Обиды будут не долгими

Чуя нахмурился. На его календаре крупным красным кружком была обведена сегодняшняя дата. А что это значило? Правильно… Сдавленный крик потряс комнату. Их соседи сегодня снова ругаются. Каждый месяц, пятнадцатого числа они ругаются. Чуя привык, его это даже веселило. Каждый раз споры были одинаковые, менялся лишь повод. Рампо взвизгивал и тихо смеялся, однако стенки общаги услужливо доносили до ушей Чуи его смех. Аргументов было мало, но они могли заткнуть Эдгара очень надолго. Аллан ругался весело. Ну, для сторонних слушателей конечно. Он мог тихо бурчать что-то, сорваться на крик, а затем, мешая слог Толстого с Достоевским, зачитывать морали. Резко скакал с русского, на родной английский, а под конец и вовсе впадал в французский акцент. Затем, он театрально падал на стул и заламывая руки в молящем жесте, тянулся к Рампо. А потом наступала подозрительная тишина и через несколько минут слышался вгоняющий в краску вздох. Чуя хмурился и кусал губы, а бинтованная мумия, нагло хихикала и сладостным тоном спрашивала: «Чуенька, что тревожит твое хрупкое сознание? Не как подобострастные вздохи потрясли тебя?» Накахара стукнул Дазая локтем в живот и закатил глаза. Ох уж эти филологи! Что Эдгар, что Осаму… Крик, за картонной на первый взгляд, стенкой заставил Чую нахмуриться. Началось… — Подожди, ты что…заснул?! — недоверчиво пробормотал Эдгар, глядя на устроившегося на его коленях Рампо. Ну это уже слишком! Он резко встал с дивана, заставляя Рампо упасть на пол. Тот в момент проснулся и слипающимися глазами пытался найти четкую картинку. Аллан театрально кривил губы, прижимая руки к груди. — Ты уснул, когда я читал тебе Фета! — вскрикнул Эдгар, возводя руки к небу. Рампо на секунду стушевался, но удобнее устроившись на полу, скрестил руки на груди и надулся. — Ничего я не спал! — уверенно буркнул он. Аллан спрятал лицо в ладонях. И почему с этим коротышкой так сложно! Он цокнул, сдув надоедливую челку, строго зыркнул на Рампо. —Сможешь повторить хоть строчку!? Эдогава поморщился, напрягая память. Эдгар грустно вздохнул и закрыл глаза. Как же Рампо его раздражает временами… — Люблю грозу в начале мая, когда весенний, первый гром… — заученно начал бубнить Рампо, но был прерван. Эдгар взвыл и заламывая руки потянулся к его шее с подозрительными намерениями. Рампо, весело хихикая, уполз от Эдгара на четвереньках и скрылся под столом. — Что я сделал?! — верещал Рампо, отбиваясь от Аллана ногами. Тот тщетно пытался его схватить. — Это Тютчев, сука! Иди сюда, я тебя бить буду! Рампо рассмеялся и, проскользнув под столом, побежал в сторону двери, но был сбит с ног метко брошенной подушкой. Эдгар устало поднялся, но лишь для того, чтобы упасть на хлипкий стул. Он потер пальцами переносицу и зажмурился. Затем он нашарил на столе тарелку советского образца и с усилием поднял ее над головой. — Сил нет, сейчас разобью вот эту тарелку! — устало воскликнул он. — Обиды будут не долгими, — пробурчал Чуя, слыша, как Эдгар фыркает на Рампо, все ещё находясь в стадии «может всё само разрешится?». По был тихим человеком, который сглаживает конфликты. Его способны были вывести из себя только две темы: литература и Рампо. И если с литературой было все понятно, что ещё ожидать от такого задрота, как он? Но стоило в его компании кому-то заикнуться о паршивом характере Эдогавы… Сначала он краснел. Затем бледнел. Ну а последней стадией было, когда лицо Эдгара становились мертвецки белым, а щеки покрывались бордовыми пятнами. В тот момент он напоминал инверсию мухомора. Он громко вздыхал, а затем подрагивающим и тихим голосом произносил единственную фразу: «искренне прошу простить мое неведение, но вы настолько близко знаете Рампо, чтобы судить о его характере?». Будто бы случайно челка падала с его лица, открывая собеседнику стальные глаза, горевшие пылким безумием. Они пугали. Глаза человека, который готов на все, ради того, чтобы отстоять честь своего друга. Глядя на него, становилось не на шутку страшно. Чуя знал не понаслышке. Однажды ему хватило ума брякнуть о детском поведении своего сокурсника. Тот день он помнит, как в тумане. Он увидел эти глаза и на секунду позабыл о том, кто он. Ему было страшно. Впервые в жизни. За ним гналась свора собак. В час ночи он убегал от сомнительного вида молодых людей. Ему засадили нож в печень, после чего он, опираясь на плечо Дазая, дополз до поликлиники, где ему дали угля и отпустили гулять. Ему не раз грозила опасность для жизни. Но боялся он лишь этих глаз. И не он один. А ссора тем временем приняла интересный оборот. Кажется, Рампо решил использовать один из самых банальных аргументов, чем немало расстроил Дазая, который тут же начал предлагать другие варианты спора. Рампо упомянул роман Эдгара, который вспыхнул, когда их отношения были только в зародке. Даже Чуя признавал, что с этим получилось довольно глупо. Весь универ в какой-то момент принял, что Рампо и Эдгар пара. Не было сплетен, оскорблений и слухов. Просто все в один день, не сговариваясь, стали относиться к ним, как к крепкой паре. Многие нарочно путали их фамилии. Девочки умиленно вздыхали, стоило Рампо в который раз налететь на Эдгара сзади, обнимая того за шею и уговаривая покатать на спине. Преподаватели лишь закатывали глаза на внезапные вторжения Рампо на пары Эдгара и резкие крики, за то что тот не купил любимый торт. Но в один день Эдгара увидели в компании тихой брюнетки с лингвистического. Слухи загорелись, вспыхнули и погасли. Однако, дым и запах гари ещё долго витали над этой недопарочки. Девушки университета, что всегда подхватывали все возможные и невозможные чужие отношения, брезгливо морщились при упоминании их и фыркали. Им, конечно, намного больше нравилась парочка, что выходила из недовольного экономиста и филолога, чем непонятное нечто, что представляли собой Эдгар и неизвестная девушка. Про них решили просто забыть. Но Рампо не забыл. Нет нет, он не злился. Он доверял Эдгару и свято верил, что между ними ничего не было. Плюс Рампо ведь не дурак, сам видит, что Аллан одно из самых преданных ныне живущих существ. Но как был велик соблазн шантажировать Эдгара фактом его измены… — Подожди, а при чем здесь это?! Я тебе объяснял сто раз. Твои домыслы надоели! Твои подозрения душат! Рампо фыркнул, уже открыв рот, чтобы начать свою любимую песню о измене, но Эдгар строго на него зыркнул и забавно взмахнул руками, как недовольная курица. — Просто дай мне все объяснить! Ну почему ты не хочешь слушать?! У нас с ней ничего не было! — Ничего не было? — с издёвкой переспросил Рампо, щуря лисьи глазенки. — Нет! Ничего! Ты сам прекрасно знаешь, ты у меня возглавляешь рейтинг! — обиженно бросил Эдгар, вскакивая со стула и мечась по комнате, как раненый зверь. — Среди мужчин, — еле сдерживая смех, уточнил Рампо. Ему нравилось злить По. Можно сказать, что это было своего рода хобби. Он схватил тарелку (ту же, что и Эдгар пару минут назад, потому что единственную) и, театрально кривясь, вознёс ее над головой. Эдгар испуганно перестал бурчать и недовольно уставился на Рампо. — Ну прости пожалуйста, я больше так не буду! Хочешь я тебе почитаю вслух?! Ты только не бей посуду. Рампо фыркнул и, поставив тарелку на стол, плюхнулся обратно на диван. Эдгар с взглядом в пол стоял на кухне, будто нашкодивший котенок. – Да я пророк! Скоро будет жарко... – хихикнул Дазай, когда крики прекратились, а диван у соседей подозрительно скрипнул. Чуя цокнул. Ну что ж, ещё месяц тишины, стихов по ночам и смеха Рампо.