Надеюсь, ты просто приснился

Во мне не было навязчивого желания ввязываться в чужие распри, поэтому, прикинувшись слепым, я сделал вид, что ничего не происходит. Шура решил поступить точно также. Шнуров пыхтел как разъярённый бычара, завидевший красную тряпку и извивался как змееподобная склизкая тварь. Он пытался оттолкнуть Славку ногами, но тот только сильнее сжимал хватку и старался удержаться на месте от каждого нового толчка. Мы вновь сели с Шурой на диване. Пить пока больше не стали, но нужно было что-то придумать, чтобы не скучать и не терять времени. Хотя я и так его уже достаточно потерял. – Надо узнать, что ещё за «Мария» , — с задумчивым видом я поглядел на друга, который спокойно наблюдал чужую стычку в самом разгаре.  — А как ты с ней познакомился хоть?  — Познакомился? — с удивлением спросил Шура, вскинув плечи и растянув на своём лице дурашливую улыбку — Хе, если бы ты знал, Миш, как мне вообще удалось узнать её имя, ты бы рассмеялся. Не думаю, что это была прям очень забавная история. Мягко говоря, меня и не шибко то интересовала эта милая особа с детскими глазами. Шуркина любовь — пусть сам во всё вникает! Мне и без этого есть о чём поразмыслить!  — Ну, бля, как ты её тогда встретил то? Шура придвинулся поближе, предварительно, осторожно повернул голову и взором очертил всё пространство небольшого зала. Затем он чуть нагнулся вперёд ко мне, уперевшись руками в бархатистую красную обивку дивана и начал свой увлекательный рассказ.  — Ты ведь знаешь, что я сейчас на окраине живу? Ну и вот, какое дело, значит: мне, чтобы добраться до шараги, нужно приехать в самый центр. В районе, в котором я живу, есть только один автобус, на котором можно приехать в центр. Ну и что мне оставалось делать? Я каждое утро, при любой погоде, приходил на остановку и ждал этот самый автобус… Там то я её и повстречал. Нельзя было не заметить беспокойство этих влюблённых и оттого безумных бирюзовых глаз. Они шустро бегали во время разговора, рисуя в воздухе незатейливые круги и зигзаги. Того гляди, затянут в свой водоворот.  — Впервые я увидел её кажется в середине ноября. Тогда она меня совсем не зацепила. Стояла под навесом остановки как маленькая серенькая мышка. Молчит и даже по сторонам не смотрит. Сама себе на уме девчонка… Пока я с наигранным интересом слушал восхищённую и полную прекрасного речь друга, я краем глаза заметил, как Валера встряхнул руками, от чего Славку откинуло назад, и пошатываясь, он стал уходить прочь, грубо расталкивая остальных парней на своём пути.  — Неужто спектакль окончен? — подумал я, настороженно проводив его глазами до самой двери в прихожую. Ещё было очень странно, что я нигде больше не мог увидеть присутствия Князева. Куда он то ещё подевался?  — Потом я не видел её больше двух недель. Болела, наверное. И когда она вновь стала приходить на остановку, то я уже не мог удержаться, чтобы не поглазеть на неё… Прям в наглую пялился! Шура вдруг смутившись замялся и слегка качнулся, как сухой осенний лист на ветру. Его чёлка смешно выскользнула из-за уха на вески, а после и на брови, скрывая смущённый взгляд полный неловкости. Он пытался скрыть это от меня, но всё равно было заметно, что Шурка стесняется.  — Эх, Миш, она такая красивая! — с придыханием сказал Шура — Знаешь, все эти штуки у девчонок? Походка их там, причёски, платья… Но она правда не во всяких пёстрых тряпках ходила, а чаще всего в простом коричневом сарафане и белом фартучке… Но всё равно, она красивее всех! Каждое нежное слово из уст Балунова об этой незнакомой мне девчонке, почему-то острой иглой впивалось в мою грудь и проходило насквозь, застревая в плоти словно зудящая заноза. Честно, хотелось насильно закрыть ему рот рукой, чтобы больше ничего не слышать об этой Марии.  — Знаешь, Миш, а я ведь даже помню, как хотел к ней подойти и познакомиться. Я даже ботинки начистил до блеска и выходной плащ надел, что мне мать покупала ещё прошлой весной. Правда, ничего не получилось: она почему-то так испугалась, что сразу же убежала, не сказав ни слова… Так обидно стало, — Шура медленно двинул губами в сторону, нахмурив брови — Неужели я такой… Страшный? – Ну, брат, нашёл ты что спросить, конечно! — воскликнул я про себя, вскинув брови. Я же отнюдь был не эксперт по вопросам человеческой красоты. Оба глаза есть? Уши на месте? Нос не сломан? Уже хорошо! Ну, а по части девушек что? Ну, фигура, само собой, ноги, лицо там, волосы — всё то, на что обращаешь внимание в первую очередь. Парни же… Не знаю! Не косой, не кривой — уже неплохо, я думаю.  — Та не, Шур, вполне обычный. Наверное, даже симпатичный, — нашёлся я, после небольшого размышления — С девчонками аккуратнее надо, они пугаются. Шурка тихо засмеялся:  — Да, наверное. Я уже предчувствовал как он собирается мне во всех подробностях описать эту Марию со всем романтизмом и поэтому, чтобы затормозить этот нежелательный процесс, я решил обороняться. А какой самой лучший способ защиты? Верно — нападение!  — Ты это… — пытаюсь подобрать в голове подходящий вопрос — Ну… Знаешь хоть сколько ей лет? Шурка немедля выдал ответ:  — Конечно! Шестнадцать ей. Она в десятом классе учиться. Мне так и хотелось на месте сквозь землю провалиться от удивления.  — Как шестнадцать? Ты уверен? Да на том фото ей не больше четырнадцати, Шур. Девочка ещё совсем! Друг резко переменился в лице: губы плотно сжаты, образуя тонкую полосу, брови немного в напряжении, а глаза серьёзные и кажется уже не цвета звенящей морской бирюзы, а холодного серого океана.  — Миш, она не маленькая, если ты об этом. Он говорил голосом полным уверенности и решимости. Не видел я его ещё таким никогда. Даже когда между нами бывали мелкие перепалки, а они случались нередко, его баритон не был таким тяжёлым и звучным. Но я уступать ему не собирался.  — Да откуда ты это можешь знать? Шурка подскочил на месте. Теперь его глаза вновь сияли голубыми солёными водами.  — Мне Пашка Сукачёв сказал! Он с ней в одну школу ходит. Я беспечно усмехнулся пылким словам друга. –Да мало ли, что там этот Пашка тебе сказал! Он может быть напиздел тебе ради прикола, а ты стоял, уши развесил свои влюблённые. Шурка весь закраснелся, точно медным заревом, заёрзал, безжалостно сжав руками несчастную обивку дивана. Того гляди та треснет по швам.  — Да даже если так, то чего страшного? Вот чёрт! Совсем голову потерял от чувств. Уже не соображает, что несёт.  — Блин, Шур, — я развёл руками — Ну ты же не собираешься с ней просто за ручку ходить? Верно? Ты взрослый парень и без меня про всё это давно знаешь. Пыл моего товарища как-то потупился и поутих после сказанного мною. Он сел боком ко мне, закинув ноги на диван и руками обхватил колени. О чудо! Может чего путного в его влюблённую башку надуло? В комнате вовсю кипела тусовка в то время как мы оба сидели молча, не смея даже мельком взглянуть друг на дружку. Ну, а что? Я добился своего: Шура больше не говорил об этой особе, а значит я мог с великим облегчением выдохнуть. Но надолго Шурки не хватило. Он первый же и прервал нашу бестолковую молчанку.  — Миш, а может я не хочу с ней по-взрослому?