Бездушные живут вечно

Несколькими днями ранее. — Подожди... То есть ты хочешь, чтобы я поместил в себя душу Хаос, но ты не знаешь, как это сделать и как потом вытащить её обратно. Помнится, Рида пришлось убить, чтобы это получилось, — удивлённо и даже с ниткой раздражения проговорил Антонин. — Хаос хотела его убить. И убила. Это не значит, что убийство — единственный верный способ избавить человека от её души, — спокойно отозвался Реддл. Он сидел в кресле в своей комнате и задумчиво перекатывал безделушку, которая была пристанищем души Амрены. — И почему именно я? — Я бы и сам это сделал. Но, увы, моя душа нестабильна. А ты точно не станешь искажать информацию, которую сможешь подсмотреть через душу Хаос. Том не собирался рассказывать Антонину свои опасения по поводу того, что цельная душа Хаос может навредить его расколотой душе. — Я не хочу видеть две жизни: и свою, и Амрены. — Это не обсуждается. Ты же хочешь, чтобы наши планы воплотились в реальность... — И ты думаешь, что Хаос в этом поможет? Она быстрее тебя убьёт, чем маггла или волшебника, на которого ты укажешь. Реддл скривился, прекрасно осознавая, что это правда. — Не важно, будет она помогать нам или нет. Важно, чтобы она не мешала. И этот её прихвостень... Он вызывает некоторые опасения. Лучше за ними следить. Хотя бы до окончания школы, пока мы не можем быть постоянно рядом. Уверен, ты сможешь вытерпеть семестр. — Хорошо. Но только до выпускного. Не хочу танцевать с девчулей и видеть, как Хаос кого-то убивает. Не на то у меня настрой будет, — усмехнулся Долохов. — Отлично. У меня есть идея, но не знаю, сработает ли. Отправимся в тёмный лес после полуночи. Чтобы не было лишних глаз, — сказал Реддл, довольный согласием Долохова. Той же ночью они отправились выполнять свой план. Реддл был хорошо знаком с заклинанием создания крестража. Здесь же нужно было действовать наоборот, и похожее заклинание Том видел в одной из древних книг по тёмной магии. Только там душа перемещалась из тела погибающего человека, чтобы увеличить свою мощь. Когда-то Том поглядывал на это заклинание, но предпочёл бессмертие, ведь силу он может увеличить самостоятельно за годы вечности, о которой так грезил. — И что мне делать? — поинтересовался Долохов. — Просто держи в руке, направь палочку и читай заклинание. Том подал Антонину пергамент с длинным заклинанием на латыни. — Хоть бы заранее показал. Язык сломать можно, пока это выговоришь. Ну или демона какого-нибудь призовёшь, — усмехнулся Долохов. — Ничего, у тебя вся ночь впереди. Только ошибку не соверши, а то придётся как-то оправдывать твоё исчезновение. — Ну спасибо. Я слишком молод и красив, чтобы так глупо помирать. Долохов несколько десятков раз мысленно прочёл текст. А после повторил уже вслух. Серёжка загорелась ярким светом, который стал проникать в руку Антонина и подниматься выше к сердцу. По мере приближения тело Антонина всё сильнее сковывала боль, от которой он повалился на колени. Вены напряглись, глаза невольно заслезились, голову словно зажали в тисках и пытались сплющить. Даже Круциатус казался просто детской забавой по сравнению с этой болью. Антонин прикусил руку, чтобы не закричать и не привлечь ненужного внимания. От того, как сильно он стиснул челюсть, кожа окрасилась кровью и стала капать на лесную подстилку. Долохов уже успел подумать, что где-то облажался и его ждёт неминуема смерть. Мысленно проклял Реддла за эту идею и себя, за то, что согласился. Однако боль стала отступать, а перед глазами картина стала размываться. Он видел перед собой одновременно и неизвестное помещение, похожее на комнату дорогого особняка или замка, и лес, в котором находился. В голове звучали неразборчивые слова. Один голос принадлежал Хаос, а другой неизвестному мужчине. Слов Антонин разобрать не мог. — Получилось? — словно из-под толщи воды донёсся до него голос Реддла. Антонин кивнул или ему показалось, что он это сделал. А дальше он не понял, как добрался до комнаты Реддла. И не запомнил, как уснул, сидя в кресле, казалось, спустя вечность. Под утро он проснулся с ощущением, будто по нему пробежали стадо лошадей. Перед глазами ещё сливались две картины. Комната, в которой он находился, и гостиная особняка Хаосов. Перед глазами был стол и куча писем с одинаковым текстом, отличались лишь имена. — Ну что? Видишь что-то? — раздался голос Реддла, что собирался на занятия. — Она пишет приглашения на похороны, — хрипло ответил Антонин. — Получилось! Долохов попытался подняться, но пошатнулся и снова упал в кресло. — Как Рид жил с этим?.. — Привыкай. Останешься тут, почти все разъехались на время каникул, так что никто не заметит твоё отсутствие. У тебя есть время привыкнуть до начала семестра. Антонин кивнул. И вскоре остался один. Он всё-таки поднялся, взял первую попавшуюся книгу с полки Тома и попробовал прочесть. Получилось далеко не с первого раза. Антонин пытался отогнать от себя то, что видела Хаос, но это было невероятно тяжело. — Просто прекрасно, — фыркнул Антонин, уже много раз пожалев, что согласился. Теперь полгода казались ему вечностью. К середине дня Антонин попытался пройтись по Хогвартсу и на движущихся лестницах чуть не свалился вниз. Его раздражало это состояние. Раздражало, что обычный путь из башни старост до подземелья Слизерина стало просто полосой препятствий. Раздражало, что он видел перед глазами не только Хогвартс. — Надо просто привыкнуть, — повторял себе под нос Антонин эти слова как мантру. Уже в своей комнате он попытался сотворить простые заклинания. И уже через пару попыток раздражённо отбросил палочку на кровать соседа по комнате, который также уехал на каникулы. Шло время, Антонин понемногу привыкал фокусироваться на своей жизни и отодвигать жизнь Хаос в сторону так, чтобы это было не просто фоновым шумом. За это время рассказать Тому было нечего. Амрена просто готовилась к похоронам. На другой день Долохов надеялся, что всё будет спокойно, ведь Амрена просто идёт в морг, чтобы проследить за подготовкой тела Николая к похоронам. Однако увидел перед собой вскрытое тело и органы, расфасованные по банкам. До этого Антонин не подозревал, что такой чувствительный, но сейчас к горлу подступила тошнота, а собственные чувства смешались с тревогой и гневом Амрены. Такие сильные, что вытесняли его собственные ощущения. Ещё немного и его голову снова стиснули тисками. В отражении отполированных поверхностей морга Антонин увидел изменившуюся внешне Хаос. Она убивала своей магией так легко, безжалостно и с ненавистью. Антонин понял, что она стала собой лишь тогда, когда боль отступила. Он пытался отдышаться, наблюдая за тем, как она читает медицинские документы. Он в этом мало что смыслил, но судя по эмоциям Хаос, её это очень бесило. Он чувствовал, как она собирается снова убить. Снова её обращение, снова боль, но уже почти ночью. Антонин видит Каспара, который пытается остановить Хаос от ошибки, но она всё равно убивает Министра Магии. А после они перемещаются обратно в особняк Хаосов. — Ты хоть понимаешь, что натворила?! — кричит Каспар на Хаос. Но Антонин чувствует, что она не испытывает ничего, кроме удовлетворения. — Мне плевать, — отвечает она. — Я думал, ты куда разумнее и мне не следует при твоей земной жизни разъяснять тебе всё мироустройство и его зависимость от действий Владычицы! Поздравляю, теперь из-за смерти Министра, некоторые люди могут помереть глупой смертью просто для того, чтобы восстановился баланс. — Мне плевать. — Это может быть кто угодно. Генц, Лейсан, твой дорогой Долохов. Кто угодно! Боль снова отступила. Амрена снова предстала в образе человека. И он впервые за день почувствовал страх Амрены. Долохов почувствовал, что по его щеке потекла слеза, которую он тут же быстро смахнул. — Как я могу это исправить? — спрашивает Амрена. — Никак. Дальше всё решит время. — Но ты же Ведающий! Посмотри, кто умрёт из-за этого. — Именно. Я Ведающий, а не твой ручной пёс. Наделала делов, теперь жди результат. Время покажет. И да, я знаю, кто умрëт. И Каспар уходит, оставляя Амрену наедине со своей тревогой. Антонин чувствовал, что она хочет сорваться с места, предупредить всех их, чтобы были крайне осторожны, но отбросила эту затею, посчитав, что только усугубит всё. Что если их это так напугает, что они действительно совершат глупую, но смертельную ошибку потому что будут слишком сильно себя накручивать. И ещë ладно Генц с Антонином, но Лейсан убийство Министра будет крайне трудно объяснить. Антонин не выдержал, достал припрятанный огневиски и отпил прямо с горлышка бутылки. Постарался отогнать жизнь Хаос на второй план, осмыслить произошедшее. Спустя час, несмотря на то, что была уже глубокая ночь он отправился в башню старост. Пароль от комнаты Реддла вылетел из головы, так что он просто постучал в дверь. И когда та наконец-то открылась, Антонин сказал, что произошло и почему решил побеспокоить в столь поздний час. — Я хочу сам на это взглянуть, — внезапно воодушевлённый, проговорил Реддл. Он использовал лигилименцию. Однако после раздражённо уставился на Антонина. — Почему закрываешь от меня свой разум в момент убийств? — Я ничего не делаю, — уверенно ответил Антонин. — Наверное это потому, что она в этот момент эта... Владычица. Ты же в её разум проникать не можешь. Том сжал челюсть. А после выдохнул. — Ладно, это не важно. Но новость просто замечательная! — И чем же? — не понял Долохов. — Теперь, когда министр мёртв, у чистокровных семей есть шанс продвинуть того, кто уменьшит права грязнокровкам. — Шанс небольшой. — Но он есть. Антонин пожал плечами. — Ты отлично справляешься, — похвалил Том. И Антонин решил вернуться к себе. Теперь его самого охватывала тревога. Но не за себя, почему-то он был уверен, что его последствия действий Хаос не затронет, ведь в нём была её душа. Тревога его охватила из-за непрошеных и непростительных мыслей. Отчего-то он стал винить себя за то, что сразу же побежал докладывать всё Тому. Он мог назвать Амрену подругой, но в то же время так легко сдал её. Он впервые стал разрываться между верностью Тому и совестью. Или это всë побочное явление поселения души? Одни эти мысли были непростительны. Но он ничего не мог с ними поделать. Радовало лишь то, что если Том снова влезет в его разум, он сможет закрыться от лигилименции и свалить это на то, что Хаос снова была в облике Владычицы. Теперь он вместе с Хаос ждал последствий.