Мальчик - летний вечер

На небе современные художники рисовали красные лучи заката. В Шанхае апрель. И вечер. 20:04. Стеклянные высотки уже начинают подсвечиваться яркими светодиодами, из-за которых на небе совсем не видно звёзд. На набережной было шумно — туристы восхищались зданием Восточной жемчужины так, словно увидели ракету, феерично улетающую в космос, не иначе. Внезапно, среди шума толпы, раздался какой-то странный хлопок, а потом от источника этого звука прямиком к реке покатился скейт. — Эй, у тебя всё в порядке? Юноша, в длинном и дорогом бежевом пальто, чёрной водолазке и в кофейных штанах, взволнованно шёл к пареньку, прилетевшему со скейта прямиком на тротуарную плитку. Видимо, новичок — кто ж катается по набережной, где есть нормальный такой риск улететь в реку, без защиты, да ещё и не по асфальту. — Конечно! Всё просто замечательно! Грёбаное, нахрен, олли, да чтоб я хоть раз теперь согласился на эти споры. Сука! Паренёк лет семнадцати жаловался, активно размахивая руками и уставившись в никуда. Красивый, кстати. Красно-рыжие волосы растрепались, в огромных изумрудных глазах отражалось небо, а кепка, слетевшая на асфальт, вся изорвалась. Тэхён присел на корточки, абсолютно не обращая внимания на края пальто, которые уже вовсю вытирали пыльную набережную, и стал что-то искать в кожаной сумке, с сочувствием осматривая бедного(злого) скейтера. Через полминуты он протянул рыжему пластырь с авокадо. — Ну и что это за хрень? Ты кто вообще? Рыжий, наконец, удосужился поднять взгляд и осмотреть незнакомца. Все ноги были в синяках, на коленях алели огромные ранки. Точно нехило так приложился. Тэхён кивнул на ободранную кожу: — Видел, сколько людей тут ходит? Заразу занесёшь. Заклей. — А смысл? Чтоб потом снова упасть, пытаясь сделать эту дичь? — тот цокнул языком, неохотно забирая пластырь из рук Тэхёна. — Ну знаешь, я может в скейтах, конечно, ничего не смыслю, но если много раз падать — в конце концов же должно получиться? — юноша улыбнулся, наблюдая за тем, как начинающий покоритель трюков шипит, заклеивая раны. — А вот сам попробуй и посмотрим. Я с этими друзьями-идиотами поспорил на то, что за вечер научусь прыгать олли, а похоже, блин, научусь только терять доску, — рыжий грустно усмехнулся, и протянул руку за скейтом, — Кстати где она, нахрен?! — К реке укатилась. Сиди тут, пацанёнок, ради бога, я сбегаю. Тэхён сам не знал, зачем он помогает какому-то хамоватому несостоявшемуся скейтеру с улицы, но вселенная, видно, решила разнообразить скучные будни, раз выдался свободный вечер. Пока он высматривал скейт около забора с фонариками, сзади раздалось недовольное: — Я не пацанёнок, а Чонгук! Каким-то волшебным образом, спустя, быть может, десять минут, Тэхён разговорился с Чонгуком, присев, в своём уже не совсем чистом пальто, прямо на бордюр. — На что спорили-то хоть? — На серёжки и вишневую колу. — Чего? — Тэхён расхохотался. — Да ты не шаришь! Эти друзья старше намного, они не только на скейтах катаются, а ещё и пирсинг делают в салоне. А мне мать проколоть уши не разрешает. Вот мы типа и договорились, а кола это так, приятный бонус, я её слишком люблю — Чонгук расстроенно вздохнул, выводя краешком конверсов какие-то невидимые узоры на плитке. — Ну, слушай, хороший такой спор, я бы тоже согласился. И сколько раз ты уже так упал? — Двадцать? Сорок? Все разы пока пытаюсь сделать? — он состроил подобие улыбки. — А если я тебя буду держать? — Тэхён, видимо, расхрабрел окончательно. — Я тебе что, тёлка какая-нибудь? И кстати, ты почему вообще тут со мной возишься? Разве такие важные дядьки не должны вечером бежать куда-то на деловую встречу? — Чонгук уставился на «важного дядьку», а в глазах мелькал огонёк подозрения. — Ну я уж точно не важный дядька, — Тэхён расплылся в улыбке, — я пианист, а нынче сезон концертов на месяц закончен, да и вообще забавно, я три года назад таким же безбашенным был. Только катался ещё и на коньках. — Фигурист типа? — Типа да. Так что, держать тебя? Авось ещё и выиграешь свои серёжки. — Ладно… Чонгук неуверенно встал с бордюра, запрыгнул на скейт, и, удостоверившись в том, что твёрдо на нем стоит, схватился за руки Тэхёна. Задняя часть у скейтборда стукнулась о землю и подлетела, подошва заскользила по наждачному покрытию, но доска в итоге всё равно вылетела из под ног, благо Тэхён поймал парня в ту же секунду. — Ты вперёд очень сильно наклоняешься. И скейт сильнее ударяй, чем выше тем лучше. — А ты откуда знаешь? — Чонгук всё с тем же подозрением смотрел на пианиста. Тэхён скинул с себя, наконец, ненавистное пальто, которое улетело куда-то на газон, встал на скейт, покачался на нем вперёд-назад пару раз, и, оттолкнувшись, прыгнул с первого раза неидеальное, но довольно хорошее олли. Чонгук за всем этим очень ошарашено наблюдал. — Ты чего.. Ты как вообще… — Ну я же говорю, фигурным катанием, а кроме него тоже как-то катался на досках этих ваших. Прикольное время было, — он хихикнул. — Охренеть, — Чонгук с выпученными глазами подошёл к улыбающемуся Тэхёну, встал на скейт, крепче ухватился за руки, и, убедившись, что не слишком наклонился ни вперёд, ни назад, попробовал прыгнуть. На этот раз уже успешно. Повторив так с поддержкой ещё раз десять, тот наконец решил попробовать сам. Тэхён опять присел на бордюр, и, достав из рюкзака бутылку воды с лимоном, наставил как опытный сенсэй: — Сильнее отталкивайся, вес перенеси на заднюю ногу, и не шатайся. Вперёд, выиграй эти серёжки! Довольный рыжик кивнул головой. Щелчок. Скейт вместе с Чонгуком подлетел и приземлился точнёхонько на плитку, даже не улетев куда-то в сторону. А за всей этой картиной расстилался вечерний закатный пейзаж реки Хуанпу. В следующий раз они встретились в тату-салоне через несколько недель. На руке Тэхёна уже несколько лет красовалась половина рукава, которую тот всё никак не решался забить до конца. А после той встречи на набережной, он вспомнил про бывшее подростковое желание, и решил-таки закрыть гештальт. У него с собой даже пару эскизов было — скрипичный ключ, ноты, и малюсенький рисунок коньков со скейтом — Тэхён надеялся на то, что мастер сделает из этого что-то адекватное. Двери распахнулись, в салоне пахло резковатыми освежителями воздуха, а в самом дальнем углу мастер копошился с кем-то. С кем-то очень смутно знакомым. Тэхён подошёл поближе, и прищурился. Паренёк лет семнадцати с огненно-рыжими волосами дернулся на кресле, пока мастер совершал манипуляции с его ушами, а потом восхищённо побежал к зеркалу. На мочках уха красовались серёжки-гвоздики. Он обернулся, на долю секунды замер, а потом, не менее восхищённо полетел прямиком к Тэхёну. — Пианист! Гляди! Прокололи-таки, видишь, от души душевно в душу тебе за помощь! Чонгук крутился вокруг Тэхёна, хвастаясь новыми серёжками, пока тот рассматривал их и улыбался, словно научился прыгать олли он сам, а не какой-то хамоватый(и уже состоявшийся) скейтер. — Ну что, следующий учишь кик-флип? — Не угадал! Я его уже умею! Погнали, я тебе покажу. Похоже, Тэхён в сотый раз отложил свою тату, потому что юный трюкач уж очень активно упрашивал пойти с ним куда-то, дабы показать чему научился за эти недели. Глаза слепило яркое майское солнце, а листва на зелёных деревьях развевалась на ветру. Тэхён извинился перед нахмуренным пирсером-тату-мастером с густой бородой, и вылетел из салона, догоняя рыжую бестию. Улицы становились всё уже и уже, пока в поле зрения не показался странноватый полузаброшенный квартал. — Эй, скейтер, мы куда вообще бежим? — Не боись, пианист. Не в подворотню! Чонгук перепрыгнул через забор, увидев замешкавшегося Тэхёна - схватил его за рукав и потащил за собой, туда, куда за будущее лето они придут вместе ещё не один десяток раз. Или не одну сотню. Перед глазами открылся огромный заброшенный скейтпарк, заросший неизвестными кустарниками и деревьями в каких-то местах. Тут было, в общем то, всё: горки, перила, удобное покрытие. Даже удивительно, почему такое красивое место находилось в запустении. Вид оттуда тоже потрясающий: центр Шанхая, окутанный туманом, мелькал где-то вдалеке, спальный район с двадцатиэтажными новостройками был буквально в десяти минутах ходьбы. Тэхён восхищённо повернулся к Чонгуку, который гордо стоял со скейтом в руках. — Нравится? — Да! Великолепно, как ты вообще сюда забрёл? — Тэхён всё ещё оглядывался, рассматривая окрестности. — Секрет фирмы. Ладно, шутка, живу рядом, — он помахал, привлекая внимание, и заявил о том, что сейчас будет лучший трюк в жизни пианиста. Тэхён усмехнулся, внимательно наблюдая за Чонгуком: тот скрылся в листве, послышался стук колесиков о покрытие, и какой-то странноватый шорох и стук, за которым последовало: — Стой! Никуда не уходи, секунду, попытка номер два. Если подумать, трёхгодовалая разница в возрасте вообще небольшая. Чонгук исправно ходил на каждое выступление Тэхёна, слушая как из-под клавиш цвета слоновой кости звучит невероятная музыка. Тэхён заскакивал в заброшенный скейтпарк после репетиций, покупал две вишнёвых колы в жестяных баночках и наблюдал за тем, как Чонгук учит новые трюки. Парк оказался для этого самым лучшим местом — людей не было совсем, и мешать некому, и стесняться некого. А после Чонгуковых тренировок они обязательно шли на набережную и слушали музыку в проводных белых наушниках, смеясь и рассказывая какую-то ерунду про случаи в школе и казусы в консерватории. А ещё ходили на закрытый каток, где Чонгук постоянно падал, пытаясь повторить кораблик, а Тэхён постоянно смеялся, всеми силами того поддерживая. Идиллия, не иначе. Двадцатое июля. 20:07. Набережная Вайтань, Шанхай. Современные художники всё ещё расписывали небо яркими красками. В речной воде отражался и поблескивал закат, а толпы туристов так-же громко шумели. — Тэ, дай позвонить пожалуйста, там мать наверное волнуется, — Чонгук потянулся, вытащив наушники и развернувшись в сторону Тэхёна, который сидел в том же бежевом пальто с закатанными рукавами, под одним из которых виднелись аккуратные тату: скейтборд, фигурные коньки, и скрипичный ключ, продолжавший витьеватые рисунки уже на плече. Пианист вытащил телефон, и разблокировав, всучил в руки Чонгуку. А дальше была секундная пауза, за которой последовало: — А «мальчик - летний ветер» это я? — Ты, — Тэхён улыбнулся. — Почему? — Потому что можешь украсть меня навечно в свой заброшенный скейтпарк.