Чаша снега в блеске солнца

             Прежде чем их губы успели соприкоснуться, Диппер почувствовал прикосновение к своей щеке. Ресницы вспорхнули вверх, он смотрел на Венди, которая чуть сильнее надавила, неловко улыбнувшись и отведя взгляд. В тот же миг сердце тревожно забилось в груди, и Диппер медленно отстранился. Он старался не дать своему телу выдать весь тот шторм, что обрушился на него в тот момент. Он, должно быть, совсем умом тронулся, раз потерял контроль и выдал абсолютно всё, что пытался скрывать. Как ему теперь в глаза девушке смотреть? Как отмотать время и вовремя прийти в себя? Этого не должно было произойти.       Прядь чёлки беспомощно упала ему на лицо, и он почувствовал себя ещё глупее, ведь Венди со своей обычной заботой заправила её обратно за ухо, так, будто ничего не произошло несколько секунд назад. Он упрямо молчал, не смотря на неё, а она подбирала слова для разговора, который должен был состояться. — Эй, Диппер… — С осторожностью позвала она.       Пайнс снова посмотрел на неё. Он был уверен, что сейчас его глаза блестят с угрозой стать водопадами из-за переполняющего его стыда перед подругой. Но та всё ещё тепло улыбалась ему, хоть и в улыбке этой была печаль и неловкость. Диппер не хотел слушать ничего из того, что она скажет ему. — Послушай, дружище… — Она мягко прикоснулась к его плечу. — Не нужно этого делать. Слушай, я… М-м… Я понимаю, что ты можешь чувствовать ко мне, но, но слушай, я не думаю, что твои чувства направлены именно на меня, а не на, эх, ту, кого ты мог бы во мне увидеть.       Диппер дёрнулся вперёд, широко открыв глаза. — Венди, я не.! — Диппер, я вижу, как ты смотришь на меня. И поверь, ты правда смотришь не на меня. Я говорю это всё не потому, что хочу оттолкнуть или обидеть тебя. Я не хочу, чтобы потом мы оба страдали от этой связи. — Да-да, я понимаю… — Быстро выпалил Мэйсон.       Он постарался сделать голос как можно более ровным, чтобы в нём не отразилось ни одна из тех эмоций, что он сейчас испытывал.       В нём смешались отчаяние и стыд. Эта ядовитая смесь разъедала внутренности и особенно медленно пожирала сердце. Он прекрасно понимал, о чём говорила Венди, он понимал, что она действительно права. Это осознание, уже озвученное ему прямо в лицо, травило хуже любого первоклассного яда. Отвратительное на вкус и невероятно губительное.       Больше он ничего не сказал. Сил даже голову поднять просто не было, из него будто в один миг высосали все остатки энергии. А ещё он не хотел смотреть Венди в глаза после этого яркого тошнотворного позора.       Венди всегда понимала его без слов. — Увидимся позже, дружище… Не вини себя в произошедшем. Ты очень хороший. Может быть даже самый лучший из всех, кого я знаю. Прости, я не знаю, как тебя поддержать. Поверь, что ты будешь самым счастливым однажды…       Венди замолчала, а после вздохнула и всё-таки оставила его наедине с собой.

. . .

      Венди уехала.       Диппер не хотел думать об этом.       После случившегося всё, что он смог сделать, — это, игнорируя всех, запереться у себя в комнате и упасть на кровать. Он долгое время смотрел в окно, где были видны только небо и деревья. Он пытался сосредоточиться на том, что видел там, снаружи. Его глаза были широко открыты, и, пожалуй, в них уже не было слёз, он смог отвлечься. Возможно, не сделай он этого, его бы просто накрыло истерикой. Но он не хотел всего этого чувствовать!       Диппер в какой-то степени корил сам себя за весь тот ком эмоций, в котором он запутался. Он ненавидел себя за то, что выкинул из головы Мелоди и создал её образ в Венди, это было отвратительно по отношению к ним обеим. Венди была совершенно права, он испытывал к ней не любовь. Нет, это была, может быть, любовь, но она была не к ней. А может это уже и не любовь вовсе. Это тоска? Невыпущенное горе? Диппер сам не знал. Но боль, которая распирала его изнутри, была вполне реальна и ощутима. Это уже была не иллюзия.       Он осознанно стал заложником того, что делал. Дестиар уже мучается самыми страшными муками, Дипперу сто лет не нужен ни этот трон, ни эта власть, ни деньги, ни минутные отношения. Он уже давно не зависит от семьи, ему уже некому мстить. Билл стал для него врагом номер один только по причине того, что уничтожил Дестиара раньше него. У Сайфера были возможности сделать это, у Диппера же их не было. Диппер не выпустил так долго копившийся в нём гнев. Он остался без цели в жизни, и ему все еще нужно было зачем-то существовать. Весь его мир сузился до одной самой любимой девушки, и без неё не осталось ничего. Все вокруг него куда-то движутся, он вроде как тоже, но внутри всё остановилось ещё несколько лет назад.       Венди открыла ему глаза на его чувства, но что он теперь должен с этим делать? Чувства к ней держали его на плаву, но что делать дальше? Дипперу казалось, что если он снова вернется к лелеянию мёртвой девушки, он в конце концов лишится рассудка.       Он лежал так целый день. Потом взаперти прошёл другой.       Когда он не вышел и на третий день, весь дом охватило беспокойство.       Дела делались помаленьку, без хозяина приходилось разбираться с бо́льшим количеством вопросов. Все, кто приходил к Мэйсону узнать, в порядке ли он, уходили из его комнаты ни с чем, потому что он ни с кем не желал вести диалог и просто молчал, игнорируя всех. Андра, который приходил к нему по несколько раз в день и пытался как-то на него повлиять, был обижен этим больше всех.       «Я не знаю, что произошло, но не надо загонять себя в это состояние так сильно».       Диппер ничего не ответил ему тогда, но ежедневные приходы Андры раздражали его с каждым разом всё больше и больше. Диппер лучше знал, что ему надо, а что нет. Все, кто приходил, без сомнений были ему дорогими демонами, но сейчас он хотел, чтобы все оставили его в покое, только никто его не слышал. Они зачем-то приносили ему еду, но аппетит у него так и не появился, Андра зачем-то разговаривал с ним, хотя никто ему не отвечал и не собирался. Даже когда он запер дверь, все продолжали приходить и бубнить что-то через неё, это выводило его ещё больше, вместе с этим появилось чувство, что он полный отброс с таким отношением. Никто не мог оставить его в покое, и эта чаша терпения однажды должна была переполниться. Причём не только у него.

***

      Дверь в его комнату в очередной раз тихо щёлкнула, а потом что-то глухо стукнуло по столику. Скорее всего, это был стакан. — Если есть не хочешь, хотя бы пей.       У Андры был слегка натянутый, как струна, голос, но Диппера это мало волновало. Он как всегда промолчал и даже не повернулся, надеясь, что Андра тут же уйдёт. — Да… Да сколько можно… — Просипел тот.       Ответом ему стала такая же тишина. — Да сколько можно?! Ты почти неделю тут лежишь!       Диппер сжал руками простыню и промолчал. — Опять молчишь, да? Мы даже твоего «да» или «нет» не достойны, получается? — Не унимался Андра.       В конце концов Диппер не выдержал и развернулся, поднявшись на кровати так резко, что Андра вздрогнул. — Если я не говорю с вами, значит я не хочу этого делать! Это так сложно понять?! Я хочу, чтобы вы оставили меня одного!       Руки Андры сжались в кулаки, а брови сдвинулись к переносице. — А ты подумал о чувствах всех этих людей?! Они из кожи вон лезут, чтобы вытащить тебя из этого состояния, а ты! А ты над ними просто издеваешься! — Хочешь чтобы я чувствовал себя виноватым, да?! Это хочешь внушить мне?! — Да! Я хочу, чтобы ты чувствовал вину! Может быть хоть это сможет наконец поднять тебя с твоей постели и перестать уничтожать себя! — Мои чувства никак вас не касаются! Хватит пытаться помочь мне, вы делаете только хуже! — Да как ты достал уже думать так! Все тебя любят, поэтому и волнуются! Ты такой вечно ходишь весь из себя одинокий, возвышенный, даже не думаешь… Ты никогда не думал, что тебя ждут дома, для тебя мы все наверное вообще не существуем, да? И сейчас ты тут лежишь один — — Замолчи, Андра! — Закричал Диппер и, съёжившись, запустил пальцы в волосы и сжал их. — Я не замолчу, пока не выскажу всё, что думаю о тебе! Знаешь, кто ты? Ты… Ты полный идиот и придурок, ясно?! — Пошёл вон отсюда!       Диппер вскочил и швырнул со всей силы подушку прямо Андре в лицо. Наконец-то наступила тишина. Парень перед ним глубоко дышал и блестящими глазами смотрел на него так, что было непонятно: он плачет или злится.       Они смотрели друг на друга несколько секунд, после чего Андра всё же развернулся и пошёл к двери. Остановившись на пороге, он наполовину вышел в коридор, но обернулся. — Сам ты пошёл к чёрту! — Выкрикнул он в последний раз, за что едва не получил удар статуэткой, которую Диппер моментально схватил, всё ещё ведомый порывом ярости, и швырнул в него, но дрожащие руки подвели. Статуэтка попала в стену и разбилась.       «Тц», — выдохнул Андра. И когда дверь громко хлопнула, Дипперу показалось, что что-то в нём схлопнулось в унисон с этим звуком. Он некоторое время смотрел на дверь, а потом взор стал расплываться. В какой-то момент он понял, что по его лицу ручьями льются слёзы. Он прокрутил в голове всё, что успел натворить и на душе стало ещё хуже. Он дрожащими коленями опустился на пол и стал собирать осколки разбитой статуэтки. Он сложил их на столик, где всё ещё стоял стакан, и стал собирать всё остальное, раскладывая вещи по местам и выплакивая всё, что в нём за эти дни накопилось. Гнева внутри в какой-то момент просто не осталось, остатки горечи тоже покидали его тело, и в конце концов внутри него осталась просто огромная одинокая пустота и вина перед теми, кто за него беспокоился. Андра добился своего.       Диппер вспомнил лицо разгневанного мальчишки и поддался внутреннему порыву поспешить и как можно скорее исправить всё, что наговорил. У него не хватало внутренних сил для переосмысления некоторых вещей, но он знал, что этот парень ещё никогда на него так не кричал и не злился. У них с самого начала были не самые близкие взаимоотношения, поэтому Диппер не мог до конца понять злость Андры, но это не отменяло того, что он, похоже, причинил ему боль, и своей апатией, и всеми теми обидными словами.       Выйти из комнаты после всего этого было трудно, он простоял, держась за ручку, какое-то время, только потом всё же осторожно вышел в коридор. Он не знал, где ему искать мальчика, а совсем ослабевшая голова отказывалась думать.       Он сразу же пошёл в комнату Андры, но его там не оказалось. Диппер даже разрешил себе заглянуть внутрь без разрешения, но никого не нашёл. Пройдя немного дальше он заглянул на кухню и увидел там Андру, злобно строгающего что-то большим ножом. До слуха Диппера донеслась пара тихих шмыгов, и он обхватил себя руками, неуверенный, что ему стоит беспокоить Андру именно сейчас. Он замер за дверью, не зная куда себя деть.       Наверное, он бы так и не решился, подойти, если бы Андра не развернулся и пошёл к выходу, увидев его и испугавшись от неожиданности. Растерянность на его лице быстро сменилась какой-то странной эмоцией, которую обессиленный Диппер не мог определить. Андра провёл рукавами по лицу, отвернувшись от него, но не уходил, но и ничего не говорил.       Больше тянуть не стоило… — Андра, я… Прости меня.       Парень смотрел на него пару секунд, а после снова шмыгнул носом и опустил голову. — Ладно.       Разговор не начался и не был продолжен. Андра слишком быстро дал ответ, потому в искренности этого ответа можно было усомниться, хоть Диппера это сильно не тревожило, он не мог это так оставить. Он не знал, как ему лучше выразить то, что ему действительно жаль.       Слишком угнетающая тишина стала затягиваться. Они стояли, не смотря друг на друга, а потом Андра вдруг тихо произнёс: «Хочешь чай?». Диппер не сразу понял, что тот предложил, но активно закивал, давая немое согласие.       Андра вернулся на кухню, налил им обоим чай, и одну чашку протянул Дипперу. Тот сразу же взял её и пошёл следом за парнем, который кивком позвал его за собой. Они вышли на улицу и сели на ступеньки крыльца. Воздух было слегка прохладный, но горячие чашки и их содержимое хорошо согревали.       Им стоило бы как-то прервать эту тишину. Диппер внимательно следил за голосом Андры и пришёл к выводу, что тот ещё не отошёл от случившегося. Диппер тоже всё ещё чувствовал себя не очень хорошо. Было ли хорошей идеей прийти сюда вместе? Может, им стоило разойтись и встретиться через какое-то время? Тогда, может, всё снова было бы как обычно… — Я… Если ты хочешь, чтобы я тоже извинился… Я не буду этого делать, — железным тоном заявил Андра и повернул голову в противоположную сторону от Диппера. — Тебе и не за что извиняться… — Прошептал Мэйсон и сделал маленький глоток чая. Андра не должен испытывать вину за то, что волновался за него. — Но я понимаю, что кричать на тебя — было лишним. — В этом нет твоей вины. — И я рад, что ты пришёл мириться… — Совсем тихо пробурчал парень, совсем съёжившись. — Ты в порядке? — Я думаю, что твой крик подействовал на меня положительно. — Тогда я рад.       Андра какое-то время нервно ёрзал на месте, а после резко выпил половину чашки и громко проглотил. Выдохнув, он повернулся к Дипперу, достаточно резко, чтобы тот вздрогнул от неожиданности, и выпалил на одном дыхании: — Останься дома хотя бы на неделю. Не езди никуда, не ходи. Отдохни. Иначе… Иначе ты опять будешь вот таким. Я знаю, что для тебя всё, что ты делаешь, очень важно, но… В общем, ты понял…       Диппер подумал и вспомнил, что Андра не знал о причине его хандры, поэтому, возможно, думал, что дело именно в этом. Что ж, пусть он будет думать так. К тому же, сегодня у него совсем нет сил спорить с этим ребёнком. — Хорошо. Я останусь здесь.       В глазах мальчишки промелькнула яркая искра, и, пожалуй, Диппер тоже почувствовал тепло внутри.