skillshare (use code: FUCKOFF for one month free!)

Чонгук просыпается в постели Тэхёна, и его первая мысль: Кто был снизу? Его задница говорит, что это был он, но его пульсирующий член говорит, что это должен был быть Тэхён. А вторая, более связная мысль, во весь голос кричит, что никто не был снизу, потому что у них просто не было секса. Представляем первое доказательство для присяжных — Тэхён не лежит с ним в постели, и не похоже, что он вообще спал здесь. Только одна сторона, напротив которой он лежит, была застелена, и там не хватает подушки. Доказательство второе — ранее упомянутый пульсирующий член Чонгука. Ему не чужд утренний стояк, он ведь парень, в конце концов, но он достаточно хорошо знает себя, чтобы понимать, что после ночи хорошего секса утром он чувствует себя бодрым, а не заведённым до предела. И он знает, что секс с Тэхёном был бы хорош. Даже умопомрачителен. (Чонгук позволяет себе не заморачиваться; все знают, что секс с примесью ненависти — лучший.) Вернувшись мыслями к своему члену, Чонгук получает новое доказательство. Он зарылся лицом в простыни Тэхёна, его нос наполняется запахом ванили, и у него встаёт. В общем, это две вещи, за которые можно зацепиться. Во-первых, он возбуждён из-за запаха Тэхёна, а во-вторых, он возбуждён из-за того, как сильно хочет ванильных капкейков. Чонгук не позволит себе этого, как бы сильно ни болел его член. Он скатывается с кровати, прежде чем успевает всё обдумать, ставит ноги на пол и встаёт. Ошибка. Чонгук откидывается назад и садится на край кровати, со стоном хватаясь за голову. Он никогда в жизни не испытывал такого похмелья, даже когда впервые напился на своём семнадцатом дне рождения. В дверь тихонько постучали, и Чонгук поспешно откидывает одеяло на колени, чтобы прикрыть то, что совершенно очевидно: он в одних трусах. Почему я в одних трусах?! Может, у них и был секс. Но кто был снизу? Чонгук не уверен, почему этот вопрос так актуален. В прошлом у него никогда не было предпочтений. Но что-то в Тэхёне заставляет Чонгука думать, что у него они всё-таки есть, и по какой-то причине он сгорает от любопытства. Он полагает, что Тэхёну, вероятно, нравится, когда его называют «хён» и... Блять, стоп, что? Возможно, Чонгуку нужно сделать томографию мозга. Эти навязчивые мысли становятся совершенно абсурдными. — Привет, — приветствует Тэхён, просовывая голову в комнату. Чонгук не знает, таять ли от того, что у Тэхёна опухшее лицо, или волноваться, что это начнёт происходить с ним. — Наверное, нам пора собираться, чтобы успеть на работу. Чонгук только хмыкает и опускается обратно на кровать, прикрывая глаза рукой. — Давай пропустим её. — Мы не можем. — Всё равно пропустим. Я чувствую себя жесть как плохо. Чонгук слышит шаги Тэхёна по полу, и матрас прогибается, когда тот устраивается рядом. — Я пытался тебе сказать. Он не хочет смотреть на Тэхёна, поэтому прикрывает лицо рукой. — Насколько всё было плохо? — Ты не помнишь? Чонгук борется с желанием закричать. — Я помню, как сидел на твоём диване и ел мороженое. И я помню, как сказал, что мне слишком жарко. — Так всё и было, — подтверждает Тэхён, и Чонгук убирает руку. Может, всё было не так уж и ужасно. — А потом, после того как ты сказал, что тебе слишком жарко, ты сорвал с себя штаны, бросил их в меня и сказал, чтобы я потратился на кондиционер. А потом ты перешёл на корейский, и за тобой стало довольно трудно уследить. Ладонь снова прикрывает глаза. — Прости. — Всё нормально. Я плохо пью, я понимаю. — Я... эм, да, это твоя вина. — Чонгук вздохнул. — Полагаю, у меня нет времени идти сначала домой. — Наверное, нет. Я постирал твою одежду для тебя. — О, спасибо. — М-м-м. Хочешь чего-нибудь поесть? У меня, кажется, есть немного хлопьев. — Нет... эм, я могу купить что-нибудь по дороге. — Хорошо. Я отложил для тебя запасную зубную щётку в ванной. А твоя одежда как раз почти высохла на сушилке... хотя ты, наверное, не захочешь её надевать. — Почему? — Если Чонгука вырвало на себя, он правда сейчас потеряет сознание. Он снова отодвигает руку. Тэхён просто жестами указывает на его грудь. — Думаю, у тебя начинается раздражение. Чонгук смотрит вниз и видит, что его кожа покраснела и раздражена, и теперь, когда Тэхён указал на это, она на самом деле чертовски чешется. По крайней мере, у него больше не стоит. Ну, не так сильно. Тэхён по-прежнему пахнет ванилью. — Ещё одна причина, по которой я не часто пью. — Может, тебе стоит написать для меня инструкцию. Тэхён только приподнял бровь на этот воинственный тон. — А может, это тебе стоит написать мне одну. Учитывая, что я вчера чуть не умер. — Чёрт, — вздыхает младший. — Чёрт, прости. Ты так хорошо ко мне относишься, а я... — Он запнулся, не зная, как закончить предложение. К счастью, Тэхён не закончил за него. — Значит, я не должен носить свою одежду. — Слишком тесная, я бы сказал. — Значит, я должен просто пойти голым. — Думаю, на работе найдётся немало людей, которым это понравится, да. — Тебе бы понравилось, не так ли? Тэхён нервно кашляет. — Что? — Что? — Что ты только что сказал? На самом деле Чонгук не хотел этого говорить. Может, ему нужно ещё и томографию языка провести на пару с мозгом. — Ничего. Не думай об этом. Игнорируй меня. Я всё ещё не протрезвел. Лицо Тэхёна настолько же красное, насколько и у Чонгука. — Мне нравятся творческие парни, помнишь? Чонгук вспоминает свой комикс и благоразумно держит рот на замке. — Ты можешь одолжить кое-что из моей одежды, — продолжает Тэхён. — В ней тебе будет немного удобнее. — Хорошо. Чонгуку не нравится, что Тэхён так искренне мил. Это странно. Неправильно. Определённо, так его труднее ненавидеть. А когда Чонгук целый день проводит в его одежде и вдыхает этот пьянящий аромат ванили, гораздо труднее вспомнить, почему он вообще ненавидел Тэхёна.

≋

Следующие несколько дней проходят без происшествий, если не считать замечания Бекки о том, что Чонгук пришёл на работу в одежде Тэхёна. Конечно, она это заметила: редко она чего-то не замечает, но Чонгук просто пожимает плечами и говорит, что остался у Тэхёна, чтобы поработать над их питчем. Звучит правдоподобно, но он не замечает, как загораются её глаза и как девушка бросает на него понимающий взгляд. Нечего тут понимать. Единственный интересный момент (больше приятный, честно говоря), когда Тэхён наклоняется к плечу Чонгука, но на этот раз спрашивает, может ли Чонгук помочь ему с его текстом, а не наоборот. Чонгук не дразнит его за это — он был добр, когда Чонгук напился, и он и так уже выглядит подавленным. Задача оказывается на удивление лёгкой: он просто смотрит на то, что написал Тэхён, и пишет лучше. И он понимает, почему Тэхён такой властный засранец. Если бы он сам всё время так хорошо писал, может быть, он бы тоже решил, что должен быть главным. Но в остальном всё как обычно. Чонгук каждый день надевает очки Тэхёна, носит самую свободную и дышащую одежду и ест так, будто у него ленточный червь, генетически созданный самим Вилли Вонкой для максимального потребления сахара. Тэхён, похоже, не меняет своего поведения, кроме того, что весь день пьёт кофе. У него появляется несколько прыщей, из-за которых Чонгук не дразнит его только потому, что Тэхён ничего не говорит о его излишне вьющихся волосах. Они выглядят так, будто он засунул палец в розетку. Каждый вечер Чонгук возвращается домой и думает о том, о чём мог бы жалеть. Он пытается записать варианты, но это кажется бессмысленным, когда единственное, о чём он может вспомнить, это случайная кража в магазине, когда ему было девять лет, и прохождение гот-фазы в средней школе. Он даже не жалеет об этом. Ему неприятно соглашаться с Тэхёном, что они просто должны подождать, но он не видит, что ещё можно сделать. И он не уверен, что они на правильном пути, с направлением в сторону всех этих «сожалений». Что за «духовное испытание»? Духовное испытание. Убей меня. Хотя, размышляет он, острый обед, к которому он неуклонно движется, может убить его первым. Что касается Тэхёна, то он, вероятно, съест ещё больше пад-таев и умрёт от аллергической реакции. Чонгук смеётся над первой мыслью, но от второй ему становится безмерно грустно. Ему нужно сделать томографию мозга. И, возможно, записаться к кардиологу, на всякий случай. Может быть, требуется операция.

≋

В пятницу Чонгук решает отважиться на зуд и надеть что-то более официальное для презентации. К своему ужасу, он обнаруживает, что его хорошие офисные брюки застёгиваются на талии плотнее, чем когда-либо, и в момент паники боится, что они и вовсе не справятся. Они застёгиваются, но на всякий случай он выбирает свободный свитер. Перед уходом он удручённо смотрит на себя в зеркало в ванной, и его отражение жалобно смотрит на него. Вьющиеся волосы, толстые очки, мешковатая одежда — он выглядит как ботаник из плохого американского фильма про старшую школу. Им действительно нужно найти способ поменяться обратно. Он уже устал от этого. Несмотря на страх перед брюками и на то, что он очень следит за своим прессом, каждые две минуты напрягая его, чтобы проверить, не слишком ли размяк, он всё равно останавливается в Тэско и покупает пакет клубничных кислых соломинок. Он ест их за своим столом, когда Тэхён, как обычно, опаздывает. — Иди нахрен, — сразу же говорит Чонгук, отталкивая пакет с конфетами. — Из-за твоей ужасной диеты я толстею. Тэхён со стоном опускается в кресло. — Да, ну, и твоё пристрастие к кофе тоже не шутка. У меня сейчас жутко болит голова. Чонгук кивает. — Наверное, день эспрессо. Тэхён снова застонал. — Дай мне одну, — говорит он, жестом указывая на пакетик на столе. Чонгук качает головой. — Я не люблю кислые вещи. — Тебе ничего не нравится, — протестует Тэхён. — Вся эта зелёная дрянь, которую я ем, всё равно ужасна на вкус. — Что ж, да, — заключает младший. — Капуста не должна быть вкусной. — Какого чёрта, — вздыхает Тэхён. — Тогда зачем ты её ешь? — Потому что она полезна для здоровья. — Он съедает ещё одну кислую соломинку. — В отличие от этой дряни. Серьёзно, Тэхён, ты разрушаешь моё тело. Тэхён поднимает взгляд, перестав потирать виски, и наклоняется вперёд. Чонгук тоже. Тэхён не перестал пахнуть ванилью, а Чонгук не перестал хотеть откусить от него кусочек. — Если тебе от этого станет легче, — шепчет старший, — у меня непрекращающийся понос с тех пор, как это началось. Чонгук фыркает от смеха, а Тэхён пытается сдержать улыбку, хотя и продолжает жаловаться. — Вся твоя диета — это кофе и клетчатка! Оно просто вываливается из моей задницы, это просто кошмар. Чонгук снова фыркает, чувствуя себя на удивление лучше в отношении своих собственных проблем, теперь, когда он знает, что Тэхён переживает худшие времена, чем он показывал вначале. И это даже приятно — шутить с Тэхёном. Возможно. Их презентация назначена на время до обеда, поэтому они проводят утро, чтобы убедиться, что слайды идеальны. Тэхён, похоже, выучил свою часть наизусть, за что Чонгук его хвалит, но втайне жалеет, что тот сделал это. Было бы забавно хотя бы раз увидеть, как Тэхён проигрывает. Ван сидит с ними в конференц-зале, пока Шиву рассказывает о клиентах. Чонгук сосредоточен на том, чтобы убедиться, что пульт работает, когда Ван нарушает тишину: — Тэ? Ты в порядке? Чонгук оглядывается и видит Тэхёна, который вышагивает взад-вперёд перед конференц-столом. По мнению Чонгука, в вышагивании Тэхёна нет ничего нового — иногда у него слишком много энергии, но сейчас он выглядит менее энергичным и более... нервным. На самом деле, испуганным, потому что Тэхён встречает его взгляд с широко раскрытыми зрачками и трясущимися руками. Чонгук не понимает, чего он так волнуется. — Это всего лишь презентация, — шепчет он. — Ты будешь в порядке. Тэхён уже сделал более двадцати таких презентаций за те два месяца, что он работает здесь. Но он никогда не выглядел так, как сейчас: дёрганым, нервным и совершенно потерявшим дар речи. Чонгук уже не успевает ничего спросить, потому что клиенты прибывают, и комната заполняется, прежде чем он решает сделать ещё один вдох. Это довольно большое мероприятие: если одним не понравится аудит, проведённый Чонгуком и Тэхёном, и их предложения, они без проблем могут уйти. Около сотни других агентств выстроились в очередь и ждут, когда их пригласят, и если Чонгук с Тэхёном испортят питч, компания может потерять много денег. Не все презентации проходят так беспокойно. Как правило, после первой презентации и первого аудита клиенты остаются надолго, а затем чем больше они знакомы, тем каждая встреча становится всё более непринуждённой. Один из любимых клиентов Чонгука присылает одного человека каждый месяц, и тот просто говорит: «Покажите мне цифры», а затем ворчит на них и уходит. Определённо, обычно это самая простая презентация для Чонгука; ему просто нужно несколько раз пошевелить компьютерной мышкой. Никаких разговоров, что идеально. Но эта презентация — большое дело, и то, что Тэхён ничего не говорит, — огромная проблема. Он должен был начать, но вместо клиентов он смотрит на свои ботинки. Чонгук неловко ждёт, когда на экране появится титульный слайд, не зная, что делать. Может, ему стоит бросить что-нибудь в Тэхёна? Но потом он видит, что Тэхён дрожит всем телом, и Чонгук догадывается, что произошло. Они поменялись. Какое неподходящее время. Но это произошло, и теперь Чонгук получил именно то, чего хотел. Тэхёна прорывает, и прорывает сильно. Когда Чонгук только начал работать здесь, он едва ли мог сказать «да» или «нет» на этих встречах, не почувствовав себя ужасно. Тремор — это тоже было вполне стандартным явлением. Так что Тэхён, должно быть, действительно ощущает на себе всю тяжесть страха сцены Чонгука. Интересно. И, конечно, за этим слегка странно наблюдать, ведь Тэхён — настоящий болтун, настолько самоуверенный, что заставляет Чонгука краснеть, сейчас просто открывает и закрывает рот, как умирающая рыбка, и даже не может поднять голову, чтобы поздороваться. — Здравствуйте. Во-первых, я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы пришли сегодня, и рассказать вам о темах, которые мы будем обсуждать на этой встрече. Как вы знаете, мы провели полномасштабный, глубокий аудит всех ваших маркетинговых каналов, от органического поиска до оплачиваемых взносов, и выработали несколько рекомендаций по увеличению охвата и доходов. Мы также выделили несколько ключевых областей, в которых наблюдается большое количество ненужных расходов, о которых мы расскажем позже в презентации. Чонгуку требуется почти минута, чтобы осознать, что это он говорит, стоя рядом с Тэхёном во главе стола и глядя в глаза почти всем присутствующим. Он не уверен, эти ошеломлённые выражения лиц вызваны его акцентом или тем, как он выглядит в этих дурацких очках, или тем, что Тэхён теперь сливается со стеной сзади, но Чонгук продолжает говорить. И говорит, и говорит, и говорит, пока всё происходящее не начинает казаться ему лихорадочным сном. Он никогда в жизни не мог этого сделать, даже в школе. Он пытается оставить зазор, чтобы Тэхён мог плавно вступить, но Тэхён просто бешеным взглядом смотрит на него, и после того, как это произошло дважды, Чонгук понял намёк. Ему ясно, что произошло, но Ван и Шиву смотрят так, будто Тэхёну отрубили голову. Так и есть — она вроде как теперь у Чонгука. Но изменения оказываются вполне заметными, и после ухода клиентов Ван быстро просит Тэхёна пройти в её кабинет. Чонгук получает от Шиву ошеломлённое «хорошая... нет, феноменальная работа» и возвращается за свой стол. Он проголодался, но хочет дождаться Тэхёна, прежде чем уйти на обед. Он может просто выйти на весь день: сегодня пятница, и у них с Тэхёном нет никаких срочных дел. Он только что успешно представил презентацию сам, впервые в своей карьере, и ему хочется выпить, чтобы отпраздновать это событие. Но когда Тэхён возвращается за свой стол, Чонгуку вдруг расхотелось праздновать. — Ты плачешь? — его голос слишком резок по сравнению со странной болью в груди. — Нет, — шепчет Тэхён, вытирая глаза тыльной стороной запястья. — Тэхён, всё хорошо. — Я знаю. — Ты не выглядишь так, будто знаешь. Очевидно, это просто моя боязнь сцены. Как только мы поменяемся, всё пройдёт. — А что если мы не поменяемся? — звучит так тихо, что Чонгук почти не слышит. Тэхён не поднимает глаз от своих коленей. — Я не могу... — Всё в порядке. Это всего лишь одна презентация. — Это... Я не... — Тэхён прерывает себя, и у Чонгука ещё больше болит в груди, когда он видит, что глаза Тэхёна наполняются слезами. Они грозят пролиться по щекам, и Чонгук беспокоится о том, что почувствует, если это произойдёт. — Пойдём поедим, — предлагает он, поспешно вставая. — Только ты и я, пойдём. Тэхён качает головой. — Мне, наверное, нужно поработать... — К чёрту работу, — заявляет Чонгук. Он встаёт рядом с Тэхёном и протягивает ему руку. — Только один раз. Давай, Тэхён. Если не ради себя, то ради меня. Брови Тэхёна сходятся у переносицы в недоумении. — Я только что уничтожил этот питч, ты должен признать. Тэхён улыбается, чего и добивался Чонгук. — Тебе определённо не помешало бы несколько советов. — О, да? Например? — Не путать, на каком слайде ты находишься, а потом говорить «упс». Чонгук закатил глаза. — Я этого не говорил. — Нет, говорил. — Шёпотом, — оправдывается Чонгук, и улыбка Тэхёна становится чуть ярче. — Пойдём. Мы пообедаем. И, возможно, выпьем. Тэхён снова нахмурился, и боже, какой же он зануда. — У тебя есть моя выдержка, помнишь? Всё будет хорошо. Тэхён смотрит на свой компьютер, потом снова на Чонгука, словно раздумывая. По крайней мере, он не плачет. — Ладно.

≋

Чонгук пережил субботу нормально. Конечно, за исключением ужасного переедания. Он официально набрал вес, это видно. Это не выглядит так, но чувствуется. И виноват в этом, конечно же, Тэхён. Они не разговаривают, за исключением нескольких сообщений от Тэхёна о работе и одного, в котором он спрашивает Чонгука, распространяется ли его аллергия на арахис и на арахисовое масло. Нет, не распространяется. Чонгук пишет ответное сообщение и спрашивает Тэхёна, есть ли у него вообще желание есть что-нибудь здоровое. Нет, его нет.