Переплетение судеб

Лора сидела перед туалетным столиком и машинально расчёсывала длинные чёрные волосы, раз за разом бессознательно проводя по ним расчёской из китового уса и не замечая, что те начали пушиться. Взволнованный взор её был направлен в зеркало, но не на собственное отражение, а на застывшую прямую спину мужа, который уже четверть часа молча смотрел в окно. Как жаль, что она не может читать его мысли. Последние несколько месяцев Генрих был чем-то озабочен, но на все вопросы жены лишь отмахивался и говорил, что у неё разыгралось воображение. Но она точно знала, что с ним что-то происходит. Он уже не был похож на того беззаботного юношу с копной каштановых коньячного оттенка волос, смешливыми зелёными, как молодой клевер, глазами и открытой улыбкой, каким был при первой их встрече. Нет, внешне он почти не изменился, но прежняя теплота постепенно сменилась отстраненностью и замкнутостью. Лора, всей душой настроенная на мужа, ощущала малейшие изменения его состояния. И больше всего её огорчало то, что она не знала как ему помочь. Да он и не хотел её помощи. А может она действительно всё нафантазировала? И сейчас Генрих просто злится на неё за флирт с другом, наказывая молчанием? Лора стыдилась того, что использовала влюбленность Фердинанда, чтобы пробудить ревность мужа. Но сделать с собой ничего не могла. Генрих давным-давно обратил её внимание на чувства друга. Сама бы она и не заметила скорее всего. Да и не поверила сперва мужу. Однако, внимательно наблюдая за Фердинандом, она довольно быстро удостоверилась, что не только дружеские чувства заставляют его каждый раз искать её общества: он не сводил глаз с неё, когда думал, что она не видит; его голос становился ниже и глубже, когда он говорил с ней; и ещё тысячи мелочей, казалось бы незначительных по отдельности, но собранных вместе выдавали влюблённого с головой. При иных обстоятельствах Лора не задумываясь разорвала бы любые связи с Фердинандом, чтобы не мучить его нелепой надеждой. Но оказалось, Генриха невероятно возбуждала тайная любовь друга и приносила удовольствие мысль, что он обладает той, кого так жаждет Фердинанд. Это превратилось в постыдную, но сладкую игру. Генрих то и дело, будто невзначай, на глазах приятеля невинно ласкал жену: то проведет нежно пальцами по руке, то поправит выбившийся локон, то приобнимет. А она млела от каждой ласки. Таким нежным он был лишь в первые месяцы брака и вот вдруг всё это вернулось вновь. После таких игр Генрих приходил ночью в спальню наполняя её изнывающее по нему тело головокружительной страстью. В такие минуты Лора чувствовала себя по-настоящему любимой. Поэтому она делала всё, чтобы поддерживать дружбу с Фердинандом. Но иногда всё же совесть мучила Лору и она старалась избегать фон Розена, но тот вновь находил способ встретиться с ней. Влюбленные очень изобретательны. Она знала это по себе. А когда Генрих опять становился холоден с ней, Лора искала утешение в поддержке Фердинанда. Осознание того, что её всё же можно любить не давало впасть в отчаяние от эмоциональных качелей, на которых Генрих раскачивал их. Последний год, когда Фердинанд перестал навещать их, Лора сильно по нему скучала. Никогда у неё не было такого друга, который способен поддержать в любую минуту и ничего не ожидать взамен. И в то же время она надеялась, что тот за время разлуки излечится от неё. Сегодняшний день показал, что этого не произошло. Самая мерзкая и отвратительная часть её души радовалась этому открытию и весь день не отпускала Фердинанда от себя, который только рад был её путам. А вечером она предвкушала награду от Генриха. Но муж, как и последние полгода, смотрел будто сквозь Лору. Неужели она ему настолько наскучила? Нет. Просто что-то случилось и ему не до неё, убеждала она себя. Бывало Генрих неожиданно крепко прижимал её к себе, горя от страсти настолько, что от нетерпения рвал одежду. В такие минуты их соитие было бурным и быстрым, будто в последний раз. Лору сильно возбуждало его желание и она отвечала ему с не меньшей страстью. Однако после, Генрих терял к ней интерес, отворачивался и засыпал. Но Лора всё равно дорожила этими драгоценными секундами. Не мог равнодушный человек дарить такую страсть. Дело непременно должно быть в чём-то другом! Лора перевела взгляд на своё отражение и осталась им довольна. Темные волосы блестящие от расчесывания красиво обрамляли лицо, контрастируя с белой безупречной кожей. Она чуть прикусила губы, чтобы они стали краснее и ущипнула щёки, добившись приятного румянца. После расправила почти прозрачную ночнушку, сплошь украшенную кружевами. Они удачно подчеркивали высокую грудь. И хотя ночи были всё ещё холодными она специально захватила её в Розен-Парк, зная, что спальня будет общая с мужем. – Ты ещё не ложишься? – спросила Лора, стараясь чтобы голос звучал беззаботно. Генрих вздрогнул, будто забыл, что она здесь и не поворачиваясь ответил: – Нет. Я ещё пойду с Эдуардом пропущу стаканчик. Давно не виделись. А ты ложись. Не жди меня. После этого он вышел, даже не взглянув на неё. Она не будет плакать, сказала Лора своему отражению, хотя в носу предательски защипало. Но она крепко стиснула зубы, пока волна слез не утихла, так и не покинув глаз. А потом ещё долго сидела обдумывая одну и ту же мысль. Если бы у них были дети, может холодность Генриха не причиняла бы столько боли? Но за два года она так и не забеременела. А может именно поэтому Генрих так недоволен? Её беспокойный ум находил одну за одной причины его отстраненности, пока Лора не замёрзла и, наконец, не залезла в кровать, завернувшись в тёплое мягкое одеяло, приятно пахнущее какими-то травами. Постель была удобной и чистой. Фон Розены очень гостеприимные хозяева. Это была последняя мысль перед тем, когда она погрузилась в беспокойный сон. Проснулась она словно от толчка и обнаружила, что Генрих так и нет рядом. Сон совсем испарился. Лора долго ворочалась, пока тело не заныло, а в ногах неприятно закололо. Она встала с кровати, зажгла свечи на камине и немного походила по комнате, не зная чем себя занять. Интересно, который сейчас час? Фердинанд днём показывал ей дом и Лора знала, что в конце коридора, где расположена её спальня, находится библиотека. Если она быстро проскочит за книгой туда и обратно, то возможно никого не встретит. Зато сможет хоть немного отвлечься от навязчивых мыслей. Быстро накинув пеньюар и прихватив свечу, она тихо выскользнула в коридор. Но как только она дошла до библиотеки, дверь сама распахнулась и на пороге возник барон фон Винден всё ещё одетый в смокинг. Он тоже сперва вздрогнул от удивления, встретив её здесь, но тут же в его глазах появился странный весёлый огонёк, будто ему только что пришла на ум хорошая шутка. – Фрау фон Мирбах, приятная встреча, – его шарящий взгляд по её телу, закрытому лишь тонкой тканью, заставил крепче запахнуть воротник халата, – Вы наверняка разыскиваете мужа. Он кажется немного перебрал, но с кем не бывает. Его улыбка стала совсем неприятной. – Вы найдёте его в оранжерее, – меж тем продолжал он. – Как раз можете пройти через библиотеку. И он подробно объяснил дорогу, хотя Лора и не спрашивала. Затем барон учтиво поклонился и быстро удалился в свою комнату. Лора постояла в нерешительности. Ей почему-то совсем не хотелось сейчас искать Генриха. Липкое предчувствие беды заставило мурашки бегать по телу. Лоре захотелось убежать в комнату и укрыться в постели с головой. Но вдруг Генрих нуждается в её помощи? Эта простая мысль тут же заставила её быстрым шагом направиться в оранжерею. По дороге, к счастью, она никого не встретила. Только слабое эхо собственных шагов сопровождало её в коридорах. Оранжерея была огромной и тёмной. Жаркий влажный воздух был наполнен ароматом цветов так, что кружилась голова. Лора растерялась, не зная куда идти дальше, но тут же услышала голоса: мужской и женский. Она быстро затушила свечу. Не хватало ещё, чтобы её увидели здесь в полураздетом виде. Лора уже направилась к выходу, как узнала голос Генриха и застыла в изумлении. Поразил её тон, каким говорил муж. Давно она не слышала такие нотки в его голосе и так давно жаждала их услышать. Но сейчас он обращался не к ней. Как во сне Лора пошла на голоса, пока перед её глазами не оказалась ужасающая картина. Её Генрих, в ясном лунном свете, проникающим сквозь стеклянный потолок, стоял на коленях перед, сидящей на садовом стульчике, Абигайль и обнимал её ноги, жадно гладя их сквозь вечернее платье. А баронесса, развалившись на стуле и опершись одной рукой на садовый ажурный столик, с насмешливым пренебрежением смотрела на него сверху вниз. – Когда ты перестанешь меня мучить? – стонал Генрих. – Ты же знаешь, я всё могу отдать тебе, что захочешь. – Генрих, я устала повторять, что мне ничего от тебя не нужно, – устало проговорила Абигайль. – Не верю! Пока не появился этот ублюдок Альтен, ты принадлежала мне! И ты хотела меня! – Не говори глупостей. Тот раз в карете был ошибкой. К тому же мы оба не свободны. Забудь, наконец, меня. – Да плевать ты хотела на мужа, как и на Лору! Признайся, ты же трахаешься с Карлом? Шлюха! – Что? – повысила голос Абигайль. – Прости, прости! Ты же видишь, я не в себе. Сам не знаю, что несу! – умоляюще забормотал Генрих. – Осторожней, а то я так никогда и не передумаю, – насмешливо ответила Абигайль. – Ты играешь со мной! Она тихо засмеялась. Больше Лора слушать не смогла. Не замеченная ими, в каком-то ступоре она кое-как добралась до спальни. И еле успела добежать до ночного горшка, прежде чем её вырвало. Все мысли куда-то исчезли, оставив лишь чёрную пустоту. Лора механически умылась и переоделась в длинную, с глухим воротом фланелевую рубашку, сбросив тонкий шелк с себя на пол. Она почувствовала сильную слабость и тяжесть во всём теле. Лора забралась под одеяло и замерла в каком-то оцепенении. Она была так раздавлена, что даже не было слёз. Сколько прошло времени, когда в спальню тихо вернулся Генрих, Лора не знала. Она слышала, как муж раздеваясь в темноте, шуршит одеждой. Затем кровать прогнулась под тяжестью его тела и он затих. Прошло наверное всего пару минут, как Генрих повернулся к Лоре, стаскивая с неё одеяло и поворачивая жену к себе. Ни слова не говоря, он одновременно резко задрал подол её рубашки и приспустил свои кальсоны, высвобождая налитую кровью плоть. Лора совсем не ожидала такого нападения, поэтому в первые мгновения замерла от потрясения. А когда очнулась, он уже входил в её сухое лоно, причиняя острую боль, как в первый раз. Лора, вскрикнув от отвращения, попыталась сбросить Генриха, упираясь руками в его грудь и выгибаясь дугой под ним. Но от этого он только глубже проник в неё. Поймав её руки за запястья, прижал их к кровати: – Это же я. Не пугайся, – пробормотал Генрих, резко дергаясь на ней. Он, постанывая, уткнулся ей в плечо и ускорил движения. Лора замерла, дожидаясь, когда всё кончится, ощущая себя ничтожной вещью. Она, как ночной горшок, в который сливают лишнюю жидкость. Наконец, он слабо вскрикнул, выплёскивая в жену накопившуюся страсть к другой женщине, и скатился на свою половину кровати. – Это было прекрасно, милая, – пробормотал Генрих и почти мгновенно заснул, отвернувшись. Лора же ещё долго лежала в той позе в которой её оставил муж. С задранной рубашкой, обнажающей широко раздвинутые ноги, она долго смотрела в потолок на причудливые тени, но видела она картинки своей супружеской жизни, которая оказалась сплошным враньём. Теперь всё вставало на свои места. И на все вопросы был ответ. Низкий и пошлый. И наконец горячие слёзы полились из её глаз.