дебри

черный здесь единственный не странный. вне игры. вне этого фарса. с ним приятно иметь дело, за исключением сварливости. зато он не бросает курильщика посреди темных коридоров, как делают это остальные — тогда можно быть уверенным, что сужающиеся с каждой минутой стены не съедят курильщика. в руках черного как-то надежнее, как будто эти стены при надобности он сможет остановить руками. - знаешь, я был котом, - решает поделится секретом страшенно пьяный курильщик и утыкается черному куда-то в шею. - и это было очень хорошо. намного лучше, чем быть курильщиком. черный мычит в знак понимания, но звучит как-то напряженно. может быть, они все-таки потерялись. но это уже не так страшно. курильщик клочком пока еще не убитого настойкой стервятника здравомыслия спохватывается, что начинает нести ересь, подобную состайникам. это все дом и его жители затягивают с головой в свое болото — того гляди, после выпуска придется отлежаться в клинике с желтыми стенами, чтобы все выветрилось. или, может быть, сумасшедшим иногда быть даже приятнее, чем недовольным скептиком. курильщик на основе этого тезиса делает какие-то выводы у себя в голове и стоически выдерживает приступ страха одновременно с тошнотой, поднимая голову. в темноте блестят глаза черного. он встречается с ними и в этот момент курильщик, ударяя их лбами, неловко мажет своими губами по чужим. - ой, - многозначительно издает он, чуть ли не трезвея. черный сводит брови, но разве что из-за покалеченного лба — потому что не дает курильщику извернуться и целует заново — как надо, по-настоящему. - от тебя пасет стервятниковой дрянью, - констатирует он спустя какое-то время. курильщик позволяет себе смешок и покрепче обхватывает шею черного. и коридоры протаранивают им сквозь стены дорогу до четвертой.