Мгновение вечного лета

***

Плоский камешек стремительно рассекает речную гладь. Валерка щурится от слепящего солнца, вглядываясь вдаль. В воздухе пахнет дождем, но на небе — ни облачка. Валерка недовольно хмурится. Недостаточно хорошо кинул, плохо размахнулся. Поднимает с земли новый камень, чуть больше по размеру и размахнувшись кидает в воду. Камень с глухим звуком плюхается поднимая вереницу брызг и ожидаемо идет ко дну. Валера тяжело вздыхает и садится на берегу, прогретая земля слегка подпекает кожу сквозь тонкие шорты, но мальчик не обращает внимания. Он сидел и смотрел на горизонт, ощущая себя тем самым камнем, что ушел на дно. В какой момент его жизнь превратилась в кошмар? По приезде в лагерь? Или после смерти брата… Ответ скрывался под толщей речной воды и за пределами «Буревестника». Вокруг него все цвело и благоухало, лето щедро одаривало всех теплом, а воздух… Какой чистый и приятный здесь был воздух. Словно весь мир можно было втянуть носом: вдохнуть и выдохнуть. Люди вокруг жили своей привычной для лагеря жизнью, просыпались под звуки горна, ходили в столовую, на дискотеки, ссорились и мирились. Валерка жил словно на автопилоте, глядя со стороны на этих счастливчиков, которые даже и не догадывались о том что творилось у них под носом. Он тоже хотел забыть. А еще бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда. Вот только бежать-то уже поздно было. Валерка отвлекся от невеселых мыслей, он четко расслышал своё имя совсем неподалёку. Кто-то его звал. И действительно, через пару минут послышались шаги, сгоревшая на солнце трава шумно хрустела под чьими-то ногами. — Лагунов, вот ты где! Мы тебя обыскались все, хоть предупреждал бы вожатую куда идешь. — Валера обернулся с недоумением смотря на Хлопова. Его-то каким ветром сюда принесло? — Зачем искали-то? Я вроде на территории лагеря и сбегать никуда не собираюсь. — От тебя чего угодно можно ожидать. –Лёва замолчал, неловко потоптался на месте и присел рядом с Валерой. Тот только недовольно покосился на нарушителя спокойствия, но ничего не сказал. Лёва тоже не спешил начинать диалог, он был занят выкорчевыванием травы подле своих ног. — И что дальше? — Что? — Хлопов вздрогнул от неожиданности, рука с пучком травы застыла, а взгляд смотрел куда угодно, только не на Валеру. — Как жить то теперь с этим будешь? — Не понимаю, о чем ты. — Брось, я, наверное, один из немногих в этом лагере, кто готов выслушать тебя и понять. — Лёва сердито хмыкнул, впервые посмотрев в глаза. Взгляд его был непривычно взрослый и уставший. Куда-то исчезла искра задора, что так присуща беззаботной юности. — Тебе не понять меня. Для этого нужно оказаться на моем месте… А то вообразил себя героем, но сам не лучше таких как мы! — Я не… — Ой, заткнись. И не смотри будто имеешь право осуждать меня! Думаешь я хотел всего этого? Я просто хотел найти друзей и играть в футбол. А не вот это, вот, всё! И кровь эту думаешь мне нравиться пить? Да ни хрена не нравиться! Да вот только не могу я без неё теперь, будто изнутри сжигает. Горло печет так, что всю речку осушить готов. А знаешь сколько ребят хотели кровь твою выпить? Не знаешь. Потому что я запретил! — Валерка круглыми глазами смотрит на своего врага (врага ли?) и впервые в жизни не знает, что ответить. В голове жалость борется с неприязнью, вся его сущность вопит об опасности, вот только убегать никуда не хочется. — Запретил? Зачем? — Не знаю. Славный ты парень. Хоть и дурак. К тому же ты мой друг, а друзей я не кусаю. И другим не позволю. — Валера вскидывает брови, удивленно смотря на мальчишку. Слово «друг» приятно отзывается где-то в груди, и Лагунову вдруг становиться немного стыдно, ведь сам он Хлопова другом особо не считал. — Мальчишки из команды тоже твои друзья, но их кровь ты пьешь. Странное у тебя понятие дружбы. — Лёва краснеет и отворачивается. Вспышка гнева проходит также быстро, как и пришла. Он поджимает под себя ноги, пытаясь поудобнее устроиться на каменистой земле, и весь словно съеживается под Валеркиным внимательным взглядом. — Это другое… Не знаю, как объяснить. — Валера с серьёзным видом кивает. Шутить на эту тему ему не хочется. На самом деле он давно обо всём догадывался, просто все эти упыри, мистика и прочее как-то не давали думать о подобном. Но сейчас, сидя наедине у берега речки, он видит, как неловко Хлопову находиться рядом с ним. Как он смущается прямого взгляда, как сердце, что в принципе биться уже не должно, по привычке учащается, стоит их коленям соприкоснуться. Для Лагунова всё уже было очевидно. От такой сюрреалистичной ситуации можно было бы и рассмеяться, вот только было совсем не смешно. Хотелось плакать и биться головой об стену. Желательно головой самого Хлопова. Сам же Лёва после неоднозначного признания, продолжил мучить остатки растительности, понуро склонив голову. На его правой щеке прилипла травинка. Валерке сразу захотелось смахнуть её, уж больно глаза мозолила. Сказано-сделано. Рука потянулась вперед, смахивая сор, кончики пальцев мазнули по теплой коже и на мгновение замерли. Лёва весь напрягся и будто даже дышать перестал. Лишь глаза странно блестели. Он смотрел неотрывно, как дикий зверек, одно неосторожное движение и сорвется прочь. Губы его приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, да язык онемел напрочь. Валеркины серые глаза смотрели будто в самую душу, солнечные блики ложились тенями на его лицо, отчего серебро в глазах почти светилось. — Травинка прилипла, — спокойно произнес Лагунов, через бесконечно долгую секунду убирая от Лёвиной щеки руку. Место касания тут же обдало ветерком, а сам Лёва чувствует, как стремительно краснеет с головы до ног. А этот болван как ни в чем ни бывало поправляет свои очки и непринужденно улыбается. Хлопов мечется между желанием толкнуть засранца в воду и поцеловать. Ничего из этого он так и не делает. Валера перестает улыбаться и становится привычно серьезным. Голос его тоже звучит по-взрослому уверенно. — Я помогу тебе. Пока не знаю, как, но я помогу. — Лёва смотрит недоверчиво, не в силах отвести глаза от взгляда, напротив. — Это глупо, и ты вовсе не обязан что-то делать. К тому же единственный выход, это убить Его. И нет никаких гарантий что остальные после этого выживут, да ты ведь и сам погибнуть можешь. — А я всё равно попробую. — Шибко смелый да? — Валера смотрит на печального Лёву, и неожиданно для себя, ласково ему улыбается. — А-то как же. В небе неспешно парят, словно огромные корабли, тяжелые кучевые облака. Продолжает цвести сирень, запах свежей травы разносится по округам. Летняя природа наполняет воздух растительными благовониями. Природе нет дела до людских проблем и их горестей. Она живет по своим законам.