтобы не дай бог забыть или упустить что-то, пусть я и никогда ничего не забывал. Наоборот временами из-за прогрессирующего дара предвидения удаётся получить новые, ранее невиданные детали событий»       Усталый мучительный вздох прервал тишину в одинокой комнате, привлекая внимание к сгорбившимся над записной книжкой подростка, что что-то страдальчески выскребывал ручкой по бумаге. Свежие травмы до сих пор ныли, вызывая дополнительные мучения к уставшей спине и боли в голове. Сколько он уже просидел так? Сколько уже пялиться на полупустую страницу пытаясь вспомнить что он забыл дописать? Самому так ненавистному им же Миру и известно. Выгнувшись с противным хрустом позвоночника и чуть ли не падая на холодный пол, юноша закрыл свою книгу так и не найдя силы написать в ней что-то ещё.

***

Ровно 76 прыжков во времени понадобилось, чтобы добиться желанного «happy end» для горячо любимой Хинаты Тачибаны. Когда-то любимой. Уже на 60 неудачном прыжке стало заметно увядание чувств, на 69 вступило в силу предложение расстаться и не мучить друг друга из-за холодности со стороны Ханагаки, на 70 уже был продуман новый план спасения, ещё 5 попыток ушло на идеальное воплощение плана в реальность. И вот уже снова счастливая Тачибана нашла себе очередного ухажёра, в будущем с которым уедет заграницу ради пышной свадьбы. Вот только на этом путешествия не остановились, наоборот их стало только больше и новой целью спасения стали так полюбившиеся его сердцу новые друзья. Среди которых можно было выделить одну персону, которая нагло запала в сердце глубже остальных, вырыв себе там норку и поселившись в уме ярким вкусом свежего Таяки, опасно блестящим тёмным обсидиан, собранной в, на первый взгляд, забавный хвостик мягкой пшеницы, временами явно не человеческой силой и дурным характером. Самый опасный, великий и в то же время несчастный человек, погрязший в страданиях и боли. Спасения которого равняется спасению всех остальных. И пусть Такемичи и смог для себя признать эти чувства ещё прыжков 27 назад, но произнести это имя в таком ключе, взглянуть с влюблённым восхищением, которое путешественник когда-то дарил только Хине, на этого человека… Он не может. Не может из-за пожирающего чувство стыда, за то что не выполнил обещание, за то что не смог спасти, помочь, достичь так желанного идеально счастливого будущего.       А кем вообще желанного? Ничего не подозревающими ещё юными подростками, бывшим триггером которого интересовало только счастье старшей сестры, уже умершими версия тех самых повзрослевших подростков? Ответ на самом деле очень просто: им самим, а точнее тем самым, безжалостным перфекционистом в глубине сознания, что нашептывает по вечерам, когда тяжёлая голова уже ложиться на мягкую подушку, о том насколько плаксивый герой неудачник ведь вновь совершил ошибку, снова не успел спасти, о том насколько жалки эти потуги добиться великого счастья, убеждающим, что даже если и получиться, то это счастье обойдёт его стороной. Выводя на всхлипы, приглушённое мычание в подушку и подрагивающие плечи, в новом приступе истерики или нервного срыва.