Возрождение прошлого

              Поздно ночью, в своей маленькой, но уютной спальне, напоминающая на детский шалаш, я легла в кровать и укрылась пледом. Не прошло минуты, как я уже провалилась в беспокойный сон. На этот раз я не слышала во сне голоса «счастливых» душ, которые тоже часто досаждали меня. Нет, в этот раз всё было куда страннее...       Я попала в тот самый крохотный мир, где была в глубоком детстве, та самая улучшенная версия мезонина, и до боли знакомый доносящийся внизу художественный свист. Я понимала, что на этот раз мне придётся взглянуть страху в лицо, пусть даже во сне.       Я неуверенно вошла на кухню и нерешительно потопталась у порога. Рослый, темноволосый мужчина, стоя возле окна, повернулся ко мне и на его лице мгновенно появилась своеобразная улыбка. На его глазах была та самая чëрная лента — он всегда её носил, даже когда принимал различные облики. — А вот и ты, дорогая, — он любил меня так называть. — Ну же, быстрее садись за стол.       Мурашки пробежались по коже. Холодный пот стекал по напряжённой спине, а страх сковал так сильно, что я с трудом смогла дойти до стола… Вновь всё было настолько идеально, как и в моих детских мечтах: богатый и вкусно пахнущий ужин, тёплая, такая непринуждëнная атмосфера и семья — любящая семья.       За весь ужин я не выдавила из себя и слова. Я с опаской посматривала на него. Помнится, что больше всех шутил его брат. А он, дух, так же молчал и лишь улыбчиво глядел на изголодавшуюся девочку. То есть, на меня… При этом — несмотря на то, что он был в повязке — взгляд у него был какой-то странный, будто бы это всё не было воспоминанием из прошлого. — Ты ведь прекрасно знаешь, как сильно я люблю тебя, — как бы по-отцовски произнёс мужчина. Хотя больше подходит, что психопат приставив нож к горлу жертве, признаëтся в любви...       Меня моментально выбросило от сна. Тяжело дыша, я вскочила на синий ковёр, еле сдерживая рвущийся крик из груди. Мне никогда не снились те «безобидные» деньки, которые я провела в мире иллюзий. Нет, конечно он являлся ко мне во сне, с изуродованным, потрескавшимся лицом и кривой улыбкой. Он кричал на меня, проклинал с испуганным хамелеоном и гнался по домашнему лабиринту. А сейчас всë по-иному…       — Чего ты от меня хочешь? — я в отчаянье взглянула на свой кулон Януса, который лежал на том же месте, где я его вчера бросила. Железный профиль двуглавого бога всë это время пристально смотрел на меня. — У меня нет ключа… Слышишь?! Его нет! Мы скинули его в глубокое озеро, ещё тогда, когда ты попытался стянуть его с моей шеи и притащить обратно! — я продолжала орать на Януса, прекрасно зная, что родители услышат меня. — Что мне сделать, чтобы ты оставил меня? ЧТО?!       Обессилено опустившись на колени, я, всё также смотря на кулон, не сдержала горьких слёз и разрыдалась. Слишком много всего было в жизни, слишком уставшей чувствовала себя в свои двадцать лет.       Наши взгляды прервало жужжание, что доносилось с порога. Заметив трëх мух я враз побледнела и, не помня себя от страха, понеслась, следуя за маленькими приспешниками демона. Он чего-то хотел, вёл меня в нужном направлении, общаясь со мной знаками, которые могла понимать только я — слишком смышлëная для него.       Следуя за чëрными мухами, я прекрасно знала, что иду прямиком в пасть могущественному, до чёртиков озлобленного существа. Он не оставляет попыток выбраться наружу, нет, он всё такой же всесильный. Ослабленный, но способный как минимум на то, чтобы превратить моë жизнь в самый кромешный Ад!       Я хотела покоя, но попросту не было сил терпеть всё это, я надеялась, что со временем всё изменится и… И если откровенно, то я соскучилась по своему идеальному миру, мне хочется чтобы всё было как раньше, чтобы я — маленькая мисс заноза, всегда была в центре внимания родителей.       Бегая по длинному коридору я была готова ко всему: я бы даже не удивилась, если бы он вновь протянул меня к ловушке и заставил прыгнуть в озеро и достать — этот чёртов ключ, который был нужен ему, как воздух!       Но мухи не стали спускаться по крутой лестнице и подлетать к входной двери: они неспешно миновали к окну и стали лететь на вверх. Я готова была поклясться, что всё это было просто продолжением сна, но не могла же я в действительности подняться в мезонин и увидеть в дальнем тëмном углу, открытый пугающий шкаф.       Вход всё также светился чем-то волшебным, манящим, привлекая к себе внимания и внушая ложную уверенность в безопасности. Но ведь я уже не та маленькая, и охочая до приключений любопытная дурочка, я прекрасно помню какой страх испытывает жертва, когда находится взаперти.       — Т-т-ты… Т-ты-ы ведь слышишь м-меня, д-да? Я… я просто х-хочу сказать, что… — я и сама не до конца понимала чего он хочет. — Просто, если ты решишь убить меня, то сделай это быстро и безболезненно.       Как только я решила зайти, как неожиданно сзади меня послышался голос.       — Монри? Ты что собираешься делать?       Я обернулась назад. В тёмном мезонине не было никого. Тогда я с укором сказала владельцу голоса, что скрываться нехорошо.       — Ты ведь понимаешь, что ты снова повторяешь ошибку? Неужели ты не извлекла никакого урока, Монри?       — Мне надоело так жить. Я устала! Понимаешь, устала!       Ответ я получила такой: не время отчаиваться, дабы у меня всë ещë впереди, но меня эти слова не успокоили, а наоборот — ещё сильнее подзадорили. Мрачно ухмыльнувшись, я пошла навстречу неизвестности. К удивлению голос не стал дальше отговаривать меня, он просто умолк.       Я думала, что попаду в копию нашего мезонина, но оказалась в знакомой гостиной. Я с замиранием сердца ожидала его появления; и была на сто процентов уверена, что он тут же накинется на меня и, не став прислушиваться к моим просьбам, просто съест моë сердце, а затем медленно, со смаком, станет пожирать тело. Если поначалу от этих мыслей становилось не по себе и волосы вставали дыбом, то теперь, думая обо всём этом здесь и сейчас, я не смогла сдержать нервного смешка: хозяин дома останется недоволен трапезой. За эти несколько лет я значительно убавила всё: я частенько пропускала семейные ужины, выживая только благодаря быстрому питанию, в виде булочек, йогуртов, салатов и тому подобного… Конечно же, из-за всего этого я выглядела моложе своих лет и имела бледно-болезненные черты лица…       С кухни опять донёсся лёгкий художественный свист, такой приятный и ласковый, что никто бы в жизни не поверил, что всё это было лишь игрой, и за всей этой нежностью скрывается лишь безумная потребность в подпитке.       Я не любила медлить и поэтому, не став раздумывать о неизбежном, я на свой страх и риск поплелась на кухню. Я вновь поймала себя на той мысли, что я была готова увидеть нечто ужасающее, что лишь подтвердило бы мои догадки, но, вопреки всему ужасу, там не было ничего страшного и до чёртиков пугающего.       Высокий, тощий демон, всё также готовил, вкусно пахнущий стейк, тост с маслом, а на столе уже стоял его любимый чëрный чай с лимоном.       «Никто не знает о твоих предподчтениях, а он, несмотря на рознь с тобой, продолжает баловать тебя, Монри».       Я неуверенно прошла к столу, и всё время косясь на него, села на стул. Молчание со стороны мужчины немного напрягало, но это куда лучше, нежели устроить очередную ссору с криками и, в конечном итоге, наказанием.       Когда он закончил готовку, демон, всё так же загадочно усмехаясь, подал тарелку и по-хозяйски уселся напротив меня. Он вновь изменил свой облик на крупного, смуглого мужчину с тонкими усиками и маленькой бородкой; теперь сидел мой папа, с чëрной лентой на глазах.       — Можешь… можешь изменить свой вид? — да, просьба была странной, ведь и сама я больше всего боялась увидеть то уродливое существо, с длиннющими пальцами, — Пожалуйста, — смотреть на копию родного отца, который редко проявлял каплю заботы, было невыносимо, дабы её больше всех уделял только демон.       — Ты так изменилась. Научилась молчать, когда это нужно, — он довольно улыбнулся, придвинувшись к моему лицу, — А ещё эта вежливость и покорность. Такая хорошая девочка, — лица коснулись тёплые, немного шершавые руки. — Успокойся, дорогая, я не собираюсь съесть твоë восхитительное сердце… пока что, не собираюсь.       Его рука, что до этого с нежностью поглаживала мою щëку, метнулась к моим глазам и, под мой испуганный, приглушëнный крик, прикрыл их. Только спустя мгновение я поняла, к чему всё это было. Его руки неожиданно удлинились и стали тоньше: он не отказал мне в просьбе.       — А теперь доедай свой ужин и ступай в свою комнату, — принял дух прежний вид: худого и очень высокого мужчины с потрескавшимся лицом. — Ты сильно исхудала, дорогая, и мне это не нравится. Придётся тебя откормить.       — Как рождественского ягнëнка? — такая фраза невольно выскочила из губ.       — Нет, как жертвенного кролика, — да, это должна была быть всего лишь шутка, но я понимала, что говорит это далеко не просто человек.       Молчание с моей стороны вновь порадовало его и он, будучи в хорошем настроении, решил уложить меня сам. Собрав грязные тарелки со стола и оставив их в раковине, дух провёл меня в спальню. Я ничего не сказала, вновь покорно приняла ту забытую ласку и, уже почти улëгшись на кровать, испуганно замерла, когда он вцепился в руку и заставил меня одним рывком повернуться к его лицу.       Страх, который отражался на всё ещё детском лице, немного позабавил существо, но он всё же сжалился и решил успокоить меня:       — Всего лишь хотел дать тебе небольшой подарок, прежде чем ты уснёшь.       Отпустив худенькую кисть, дух подошёл к одному из многочисленных, но всё также пустых стеллажей и взял оттуда свёрток. Вручив в мои руки этот странный предмет, о содержании которого я могла лишь гадать, он стал чего-то ждать. И только спустя какое-то время до меня дошло, что он хочет, чтобы я, в присутствие его открыла подарок.       Собравшись с силами, я стала разворачивать сомнительный подарок. Спустя несколько минут в руках уже лежал комплект пижамы: тëмно-фиолетовая рубашка и штаны, которые были сделаны из приятной, шëлковой ткани и не имели никакого узора — всё что я люблю, и он… Дух, отлично знал об этом.       — Нравится? — улыбнувшись своеобразной улыбкой, он осторожно прижался ко мне со спины и погладил хрупкие плечи. — Я создал для тебя ещë много чего прекрасного, Монри.       — З-зачем? — в недоумение я тихо спросила.       Я не понимала одного — к чему всё это. Спустя столько времени я вновь оказалась здесь, в этом маленьком, по его же мечтам созданном мире, который служит ему клеткой. Рядом со мной стоит злейший враг, который пытался поглотить моë сердце, тем самым насильно оставив мою душу в своём мирке.       А сейчас? Чего этот дух добивается сейчас?! Я уже не понимала, чего от меня хотят. Я шла сюда, чтобы этот весь кошмар, наконец-то закончился! И мне было абсолютно плевать, что пришла я сюда только за своей смертью: такая как я, ненужная и поломанная, не смогла сгодится даже собственным родителям… Так пусть сгожусь на хороший «обед».       — Моя глупинькая девочка, — всё ещё наслаждаясь моими переменами, прошептал он. — Поглотить твоë сердце и остаться снова одним — это слишком скучно и неинтересно, — обойдя меня, мужчина вновь предстал перед моим лицом. — Навсегда запереть тебя в этом мире я могу вовсе и другим путём, — увидев недоумение на моëм лице, он вновь проявил ко мне капельку сострадания — это же его ребёнок, как был убеждëн. — Более гуманным способом, — с самодовольной улыбкой, он протянул меня за плечи и уткнулся лицом в мои волосы.       Гуманным? Дух, который был готов на зло, решил проявить ко мне такое милосердие? Нет, наверное, это очередной мой сон, который скоро закончится и я проснусь в своей реальной комнате.       — А теперь хватит болтовни, — мужчина наконец-то отпустил мои плечи и отошёл на несколько шагов назад, — быстрее переодевайся и ложись.       Я всё ждала, когда он выйдет и даст мне сменить одежду, как он просил. Но к сожалению он не спешил оставлять меня наедине, демон просто сел на край кровати и стал внимательно следить за мной, несмотря на то что у него в области глаз была привязана чёрная повязка. Тогда я стала осматривать комнату в поисках ширмы или чего-нибудь ещё, где можно было бы спрятаться.       — Что-то не так, дорогая? — протянул отец в немного насмешливом тоне.       — Т-ты… — ох, я не знала стоит ли произносить вслух столь грубую просьбу, но я всë-таки решилась. — Ты не мог бы выйти? — а вот и реакция на слова, он опасно обнажил свои зубы и тихо хмыкнул, я тогда сразу добавила, что только пока я переодеваюсь, потом он может вернуться в спальню, если конечно хочет. Но демон даже не пошевелился, продолжал молчать, внимательно следя за всеми моими нелепыми движениями. Спустя некоторое время, тишина нарушилась.       — Ты можешь уже приступать, Монри, — вновь сладким голосом сказал мужчина. Я заметила, что он сделал вид, что моя просьба его задела. — И разве я могу тебя обидеть?       «Ты можешь сделать куда больше», но произнести вслух я не осмелилась.       Отойдя к окну, чтобы дистанция стала больше, я неуверенно стянула застиранную ночную рубашку. Было неловко, учитывая, что я уже совсем не ребенок, а рядом со мной далеко не родной человек… Несмотря на то, что его глаза были завязаны повязкой, мне всë равно казалось, что он через неë всë хорошо видит. Стерпев возмущение, я поспешила натянуть поверх нижнего белья нежную ткань штанов. Мне было очень неловко и стыдно, когда мои глаза мельком встречались с его ухмылкой.       Когда дело дошло до бюстгальтера, то тут появились некие проблемы: защëлку заело, и я никак не могла стянуть с себя этот чёртов кусок ткани! После нескольких дëрганных движений, ткань всё также не поддавалась её напору и, уже плюнув на это дело, я было приняла решение натянуть рубашку поверх раздражительного предмета.       — Не стоит, — дух оказался сзади меня слишком неожиданно. — Не бойся, милая, я всего лишь помогу тебе с этой маленькой проблемой, — действительно, мужчина аккуратно коснулся застëжки и та сразу же поддалась: я быстро подхватила соскальзывающий с плеч лифчик. — Вот и всё, — хоть и сказал он, но уходить не спешил. Продолжал стоять за спиной и невзначай прошëл по плечам своими нежными руками. Я от его прикосновений дёрнулась. Он это заметил и сказал.       — Ты слишком стеснительна, Монри. Эта черта так не свойственно тебе: ты всегда была такой вспыльчивой и смелой девочкой.       Я позволила ему самолично избавиться от моего белья. Дух действительно не делал ничего ужасного, обходясь со мной крайне осторожно и с невероятным терпением. К тому же я была крайне уставшей и эмоционально выжатой, находясь в таком стрессе уже несколько дней подряд, хотелось поскорее взобраться на ту мягкую кровать и провалиться в сон.       Мужчина осторожно одел меня в спальную рубашку и подвëл к кровати. Послушание не осталось незамеченным — я заслужила нежный поцелуй в лоб и хорошую сказку. Принимая всю эту, давно забытую, заботу, я впервые отпустила себя и вновь доверилась ему… Тому, что хотел убить меня, тому, что всегда знал меня настоящую, тому, что желал съесть сердце и пополнить силы, тому, что готовит для меня вкусные ужины и самолично исполняет мои желания, тому, что маниакально жаждет любви!..       Все эти мысли вконец измотали меня. Я уснула быстрее, нежели дух успел прочесть первую главу истории Братьев Гриммов.       

***

      Проснувшись от сильной грозы, я вскочила на кровать: то что казалось сном, всё ещё было перед моими глазами и никуда не собиралась исчезать.       — Это вовсе не иллюзия, Монри, — пребывая в шоковом состояние, я вынесла вердикт. Мне вдруг захотелось, через смех снять нервное напряжение, но не смогла — слишком серьёзная была.       После хорошего и длительного сна я чувствовала себя лучше и была готова спокойно спуститься вниз, прямиком к хозяина дома. Я хотела спросить у него, не найдется ли в его гардеробе ещё пары одежд, как тут мои глаза наткнулись на очередной наряд: на спинке стула висело тёмно-красное платье ниже колена с длинным рукавом, а также бельём, которое, как казалось на первый взгляд, было немного большим. К платью прилагались колготки и чёрные балетки.       Наряд был слегка странным, ведь такое сейчас не носят, но мне он понравился, было в этом что-то красивое — это куда лучше, нежели те крысиные формы, что носят в школе.       Переодевшись в оставленный наряд, я спустилась вниз на кухню, там его тоже не было. Я увидела только апельсиновый сок и вафли. Перекусив завтраком, я пошла дальше искать демона, чтобы потом когда найду его, наконец успокоиться и поговорить. Вчерашний диалог принёс минимум информации: меня собираются запереть тут навечно, но при этом… при этом что? Что он подразумевал под своим «гуманно»? Былое любопытство вернулось и я была настроена докопаться до правды!       Не найдя демона в гостиной, я поспешила осмотреть кухню, а уже дальше и спальню, но его нигде не было. Обыскав весь дом, я так и не нашла его, поэтому расширила свои поиски: осматривать пришлось не только дом, но и прилегающий к нему сад.       И если во время нашей битвы сад выглядел ужасно, ибо дух с каждой минутой лишался своей силы, то сейчас всё вернулось в прежнее состояние: красивые, яркие растения, цветы радовали глаз, и, чего скрывать, сердце: таких чудес мне никогда не дарили.       Поиграв с змеинками¹, я вновь вернулась к дому и поднялась наверх: пора было навестить его брата, если тот, конечно, здесь присутствовал. Постучав в приоткрытую дверь, мне никто не ответил и, после минутной заминки, я решила войти без приглашения. Здесь всё также ничего не изменилось: проектор для фильма, сиденья груша, мини рояль, и крики летучих собак. Самого хозяина и его брата также не было видно, что наталкивало на мысль, что здесь больше никто не живёт.       Следующим пунктом назначения был поход в лабиринт. Я не надеялась наткнуться пропащих, но проверить, там ли прячется дух так и не оказался: он попросту куда-то исчез, не оставляя за собой никаких следов. Интересно ещë то, что его лучший друг и напарник в лице змеи тоже куда-то исчез.       «Неужели он их тоже сожрал?! Ну и сволочь!»       В негодование я вернулась в дом убийцы… Тот проклятый мир слишком идеальный и был очень одиноким. Кругом всё оставалось по-прежнему, только теперь не было жителей этого мира и приспешников духа… За всеми этими мыслями я неосознанно подошла к настенному зеркалу: воспоминания с этим местом были не самыми хорошими.       «По-моему он в этом потаённом месте».       Мысль была бредовой, но всё же не лишена смысла. Протянув руку к зеркалу, я ахнула, когда ладонь с лёгкостью прошла насквозь. Немного замявшись и взвесив все «за» и «против», я всё же приняла решения и вошла в тайную комнату. Я ожидала увидеть по той стороне зеркала тот же тёмный, сырой подвал с затхлостью в воздухе, но неожиданно наткнулась на нечто другое: просторная, слабо освещённая комната с пыльными газетами и массивным деревянным столом, где стояли подсвечник и старое радио.       Мужчина был в том же одеяние: красная жилетка, рубашка и чёрных брюках, он сидел в бархатном кресле ко мне спиной и что-то беспрестанно читал, перелистывая странницы.       Через несколько секунд, поэтому радио зазвучала какая-то старинная, инструментальная музыка, сопровождающаяся с шипением. Из-за постороннего шума я напрягла слух, чтобы понять всю красоту. Через несколько секунд во мне пробудились ассоциации тайны и некой загадки, но когда заиграл аккордеон, контрабас, и ещё какие-то музыкальные инструменты, то я почувствовала в размеренной мелодии темпераментность и страсть с примесью сиреневого волшебства… Мои глаза невольно закрылись, указательный палец стал по бедру выстукивать трёхдольный ритм, в голове стали возникать образы, но как вдруг прервал низкий, бархатный голос отца — моего настоящего отца. Я вздрогнула и посмотрела на него. Видимо коварный демон специально спародировал его голос, чтобы посмотреть какая у меня возникнет реакция, но ничего не вышло. Я оставалась такой же безучастной.       — Ты что-то довольно долго, Монри, — поняв, что манёвр не сработал, он, не отрываясь от газеты, слегка раздражённо произнёс, — Я уже думал тебя искать.       На мгновение, я забылась, что нахожусь в его мире. Окинув комнату взглядом, я тяжело вздохнула и задалась одним вопросом: зная мои предпочтения и слабости, демон специально так заговорил, чтобы посмотреть как я отреагирую, или он просто хотел сделать мне приятно? Я хотела спросить у него, но не стала, я просто подошла к нему поближе и заговорила:       — Я… Я-я забыла об этом месте, — Музыка всё более страстно начинала играть. — Тебе больше идёт свой тембр голоса.       — Тебе-ли знать, какой у меня тембр, — пропел он. Мне показалось, что он подскочит со своего места и закружит меня в танце, но он не стал этого делать. — Как тебе прогулка? Понравилось увидеть то, что своими же руками уничтожила тринадцать лет назад? — было сказано слегка грубо, но вполне терпимо, самое главное без криков, он не пытался меня напугать, скорее, как и любой родитель, ткнуть носом в сделанные ошибки.       — Всё очень красиво, но…       Он резко отстранил от себя газету и повернулся ко мне, когда я прервалась на полуфразе.       — Ну!.. Чего тебе не хватило?!       Мои брови нахмурились под этим насмешливым тоном его голоса. Мне не нравилось играть по чьим-то правилам, а тем более плясать под чью-то дудку, в этом я с ним, пожалуй, была схожа... Я хотела спросить где его брат и змея, но как только я разомкнула губы, решила что потом поинтересуюсь. Не хочу демона разозлить.       — Мне было одиноко, — сказала я, — Весь этот мир был таким пустым, без всех тех людей, что жили в этом доме. И ещё не хватает… — я запнулась.       — Что ещë?! — мне показалось, что он с вызовом спросил. Несмотря на то, что его глаза были укрыты повязки, я ощутила на себе пристальный взгляд. Я поняла что задела его.       — Моих друзей и моих… — мне трудно было признаться в этом, —…родителей. Даже моего брата не хватает… Тут ужасно тоскливо и одиноко, хоть вешайся.       С виду такой ответ удовлетворил духа, и он как ни в чём не бывало, продолжил своё дело.       — Теперь ты понимаешь, почему я не желал вас отпускать?.. Я не хотел терять тебя, Монри! А насчёт твоих эгоистичных родителей и лицемерных друзей, забудь, моя дорогая, их на всегда!.. — в голосе сквозили сухость и серьёзность, которая раньше не допускалась в наших беседах — он заговорил со мной в таком тоне впервые. — Хм-м… О чём мы говорили… Ах, да! Точно! Этот мир, что неоднократно создавался мной, всегда был таким идеальным в глазах всех тех «счастливых» душ. Они были настолько опьянены собственными желаниями и требованиями, что даже не заметили самого важного, что за всё нужно платить, — мужчина от этих слов ухмыльнулся. — Они были готовы на всё, лишь бы исполнили их маленькие, грязные желания… Не хотели думать о плохом, не стали смотреть на мир другими глазами, отдавая предпочтение глупым мечтам и фальшивой любви, — его рассказ сопровождался громким шипением радио, на котором только же закончивалась мелодия… — Я всегда старался любить их. Хотел, чтобы эти глупцы остались в этом мире ради меня, а не из-за фальшивых чудес. Но ни один!.. ни один из них не смог этого сделать: наверное, всему виной была жадность и неуёмные желания — они напоминали мне о прошлом, которое я так хотел забыть. Когда я понимал, что ничего путного из них не выйдет, то просто предлагал им отдать свои сердца, взамен на «вечное счастье», — при мысли, что этот кровожадный дух вырывал человеские сердца и пожирал их, я с трудом сдержала приступ тошноты, — Не стоит, моя дорогая. Эти скользкие паразиты сами этого хотели, они ведь чëтко понимали на что идут. К тому же, без их согласия я бы ничего не смог им сделать, ты ведь и сама прекрасно это знаешь, Монри.       — А что было потом?       — После небольшого ритуала я забирал их тела, чтобы поддерживать силы, а души запирал в лабиринте: нужно же было скрашивать моë чёрное одиночество. — через недолго молчания, он добавил: — Но не стоит ещё забывать, что у них есть шанс.       — Какой? — удивилась я.       — Если они выберутся из коварной ловушки, то они (к моему сожалению) обретут вечный покой; и я опять останусь один.       Я не знала, что есть такой фурор для жертв. Меня ещё удивило, что он об этом первый раз рассказал. Но зачем он признался мне? Чтобы обнадёжить? Или что?!       — И ты не можешь этому помешать?       — Да. Но ты не надейся. С тобой всё по другому будет.       — Например как?       Мужчина снова повернул ко мне длинную шею и гадко, с шипением, словно змея улыбнулся. От отвращения у меня всё внутри сжалось:       — А то ты не догадываешься!       Я не знала как мне принять всплывшую правду. Если рассуждать как нормальный человек, то это воспринималось ужасно и можно было бы кричать о несправедливости: они все были ранимыми, отчаявшимися людьми, ими было так легко манипулировать… Но потом я вспомнила себя и свою реакцию на все эти чудеса: я чувствовала подвох с самого начала, никогда не теряла бдительности и была крайне осторожна. «Только они виноваты...»       Мелькнувшая в голове мысль, мне не естественно понравилась, но убеждать себя в обратном я не стала, дабы слишком реалистично смотрю на мир.       — Почему это не вышло со мной?       Он с неким удивлением, как мне показалось, взглянул.       — Разве самой непонятно? Ты всегда отличалась от других: холодным умом, сильным характером и трезвым мышлением — никогда в тебе не было той глупой наивности, что была присуща остальным.       — И это... это всё?       — А ты хотела услышать нечто другое? — дочитав газету, мужчина поднялся с кресла и подошёл ко мне. В его руках, словно из воздуха появилась тёмно-синяя мантия с большой серебряного отлива пуговицей. — Надень. Хочу посмотреть.       Я не стала сопротивляться и спокойно приняла предложенную вещь, боясь что если откажусь, то навлеку на себя гнев демона. Вновь с благодарностью подметив, что ткань была выбрана крайне тщательно — чтобы чувствительная ко всему кожа не ощущала раздражения, я одела мантию поверх платья и… и с огорчением я подметила, что вещь оказалась не по размеру — в груди и рукавах было слишком просторно.       Он это тоже подметил и недовольно поджал свои тонкие губы.       — Тебя что совсем не кормили? — отложив вещь на стол, рядом с лампой, дух потянул меня к выходу из тайной комнаты и привёл на кухню. — Как насчёт печенье с молоком?       — Я за, — пока он занимался приготовлением, я уже без страха смотрела на его спину, и скучающе наблюдала за всем процессом готовки. — Пап, — мысль, которая посетила мою голову, была довольно любопытной.       — Да, милая?       — У тебя есть настоящее имя?       

***

      Позже, я всё же выпытала настоящее имя духа. Его зовут Кириос Мордефляй. Довольно необычное, особенно для пожирателя детей.       Тот продолжал заботиться и ни в чём не выдавал подвоха: никаких упоминаний о сердце, никаких разговоров о ключе. Он скорее всего имел свои мотивы и чётко следовал какому-то плану, но пока что, это не слишком интересовало меня. Здесь я чувствовала себя хорошо, почти забывая о печали и боли от предательства со стороны родителей.       «Интересно, а скучают ли они по мне?»       Эта мысль навеяла тоску: я ходила как в воду опущенная и постоянно крутилась возле волшебного шкафа. Та, как мне казалось, всё ещё не была заперта и, возможно, я могла бы на некоторое время вернуться в реальную жизнь, где наверняка ждали мои друзья…       Демон, (как мне показалось) отметил моë странное поведение, но говорить об этом почему-то не стал: он предпочëл смотреть, что натворит на этот раз его дорогая дочурка.       Долго ждать и не пришлось. Я, не находя себе покоя, всё-таки решила пробраться на чердак и, с помощью лома, взломать ту чёртову дверь шкафа. Но вместо ожидаемого результата, я наткнулась на кирпичную стену и суровостт «отца».       — Ты огорчаешь меня, сильно огорчаешь! — когда он стал надвигаться на меня, я немного испугалась, особенно когда Мордефляй стал снова в облике меняться: черты лица стали острее, появился оскал, а тело его задымылось и вытянулось в прежнюю, тощую фигуру, чуть ли не доставая макушкой до потолка, — Ты ведь сама добровольно пришла ко мне, или уже передумала и решила по-предательски убежать?! Ну не-е-ет! Так не пойдёт, мерзкая девчонка! Чего тебе не хватает в моём мирке? — и не став слушать ответа на собственный вопрос, он схватил за запястье и поволок меня к тому самому злосчастному зеркалу.       — Жди своего часа, и учись ценить доброту! — запихнув меня в тёмное белое пространство, которое слепило глаза, я зажмурилась, так как больно было смотреть на яркий свет. Я тяжело вздохнула, села на корточки и почему-то подумала, что разгневанный демон ушёл к себе наверх, чтобы немного отдохнуть и успокоиться. Надеюсь что так и есть, иначе он вновь сорвëтся и мне не поздоровиться.       Время спустя глаза привыкли, я только сейчас осознала что нахожусь где было ничего, лишь пустота и белый цвет. Положив голову на колени, я стала себя развлекать, петь песни, даже пыталась научиться делать лунную походку, но не получалось и злилась, но после очередной неудачной попытки я не выдержала, топнула ногой, и в этот же момент я влетела наверх, придавив к безграничному потолку.       — Браво, Монри. И как теперь вернуться вниз!? Стало сразу заметно, что тут мало работает законы гравитации.       Я стала рассуждать, что меня держат в космосе, но моя трезвая логика включилась и всё по полочкам разложила. Первое, космос тёмный. Второе, тут есть воздух, значит я в каком-то пространстве, или другой вид космоса — белый. В общем я запуталась в корне.       Всё ещё находясь подвищем стоянием, я посмотрела на пол и обнаружила, что его не видно. Я удивилась. Сложилось ощущение, что я повисла на стометровой высоте, хотя я влетела моментально, как в вакууме.       Пустота, неизвестность, стали напрягать на нервы. Пульсация стала отдаваться в уши, сердце стало быстрее биться, это значит только одно — пришло время для паники.       Я старалась себя успокоить, опуститься вниз, но какая-то невидимая сила не давала мне, и каждым движением она всё сильнее прижимала. Я захотела кричать о помощи, как вдруг стало темно. Она была вязкой, поглотившая меня полностью.       — Приплыли...       Как только мои губы закрылись, я резко оказалась возле каменной стены, где меня оставили, как несчастную собачонку. Я не выдержала, и словно сумасшедшая, принялась стучать в стену, и так рьяно, что разбила руки до крови, но я не обращала на это внимания и продолжала кричать. Я даже преодолела свою гордость, принялась слёзно умолять выпустить меня из этого ада, говорила, что поняла свои ошибки, обещала сто исправлюсь, но Мордефляй был глух. Он так и не приходил, оставляя меня в полном одиночестве.        Я уже не могу выносить темноту, она меня пугает до полусмерти, но всё бестолку...       Сжавшись в комок, мой нос уловил неприятный, мокрый запах. Я подняла голову и увидела тусклый синий свет, падавший неподалёку.       «Возможно он услышал меня или наоборот что-то ужасное приготовил? Плевать!»       Сделав пару нерешительных шагов по линии света, я заметила в конце старую, деревянную кровать. При виде грязных простыней и смрада мокрот и плесени, к горлу подступала тошнота. Мной в тот же момент овладевала истерика. Я начала смеяться, подобно Джокеру, что вскоре стала душилась собственными слезами, осознавая что я так нелепо умру.       Принимая свою неправоту и осознавая свои ошибки — я была плохой дочерью, но не настолько, чтобы утопать в этом диком ужасе.       После часовой истерики, я почувствовала себя усталой и вымотанной. Через мгновение меня склонило в сон, а также, ощущался голод.       — Пожалуйста отпусти… Прошу, — сорванные связки болели и всё, что я смогла выдавить из себя, было лишь сопение.       Кошмар длился, по моим меркам целую вечность. Я уже и не надеялась на то, что дух сжалится над мной и простит, но всё же этот момент настал. Вечером, или утром, отец вошëл в комнату, будучи в прежнем, не столь ужасном облике, и предстал перед до мной.       Я не обращала на него внимания, пустым взглядом пялилась на ту самую кровать и пребывала в неком шоке. Я считала, что всё это мне мерещится и кроме меня, в этой страшной комнате, больше никого нет.       Дух осторожно подхватил дрожащую от страха меня на руки и вынес из подвала. Прижимая к себе любимого ребёнка, он направился в сторону ванны, чтобы как следует отмыть меня от грязи. Во время водных процедур я вела себя спокойно и тихо, всё ещё смотря куда-то вдаль, пытаясь тем самым сбежать от реальности.       — Ну же, Монри, возвращайся ко мне, — вытирая мягким полотенцем мою нежную кожу, Мордефляй не прекращал попыток вывести меня на разговор, — твоё наказание закончилось, моя дорогая, и теперь ты в полной безопасности. — накинув на меня махровый халат, отец вновь поднял меня на руки и отнёс не в мою спальню, а к удивлению в его.       Несмотря на то что спальня была в светлых тонах, в ней было очень темно, как в склепе. Лишь тусклый свет исходил в лампе: она освещала два книжных шкафа, письменный стол, кровать и какой-то высокий предмет, который был скрыт красным занавесом. Моё внимание сразу привлёк этот таинственный предмет, который стоял возле стола. Я хотела спросить у демона, что там, за тканью, но он опустился вместе со мной на ложе, и стал осыпать меня лицо утешительными поцелуями и нежными словами.       — Моя маленькая, глупенькая девочка, — лелея меня в своих руках, Мордефляй тихо напевал колыбельную Мендельсона. —…я ведь тебя никогда не оставлю, моя драгоценная. Ты всегда будешь только моей, Монри, и совершенно не важно, хочешь ты этого или нет.       Моё любопытство ушло. Я только слушала его, вникала и отчëтливо понимала, что несмотря на весь ужас сказанных его слов, я почему-то почувствовала какое-то умиротворение — он никогда не оставит меня, дух всегда будет рядом и ни за что не променяет меня на другого человека.       Приходя в себя, но всё ещё не до конца оправившись от испуга, я сильнее прижалась к духу и заключила его в свои объятья. Так было спокойнее и, чего греха таить, приятнее. Мужчина не прекращал поглаживать меня и целовать мои горячие щёки, он всё также убаюкивал меня, как истинный отец и дарил мне ту самую, такую неправильную извращëнную любовь.       «А разве я чем-то лучше? Разве я сама не люблю его по своему… Не так, как это делают дочери, по отношению к родителям?.. Но ведь Мардефляй мне не родной отец, а это значит, что всё, что чувствую я — это не совсем не неправильно?»       Тем не менее мне показалось очень странным данная ситуация, в детстве и до прихода в его мир, я всеми фибрами его ненавидела, что готова была уничтожить, но сейчас, я в его объятьях и позволяю себя целовать. Жизнь очень странная и непредсказуемая штука. Неожиданно моё сердце защемило, и пронзилось тупой болью. Мне стало трудно дышать, я поняла, что я от морального давления не выдержу. На моих глаз появились пелена слёз.       — Я… больше не… могу… — оторвав заплаканное лицо от шеи отца, мой взгляд упал на его шрамы. — Отведи меня обратно.       Но демон только ухмыльнулся своей манерой, и, словно издеваясь надо мной, приблизился губами шеи и оставил еле ощутимый поцелуй на коже. Такой расклад пришёл мне не по вкусу. Набравшись смелости, я упорно стала отталкиваться руками и выбраться из его цепких объятий.       — Не-не-не! Не так быстро, — сказл он, после мягко приподнялся на кровати, всё ещё не отпуская меня на волю. — Нужно сейчас обсудить одну не большую, но весьма важную темку. Если ты согласишься остаться здесь навечно — по собственному желанию, ты получишь всё, чего так страстно желаешь. Нужно лишь только согласиться...       —...и отдать сердце. — в упор я посмотрела на него. Но неожиданно мной овладело страх, пробудивший самозащиту. Ладони стали влажными от пота, учащалось дыхание, у меня появилось огромное желание убежать от этого идиотизма и никогда не возвращаться в мир. Зря, я вообще не послушала своего наставника и полезла в чёртовый шкаф, но с другой стороны там меня никто не ждал: родители помешаны младшим братом, друзья пропали, в школе гнобят, а тут хотя бы я нужна демону.       Естественно, я умом понимала, что за всё, рано или поздно нужно платить, но цена в мире Мордефляя была поистине велика... Тем не менее я с большим трудом держала себя в руках, чтобы не ринуться в побег.       Тем временем демон всё держа меня в объятиях, ответил тихо, что я еле разобрала его словами.       — Да, без этого никак, — после погладив с обеих сторон мои острые скулы, отец осторожно коснулся уголков глаз, — Но мы можем немного повременить с этим. Для начала мне хватит и твоего согласия, чтобы наша сделка обрела силу.       — Как договор с Люцифером? — я не сдержала смешка в столь ироничной ситуации, и даже попыталась провести параллели.       — Да, что-то в этом роде, — нежно целуя висок, под которым испуганно билась жилка, дух взял мою левую кисть и провёл по ладони своим острым ногтем, — Ну как, ты принимаешь мои условия? — с маленького пореза уже потекла струйка крови.       Конечно, я могла бы отказаться, сказать, что всё ещё не готова и не знаю всех пунктов сделки, на которую меня так подталкивает пойти существо, но… Но разве простил бы мне такое непослушание Мордефляй?.. В конце концов мне уже всё равно на свою жизнь, тем более в моём мире покрыт серыми пятнами, в котором я никому не нужна!       — Да, я согласна, — после моих слов, он проткнул себе палец и смешал свою кровь с моей воедино.       Я готова была ко всему: боли, вычурным рунам или как там называют те знаки на пентаграммах, но только не к… ничему? Совершенно ничему!       Не успела я и рта открыть, чтобы поделиться своими рассуждениями насчёт этого странного ритуала, как демон притянул меня к себе и одним резким движением впился в мои губы. Поцелуй, мой первый в жизни поцелуй вызывал во мне такую бурю разных эмоций и чувств, что стало трудно дышать!       Поддаваясь вперёд, у меня неосознанно закрылись глаза. Я полностью перебралась на его колени и с наслаждением, — которого по сей дене не испытывала в жизни, — отвечала всем пылом на его жгучий поцелуй. Однако, тем более я поддавалась пылкому зову, чем больше возникали в душе противоречие чувства, которые травили меня, подобно змеиному яду.       «О! Что же я наделала! Так неправильно!.. Он всë ровно...»       Собственные мысли всë больше росли, и глушили страсть, которая поглощала и заставляла таять в его руках. Я сделала попытку вырваться, он почувствовав мои движения, отстранился от меня на несколько сантиметров.       — Правильно, моя маленькая Монри… Ты правильно поступила… Но не думай, что это снова не произойдёт, — лукаво улыбнувшись, он аккуратно уложил меня на кровать.       Затаив дыхание, я стала наблюдать за его последующими движениями. Я думала, даже интуитивно ощущала, что он продолжит начатое... и я не ошиблась. Он внезапно придавил меня сверху и довольно оскалился, показывая свои клыки, облизнул их острым языком.       — Ты единственная кого-либо я любил, моя дерзкая девчонка… Я рад что ты вернулась ко мне.