Mad love and lust

      Ночь. Почти черное небо освещала луна, придавая серебристого свечения, и несколько только появившихся звезд. Хлопья снега падали на давно образовавшиеся сугробы. На улице ни души, кто же будет расхаживать снежными улицами почти в двенадцать ночи? Многие уже давно ютились в мягких и теплых кроватях, ожидая наступления утра.       В комнате, освещенной только гирляндой, плавно меняющей цвета, виднелись два силуэта на кровати. Один из них сидел меж ног лежащего, нагнувшись, нежно и медленно целуя нижнего в шею, переходя к груди и ниже. Антон тихо мычал от ласк партнера, зажав губы, сдерживая тихие стоны. Арсений оглаживал тощее тело Шастуна, пальцами считая видневшиеся ребра.       Посмотрев в глаза любимого, прерывая действия, Попов еле заметно улыбнулся, вновь опустил голову к груди Антона, начав покусывать нежную кожу и тут же зализывать эти места, оставляя следы.       Шастун зарыл пальцы в темные волосы, прогибаясь в спине, когда мужчина дошел до пояса его боксеров, обжигая чувствительную кожу прерывистым и жарким дыханием. Арсений бросил последний взгляд темных голубых глаз перед тем, как он стянул нижнее белье с парня.       Мужчина перевернул Антона на живот, оставляя нежные касания губами на бедрах. Протянув руку к прикроватной тумбе, он достал из ящика смазку. Выдавил прозрачную субстанцию на пальцы, а после и на ягодицы Шастуна, не жалея, так, что масса стекала на простынь. Провел большим пальцем по ложбинке меж полушариями, надавил на колечко мышц, поднимаясь к шее, целуя ее, шепча ласковые слова, а после, сунул внутрь указательный палец, выбив из Антона тяжелый вздох, граничащий с всхлипом, в подушку. Второй рукой Арсений гладил спину, поясницу, снова поднимался к лопаткам и снова проходил тот же путь до поясницы. Почувствовав, как парень под ним расслабился, Попов добавил средний палец, медленно двигаясь внутри, через некоторое время развел пальцы ножницами, стараясь как можно лучше растянуть партнёра, что бы не принести боли.       Арсений всегда смотрел на Антона по особенному. Так, как не смотрел ни на кого. За годы их отношений взгляд Попова остался таким же любящим, нежным и понимающим. Мужчина никогда не просил ничего взамен на подаренную им любовь, даже взаимности. Казалось, чувств к Шастуну Арсению хватило бы на двоих на долгие годы вперед.       Сейчас он смотрел на Антона и не мог насытиться, старался запомнить все: начиная сменой эмоций и заканчивая ямочками на пояснице, к которым идеально подходили пальцы Попова.       После того, как в отверстии парня свободно двигались три пальца, мужчина рукой приподнял таз Шастуна, заменяя пальцы давно стоящим членом. Вогнав член полностью одним толчком, он знал, что так Антону будет легче, Арсений за светлые отросшие волосы потянул голову Антона вверх, усыпая лицо парня нежными поцелуями, начиная медленно двигаться внутри. Оба сливаются в поцелуе, страстном и мокром, мужчина по-хозяйски врываясь своим языком в любезно раскрытый рот, начинает вылизывать его внутри, проходясь по деснам, сплетая их языки. Попов начинает набирать темп, прерывисто вбиваясь в податливое и желанное тело. Шастун стонет в поцелуй и Арсений отстранился от манящих губ, облизывая свои, заглядывая в зелёные глаза — вечно цветущий луг, своими голубыми, недавно — два айсберга, растаившие под теплым взглядом Антона Шастуна, который завоевал неподступное сердце Попова. Арсений слишком долго добивался этого парня, а сейчас он каждую ночь засыпает рядом с Шастуном и просыпается в его объятиях, долго любуясь его Антоном, пока тот не проснется.       Мужчина быстро сократил расстояние и прижался губами к губам парня, вбиваясь в него под разными углами.       Вновь отстранившись, не выходя из Шастуна, Арсений перевернул того на спину, разглядывая лицо и закидывая его ноги себе на талию. — Хочу видеть твое лицо, — Попов уткнулся носом в чужую шею, начиная вдалбиваться в тело, задевая простату, от чего Антон заскулил, царапая плечи мужчины. — Арс, Арс… — повторял Шастун каждый раз, когда Арсений задевал заветное чувствительное место.       Мужчина менял скорость от слишком быстрой, вколачивающей в кровать, до настолько тягучей, что мебель под ними переставала скрипеть, а Антон старался сам насадится на член. Спустя несколько стонов, вырвавшихся из Шастуна от попадания по простате, Арсений почувствовал скорую кульминацию, поэтому начал трахать тело нижнего с новой силой, проходясь рукой по зажатому меж телами члену Антона. — Арс… — тянул гласную, а в ответ слышал тихие «Тоша», срывающиеся на рык.       Первым кончил Шастун, одарив Арсения мелодичным стоном, а спустя несколько секунд и Попов, двигаясь в нем ещё некоторое время.       Освободившись от хватки сильных рук, Антон направился в душ, виляя бедрами специально для Арсения, который неотрывно смотрел на это действие хищно сощурившись и облизнув пересохшие губы. Антон включил воду, подставился под струйки прохладной воды, лбом уперевшись в холодный кафель. — Тут тоже неплохое место, — над ухом послышался голос мужчины, который уже оглаживал бедра Шастуна. — Ты безумен, — выдохнул Антон, оборачиваясь и кинув взгляд на снова стоящий член Арсения. — Если любовь не безумна — это не любовь, — погладив щеку парня, Попов принялся целовать его шею, проводя руками по спине, спускаясь ниже.