Трудно быть оленем

***

      Утро началось с того, что в дом Цинхуа ворвалась Ша Хуалин во всём своём великолепии. Ей было абсолютно всё равно на столь ранний час. Лисица уселась за стол и заговорщически улыбнулась. Цинхуа не видел в этом ничего хорошего — наоборот, пришло чувство тревоги. — И? — недовольно скривился Мобэй. — Если нет дел, то проваливай. — Грубиян, — Хуалин цыкнула и закатила глаза. — Я, вообще-то, с важными новостями к вам! — Если ты опять начнёшь нести чушь… — Линьгуан уже готов напасть на вас. Скорее всего, ближе к вечеру вы с ним встретитесь.       Цинхуа испуганно застыл: руки дрожали, сердце будто остановилось. Их взгляды с Мобэем пересеклись. Волк был шокирован не меньше. Спустя мгновение оба подорвались с места и направились в импровизированный штаб.       Писатель был одновременно и зол на Хуалин за то, что она так непринуждённо себя ведёт, но он также был благодарен ей. Она могла бы и промолчать о плане Линьгуана.       Не прошло и получаса, как все уже знали о приближающейся опасности. Все носились туда-сюда по деревне, некоторые заранее высматривали более выгодные позиции.       Чжучжи Лан в один момент из тихого юноши преобразился в опытного воина. Похоже, сейчас он чувствует себя гораздо более уверенным, нежели в неформальной обстановке. Змей желал как можно скорее расправиться с такой незначительной проблемой, как нападение стайки дикарей.       Лю Цингэ не отставал от остальных. Приняв облик пумы, он размялся и выступил вперёд, подыскивая лучшее место для засады. При внезапной атаке есть шанс повалить как можно больше врагов — Цингэ это прекрасно знал и уже через силу сдерживался, чтобы не рвануть вперёд.       Шэнь Юань пытался его усмирить хоть немного, но это было бесполезно. Кот максимально не желал вступать в битву, он бы предпочёл мирное решение проблем, но оно, к сожалению, невозможно.       Никто не может гарантировать безоговорочную победу, даже если это несколько волков. Несмотря ни на что, это всё ещё сильные и безжалостные создания. Чжучжи Лан, может, и не считал их за настоящую угрозу, но исход битвы может решить что угодно, тогда даже перевес сил не поможет.       Именно поэтому Му Цинфану и Ян Исюаню придётся быть недалеко от боя. Лекарь всегда нужен и обязан быть рядом, чтобы спасти, а Исюань сегодня выступит в роли помощника. Да что там говорить про них! Самолёту ведь тоже придётся быть относительно близко к этому ужасу! Иначе никак. В стороне отсиживаться он и сам не хотел — слишком мерзкое чувство одолевало его. Он сам прописал этот сюжет, а теперь нельзя остаться с чистыми руками. Система, конечно, предлагала ему уйти вообще подальше, как и братец Огурец, зазывающий к себе в тыл. «Если я сейчас сбегу, то это будет слишком… Просто слишком! Я не могу их оставить, я должен принести хоть какую-то пользу. Может, помогу старине Му с ранеными или прикрою спину Мобэю…» — подбадривал себя в голове Цинхуа. Ладони вспотели, мысли всё больше путались. Даже успокаивающие настои не помогали.       Каждый присутствующий чувствовал предвкушение. Что-то сегодня произойдёт, и, как подсказывает звериное чутьё, это что-то отпечатается в их памяти надолго. Время уже дошло до полудня, а суета не утихала.       Чжучжи Лан построил перед собой Цинхуа, Цинфана, Исюаня и Цинцю. Он внимательно осмотрел их, после чего выдохнул и начал: — Насколько я знаю, ни один из вас ещё не видел битвы и не участвовал в чём-то подобном. Именно поэтому хочу сказать вам одно. Вы не воины. Это факт. Поэтому в случае опасности или если сильно испугаетесь, то можете бежать в укрытие. Можете запереться где-то, спрятаться за спинами более опытных. Моя задача — снизить количество жертв. Думаю, это и в ваших интересах.       Генерал говорил это спокойно, будто когда-то ему доводилось проводить подобный инструктаж. Цинхуа вслушивался в слова Чжучжи Лана, он знал, что это и только это поможет ему выжить. Не успел писатель моргнуть, как ему протянули кинжал. Он никогда не держал нечто подобное. По сути, это ведь как кухонный нож, но чувства были другие. Безумно страшно думать о том, что этот кинжал пойдёт в ход. — Это на крайний случай. Мы будем стараться защитить каждого, но мы не всесильны, — лицо Чжучжи помрачнело, и он закрыл глаза. — Прошу вас быть осторожнее. Надеюсь, вам не придётся это использовать.       Генерал поклонился и ушёл к своему отряду — у него полно другой работы, а времени всё меньше. Цинхуа смотрел на его удаляющуюся спину. Он наверняка и представить себе не сможет, сколько довелось пережить змею за свою жизнь. Если так подумать, то и в своих черновиках к изданному роману писатель сделал существование Чжучжи Лана максимально нерадостным. Если мир черновика романа тоже живой, то Самолёт ни за что и никогда не хотел бы туда попасть.       Рука на плече вытянула из мрачных мыслей. Му Цинфан смотрел на лицо своего друга и пытался прочесть эмоции. — Ты в порядке? Может, лучше будет уехать? Если ты хочешь, то и я готов с тобой… — лекарь всем своим видом показывал, как ему хочется защитить писателя, помочь. — Нет-нет! Я в порядке. Просто взволнован! Не каждый день такое происходит, знаешь ли, — Шан Цинхуа нервно засмеялся, ладони потели, и вручённый кинжал выскальзывал.       Цинфан недоверчиво оглядел его и тяжело вздохнул. От такого давления Самолёту становилось только хуже. И стыднее! Глаза забегали повсюду, пытаясь зацепить детали, кислорода не хватало, хотя они стояли посреди леса. Шум в ушах не позволял услышать даже собственные мысли. Две тёплые ладони легли на плечи и хорошенько встряхнули. Му Цинфан хмурился и смотрел строго. — Цинхуа. Всё будет нормально, — это было сказано так уверенно, так честно. — Да! Учитель Шан, ну чего вы как обычно! У нас на стороне вон сколько воинов! И целый генерал! И ещё этот ваш волчара! — Ян Исюань тоже забегал рядом, уж в его словах было уверенности раз в двадцать больше.       Шэнь Юань не стал что-то добавлять. Только закатил глаза и прикрыл лицо веером. Кончик его белого хвоста трясся, выдавая скрываемый страх. Он тоже не знал, что их ждёт. Оставалось надеяться на лучшее и слепо верить в слова этих двоих. — Я понял, понял… — пробубнил Цинхуа. Странно, но на душе и правда стало легче. Немного, совсем капельку.       Цинфан отпустил его и тепло улыбнулся, Ян Исюань сложил руки на груди и состроил грозное лицо. От такого ну просто не могло не подняться настроение. Сомнения по поводу боя отпали. У них есть все ресурсы для победы, зачем же волноваться? Наверное, Цинхуа стоит выспаться и отдохнуть после сегодняшней битвы. Ещё пару таких же дней, и он станет полностью седым. А может, и лысеть начнёт…       Все разошлись. Цинхуа остался один среди поляны. Возможно, стоит приготовиться и найти себе укромное местечко. Но для начала…

«Система. Ты ведь умеешь анализировать и всё такое… Скажи, какие шансы у нас на сегодня?»

      Только сейчас пришло осознание, что весь день Самолёт был занят и ни разу не обратил внимания на свою спутницу. Главное, чтобы она не обиделась, иначе баллы поснимает, как обычно!

«Добрый день! Наконец Пользователь вспомнил о Системе! Отвечая на ваш вопрос…»

      Наступила тишина. Перед глазами был загрузочный экран с кружочком в центре. Цинхуа устало вздохнул. Раньше она соображала побыстрее! Может, ей что-то обновить надо? Или тут связи нет… Хотя обычно по всей деревне работала… А что работало? Интернет? Ментальная связь?       От размышлений отвлёк оказавшийся рядом Мобэй. Быстро свернув непогрузившееся окно глазами, писатель посмотрел на волка. Взгляд того был прикован к кинжалу в руке оленя. Опомнившись, Цинхуа неловко улыбнулся и почесал затылок. Наверное, со стороны и правда выглядело пугающе — он в абсолютном одиночестве внимательно смотрит в пустоту с оружием в руке. Жуть. — Мобэй, а чего ты тут? Ты же должен тренироваться или проверять территорию. — Я пришёл проверить тебя. Ты ведь… — волк задумался, подбирая слова. — Очень пугливый и нервный. Хотел убедиться, что ты ещё не сошёл с ума.       Мобэй склонил голову набок и уставился на Цинхуа. Писатель был возмущён! Может так и было, но такого не было! В том смысле, что он не сходит с ума от стресса. Кто угодно подтвердит. — Очень смешно, Мобэй, — Самолёт закатил глаза и внезапно встал в боевую позу. — Потренируйся со мной! Как лучше бить, чтобы побольнее и у меня было больше времени свалить?       Мобэй поднял брови, а затем поднял глаза к небу. Он смирился с тем, что Цинхуа безумно непредсказуем. Может, он всё же чуть-чуть сумасшедший? Волк улыбнулся и встал в полный рост, смотря на возлюбленного свысока. — Нападай. В процессе скажу.       Самолёт на секунду задумался, а потом решил, что ничего же страшного не произойдёт. Он ну уж точно не сможет причинить вред Мобэю. Взяв кинжал покрепче, Цинхуа рванул на волка и направил клинок в правый бок. Мобэй даже не вздрогнул. Он одной рукой перехватил оружие из чужой сколькой ладони и подставил подножку недонападающему. Естественно, клинок был отброшен в сторону, а Цинхуа лежал на земле лицом. — Это сложнее, чем в фильмах… — тихо проворчал олень, вставая на ноги. — Тебе надо быть быстрее. И не нужно так очевидно смотреть на место, куда хочешь ударить, — спокойно проговорил Мобэй и поднял кинжал.       Самолёт покивал головой, будто что-то уяснил и забрал оружие обратно. — Ну раз понял, то теперь я нападаю, — Мобэй высокомерно улыбнулся и размял шею.       Цинхуа мгновенно пожалел, что решил обучаться именно у него! Он совсем забыл про Систему, которая так и не прогрузила ответ.

***

      Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Все воины приняли звериные обличия, сидели за кустами, в оврагах, прятались и выжидали. Цинхуа был неподалёку, вместе с Му Цинфаном. Дышать приходилось совсем тихо, стук сердца бил по ушам не хуже барабанов. Даже птицы не пели, будто боялись быть услышанными. Напряжение нарастало с каждой минутой, как вдруг…       Среди деревьев мелькнула шерсть. Чёрная, рыжая, белая, серая… Несколько волков, которые петляли между деревьями. Запах чужаков распространялся быстро, слышалось приглушённое рычание. Цинхуа вцепился в корягу, за которой прятался. Сколько же их там? Без точного подсчёта можно сказать одно — больше ожидаемого. Огромная стая голодных дикарей, готовых убить всё, что движется.       Тихие шаги становились всё ближе. И тут, послышался громкий щелчок, за которым последовал скулёж. Волки завозились, перестали быть тихими. Похоже, некоторые решили пойти дальше, но были остановлены капканами. Когда среди стаи поднялась паника, Чжучжи Лан зашипел. Это был знак. Знак, что пора атаковать.       Воины тот час выскочили из своих укрытий и рванули вперёд. Враги были в панике, начали отступать и разбегаться в стороны. Запахло кровью. Цинхуа неуверенно выглянул из-за коряги. Всё перемешалось, уже был неясно — где свои, а где чужие. Взгляд зацепился за пуму, что с невероятным остервенением раздирала когтями и впивалась клыками в огромных волков. Цингэ был свиреп как никогда, в глазах не было ясности, только что-то поистине животное, пугающее.       Мобэй рычал и глядел на своих противников. Некоторые из них поджали хвосты, другие застыли на месте, узнав сына прошлого вожака. Наверняка никто и подумать не мог, что он выживет.       Цинхуа стало трудно дышать. Слишком много запахов и звуков. Хотелось просто закрыть уши и лечь. Внезапно, к ним поднесли раненного. Цинфан тут же кинулся к нему.       Три рваные длинные царапины, из которых сочилась кровь. Цинхуа казалось, что если бы он пригляделся, то мог бы увидеть кости. От такого зрелища тошнило. Лекарь ничуть не изменился в лице и, смочив тряпку спиртом, стал обеззараживать рану. Пациент зашипел, но не сопротивлялся. Только врылся когтями в землю и сжался.       Когда Цинфан достал медицинскую иглу и нитки, писатель отвернулся. Нет, это слишком для него. Стоило остаться с Шэнь Юанем, стоило спрятаться как можно дальше…       Грозное рычание, молящий о пощаде скулёж, запах страха, глаза полные боли — вот что окружало Цинхуа. Среди всего этого ужаса он услышал знакомое блеяние. Подняв голову и посмотрев в сторону звука, Самолёт ужаснулся.       Ян Исюань стоял, спиной впечатавшись в дерево, и не мог пошевелиться. От паники он неконтролируемо и тихо блеял, в глазах лишь страх. К нему медленно шагал огромный волк, вся морда которого была измазана в крови. Исюань держал в руке нож, но был слишком напуган, чтобы защищаться.       Цинхуа никак не хотел терять своего ученика, тем более видеть своими глазами его кончину. Подскочив на ноги, писатель схватил нож покрепче и кинулся на врага. Секунда и вот его оружие уже торчит из шеи волка. Вторая — и Цинхуа забрызгало фонтаном крови, стоило лишь вынуть нож и вонзить ещё раз. Волк заскулил и сбежал прочь, а Шан не мог прийти в себя. Живот скручивало, а к горлу подступала рвота. Тут же вспомнился и «недобой» с медведем. Ох, кажется Цинхуа всё же упадёт в обморок. — Прими звериный вид и бегом к Шэнь Цинцю! Я и Цинфан справимся! — из последних сил он сжал плечи Исюаня и посмотрел ему прямо в глаза. Тот несколько раз кивнул и, приняв свой бараний облик, ускакал.       Одной проблемой меньше, но что дальше? Цинхуа посмотрел на своё отражение в лезвии ножа. Окровавленный, с диким взглядом и бледным лицом. Было жутко от самого себя. — Цинхуа! — Му Цинфан увёл писателя в сторону и усадил рядом. — Цинхуа, посмотри на меня, давай, ну же…       Говоря это, лекарь вертел голову друга из стороны в сторону, что-то пытался найти на лице, а затем руках и теле. Цинхуа пришлось приложить немало усилий, чтобы дрожащим голосом ответить: — Я… Я в п-порядке… С-спасиб-бо…       Всё тело покрылось мурашками, стало очень и очень жарко. Безумно хотелось пить. Руки не слушались, он даже не мог расцепить пальцы и отпустить кинжал.       Цинфан поджал губы и опустил взгляд. Он не знал, что ему делать. Он должен спасать чужие жизни, помогать раненым, мозгом он это прекрасно понимал. Но его душа, всё его естество кричало, что в первую очередь важен лишь Цинхуа.       Рядом появился чёрный волк. К счастью, это оказался Мобэй. Он принял иную форму и оглядел оленей. — Ранены? — получив отрицательный ответ, хищник кивнул.       Взгляд зацепился за окровавленного Цинхуа. По запаху стало ясно, кровь не его, что уже радовало. Но состояние писателя оставляло желать лучшего. Возможно, ещё пара мгновений и он отойдёт, успокоится, но рисковать не хотелось. Мобэй посмотрел по сторонам. Раненых полно, Цинфан не успеет помочь всем в любом случае. — Отведи его в укрытие.       Лекарь только кивнул и повёл писателя подальше от поля боя. Цинхуа промолчал и осмотрелся. Северных волков всё меньше, они отступают. Некоторые, конечно, пытаются держаться, но выглядит это вяленько.       Это воодушевило писателя. Замечательно! Может у них получится одолеть чёртового Линьгуана!       Стоило подумать об этом, как вдруг перед оленями возник враг. Волк клацал своими зубами и издавал жуткое рычание. Му Цинфан и Шан Цинхуа обменялись быстрыми взглядами и, кажется, поняли друг друга без слов. Не раздумывая ни секунды, они кинулись врассыпную! Волк растерялся на какое-то время, не зная, за кем ему бежать.       Самолёт мчал изо всех сил. Продирался через густые кусты, петлял между деревьями. Он даже не был уверен, ведётся ли за ним погоня. Цинхуа просто знал, что нужно бежать как можно быстрее. В какой-то момент Самолёт остановился и огляделся, принюхался к воздуху. Запаха крови не было, как и запаха опасности. Только поняв, что всё хорошо, писатель согнулся пополам и стал жадно хватать воздух ртом. Он в жизни так долго и быстро не бегал! Никогда!       Отдохнув, Цинхуа осмотрелся и, поняв где он, решил идти в их «штаб» окольными путями, так, на всякий случай. Чем ближе он был к деревне, тем громче были звуки борьбы. Снова возвращаться туда не хотелось от слова совсем, поэтому было решено идти к Шэнь Юаню.       Неподалёку Самолёт заметил Цинфана, который тоже сумел оторваться от погони. Улыбка сама появилась на губах. Как будто целую вечность были в разлуке, а не несколько минут! За время «прогулки» Цинхуа успел более менее отойти от увиденных зверств, по крайней мере, уже не кружилась голова.       Похоже, лекарь заметил своего друга, так как его лицо стало спокойным, а хмурость как рукой сняло. Наверняка боялся за жизнь писателя и сейчас был несказанно рад видеть того целым! Но через мгновение его эмоции сменились. Страх. Только страх читался в глазах Му Цинфана. И направлен взгляд был в правую сторону от Цинхуа.       Посмотрев туда же, Самолёт и сам ужаснулся. Серый, измазанный в крови — как своей так и чужой, — и с голодной пастью.       В голове ни одной мысли. Только тревога, накатывающая всё сильнее. Сделает хоть один шаг — спровоцирует, останется на месте — станет ужином. Выбора как такового не было.       Цинхуа взялся за кинжал покрепче. Кажется, сейчас придётся встречаться лицом к лицу с опасностью. Может прямо сейчас Мобэй выскочит и встанет на его сторону, даст ещё один шанс свалить.       Волк напротив смотрел прямо на добычу, не двигался. Его пасть исказилась, он будто пытался улыбнуться, что выходило криво и неестественно. А глаза… Ноги становились ватными только от них. Они будто человеческие и в тоже время нет. Создавался некий эффект зловещей долины.       Мгновение и волк прыгает. Выставив кинжал вперёд, писатель приготовился к худшему, но ощутил лишь чужие руки. Его оттолкнули в сторону. Это был Му Цинфан, успевший добраться до друга быстрее, чем это сделал враг.       Цинхуа упал на жёсткую землю и посмотрел на своего спасителя. К сожалению, он не успел его толком рассмотреть. Волку было всё равно кого убивать. Его массивное тело накрыло собой лекаря, клыки впились в плоть, а кровь стала хлестать в разные стороны. Цинфан лишь сдавленно кричал и дёргал руками, пока его шею старательно терзали.       Самолёт пришёл в ужас. Он схватил свой кинжал и набросился на монстра. Одного удара в бок хватило, чтобы лекаря отпустили. Волк злобно зарычал и собрался развернуться в сторону Цинхуа, как его в ту же секунду сбил с ног Мобэй. Между ними началась потасовка, на которую писателю было всё равно.       Он упал на колени рядом с Му Цинфаном и постарался бегло оценить ситуацию как тот его учил. Ситуация была дерьмовой. Всё горло растерзанно, от клыков остались большие дыры, из которых не переставала течь кровь. С каждым вздохом её вытекало всё больше. — Цинфан! Цинфан, потерпи, я сейчас… Сейчас… — Цинхуа понятия не имел что ему делать. Руками он старался зажать раны, пытался убедить друга успокоиться и дышать помедленнее.       Писатель не умел перевязывать такие глубокие раны на шее, он с рукой-то еле справлялся. Цинфан смотрел прямо в глаза и пытался что-то сказать, но получалось издать лишь булькающие хриплые стоны. Он захлёбывался в собственной крови. Возможно, волк своим весом выбил весь воздух из лёгких, а быть может и вовсе сломал рёбра. — Цинфан, пожалуйста, ничего не говори, я… — Цинхуа хотел было сказать что-то ещё, но…       Дрожащая рука тихо погладила его ладонь. Му Цинфан даже на пороге смерти попытался успокоить своего друга. Лекарь в последний раз вдохнул и уже приготовился что-то сказать, но судьба распорядилась иначе.

***

      Они сумели отбить атаку. Волки отступили, но не обошлось без потерь.       Цинхуа не произнёс ни слова за этот вечер. После поспешных похорон Му Цинфана и остальных павших, ему меньше всего хотелось общаться. Мобэй пытался как-то взаимодействовать с ним, но это было бесполезно. Самолёт лишь попросил оставить его одного и ушёл к себе в комнату.       Мобэй и сам привык к лекарю с дурным нравом, было больно терять такого товарища. Но волк понимал — Цинхуа больнее, чем кому-либо ещё, ведь для него Цинфан был ближе всех. Не зная, что делать, хищник просто ушёл на улицу. Поохотиться, прогуляться, потренироваться — всё что угодно, главное отвлечься. Может и стоило остаться с оленем, но кажется смысла от этого ноль.       Писатель закрыл дверь спальни и выдохнул. Он прошёл мимо стола, не думая ни о чём, и случайно задел бутылёк с лекарством для сна. Тот упал и жидкость из него залила все бумаги, лежащие на столе. Текст стал расплываться, похоже всё придётся переписывать. Цинхуа нахмурился и схватил бутыль, бросив тот в стену. Вслед за ним полетели и книги, и ручки. Всё, что могло попасться под руку, тут же улетало в сторону.       Сейчас Самолёт совершенно не думал ни о ценности ручек, ни о качественной бумаге, ни о своих трудах. Ему было плевать, просто хотелось сорвать злость. Он не стеснялся, когда кричал разные ругательства. Не краснел, когда рыдал. — Это всё я виноват! — писатель вцепился пальцами в свои волосы и едва не вырвал их. — Если бы не чёртов черновик…       Тело после этих слов несильно, но ощутимо ударило током. Это застало в расплох, Цинхуа согнулся, будто пытался защититься от внезапной атаки извне.

«Пользователь, не стоит. Я сожалею, но Вам нельзя раскрывать такие подробности. Это может быть опасно…»

— Ты!.. — Цинхуа скорчился, слёзы потекли с новой силой. Мало того, что он слабак, так ещё и нормально выговориться наедине не может.       Может Система и права, ведь буквально за стеной находится Мобэй. Кто знает, что произойдёт, если нарушить порядок вещей, раскрыть эту тайну о происхождении мира… Но Цинхуа не хотел об этом думать. Он потерял не просто друга. Му Цинфан был частичкой чего-то важного в писателе. И этой частички больше нет.       И не будет никогда.       И это вина Цинхуа. Никто не причастен к смерти Цинфана, кроме самого создателя этой дрянной истории.

«Пользователь! Я настоятельно рекомендую прекратить это!»

      Система кричала всё громче и громче, огромный восклицательный знак мигал перед глазами. Её механический голос едва не лишал слуха. Но Цинхуа не желал успокаиваться. — Да заткнись ты уже! — взорвался он. — Я ненавижу это всё! На кой чёрт я создал этот мир вообще?! На кой чёрт я решил, что это будет классный сюжет?!

«Пользователь, внимание! Прекратите немедленно!»

      Самолёт согнулся сильнее. Ток ударил с новой силой, было невыносимо больно. Ещё немного и, кажется, Цинхуа поджарится и умрёт. Переживать подобное во второй раз было страшно, но, кажется, в голове писателя пропал инстинкт самосохранения. Кажется, он буквально видел искры, исходящие от его тела. — Собираешься убить меня этим способом?! — писатель закусил губу и обнял сам себя за плечи, упав на колени. — Если бы я только не придумывал их всех… Если бы я только не написал эту глупую историю про волков и прочую хрень…       Система замолчала, шум в голове прекратился, как и разряды тока. Но Цинхуа не сразу заметил что-то неладное. Он продолжал болтать себе под нос, будто сумасшедший. — Да лучше бы я вообще не создавал этот мир… — плача произнёс он.       Если бы он не занялся этим глупым занятием, то всё было бы отлично. Цинхуа стоило заняться действительно полезным делом, например, устроиться на работу хотя бы в магазин или вроде того. Это могло стать началом чего-то большего, возможно он был бы нормальным, завёл бы семью, ушёл на пенсию… Ни один персонаж бы тогда не пострадал, ведь ни один из них не был бы придуман.       Хотелось биться головой о стену. Ему действительно следовало быть нормальным человеком, а не тем, что он сейчас из себя представляет. Он даже здесь, в этом мире, чужой. Не может ни превратиться в животное, ни использовать какие-то особые навыки. Не зря в этой жизни родители посчитали его дефектным и ушли, они будто понимали, что толка из такого «оленёнка» не выйдет. И в первой и во второй жизни его родители, похоже, чувствовали никчёмность своего ребёнка.       Цинхуа решил протереть глаза и открыть окно, но стоило поднять голову, как он увидел ужасное. Мобэй стоял в проходе и со страхом глядел на писателя. Судя по всему, он услышал то, что не должен был.

«Персонаж Мобэй узнал вашу тайну. Штраф за раскрытие — пока не определён.»

— Цинхуа… О чём ты сейчас говорил?..

«Отношения с персонажем Мобэй ухудшились.»