Добро пожаловать домой.

(Не знаю, когда смогу выйти в инет, поэтому постраюсь выложить сейчас побольше... Извините, что юмор пропадает... Просто герою непривычно и не до шуток. Все вернутся! Со временем. Спасибо, что читаете!:) POV(По-прежнему) Том Глава 12. Странное какое-то у нас общение. Стоит мне открыть рот, как из него льется что-нибудь неизменно ядовитое. Ну да, такое вот я говно, привыкайте. Зато, когда мы молчим, воцаряется идиллия. Шикарно, я, такими темпами, скоро вообще говорить разучусь (Ага, одни плюсы! И мир наконец-то вздохнет спокойно. И проживу подольше…). Вчерашний вечер без единого слова, сегодняшний завтрак. Да и сейчас. Мы с подкидышем едем за покупками. Я веду машину, а он сидит на пассажирском кресле, глядя в окно грустными глазами. Вот что ты там видишь, Билл? Чужие улицы, дома, дороги. Мимо проносятся чужие парки, вывески на знакомом, но, все равно, чужом языке. Ты скучаешь? По дому, по друзьям? А были ли у тебя там друзья? Думаю, были. То, что ты не особо рвешься общаться со мной – не показатель. А вот то, что я, кажется, уже начинаю хотеть этого общения –пиз*ец как странно! После завтрака, выйдя на балкон покурить, я позвонил Георгу и Густу, узнать, живы ли там мои оболтусы. Живы (А я-то надеялся…). Почти (Это уже радует). Они снова с похмелья, и, если Гео, как всегда, пи*децки счастлив всему и вся (Даже когда его как-то бросила девушка, он уже через минуту мчался, тогда еще по школьным коридорам, громогласно объявляя всем, что вот оно, чудо, сам Листинг свободен, налетай, пока не заняли!), то Густи плоховато. Он бы сейчас с удовольствием зарылся в какую-нибудь норку в обнимку с унитазом и трупиком. Например, трупиком Георга, что взахлеб интересовался, как дела у моего подкидыша (как-то давно мы с Шеффером договорились, что убивать конкретно эту личность (Гео) будем, если что, вдвоем, долго и мучительно). Густав-то вечно сдержанный, говорит всегда серьезно и по существу, предпочитая видеть глаза собеседника. А вот Георг со своими шуточками и подъ*бами вообще не сдерживает мыслей и выдает первое, что приходит на ум, причем, ему абсолютно плевать, слушает его кто-нибудь или нет. Договорились встретиться в магазине. Друзья, зная о постоянно пустующем состоянии моего холодильника (Ага, а у меня же теперь, типа, семья, о которой надо заботиться... Тьфу, самому противно), любезно предложили свою помощь в плане сметания с полок практически всего нужного (И не нужного) товара, да таскания сумок, коих явно будет не мало. Уже в магазине понимаю, что зря поверил в искренность их намерений. Нет, сметалось-то в тележку все вполне добросовестно, да и пакетами я их потом обвешаю не хуже новогодних елок, но вот приперлись они явно не для этого. Они соскучились! И, ладно б, по мне, сволочи такие… Иду за троицей, по-прежнему молчу, да и вообще стараюсь не вмешиваться. Наблюдаю. Георг. Высокий неунывающий амбал с широкими плечами, непривычно нежным взглядом старшего брата смотрящий на Билла (Почему-то чувствую, как начинают чесаться зубы… Хм, странно, не уж-то полнолуние скоро? Шучу). Темные волосы чуть ниже плеч собраны в хвост, рот не затыкается в принципе, широченная улыбка и неустанно дергающиеся в жестикуляции руки, которыми он, однако, пытается не задеть мальчишку (Эх, такого представления лишает прохожих, они бы заценили…). Густав – невысокий, плотный блондин, бредущий рядом с ними, сосредоточенно думая о чем-то своем (Судя по тому, что время от времени голубые глаза ищут Билла, то именно о нем. Тоже мне, центр сосредоточения вселенной, бл*дь!), опустив голову, от чего ему приходится то и дело поправлять сползающие очки. И между ними мой подкидыш, который на фоне двух этих разных, но совсем не маленьких тел, кажется ещё тоньше и меньше, чем обычно (Этому не мешает даже то, что он немного выше Густа. Просто Шеффер низковат, это у них семейное, так что все претензии к производителю). Интересно, а ребята сами-то хоть понимают, что, идя по разные стороны от Билла, тем самым просто защищают его от остальных покупателей, снующих вокруг и постоянно задевающих тебя хоть чем-нибудь? А еще интересно, почему эта мелочь идет с таким видом, будто ничегошеньки не боится? Так уверен в их защите или что-то скрывает? Вот что в нем такого? Они знают его всего несколько часов, а уже души в нем не чают, заботятся. А он… Вот сейчас он настоящий. Живой и раскрепощенный. То ли у моих друзей на лбу написано, что они не способны и мухи обидеть, то ли сам Билл настолько доверчивый, но он идет между ними, слушает Георга, искренне и заливисто смеясь, внимательно (вот Листинг-то счастлив, в кои-то веке он нашел благодарного собеседника), время от времени вставляя свое мнение, споря. Идет и абсолютно не боится, как будто знает их не меньше сотни лет. А ещё, он ни разу не обернулся в мою сторону. Словно меня и вовсе не существует. А мне, почему-то, обидно. Меня для него нет, и ему от этого хорошо. Ну, зараза, я тебе это еще припомню. Я не злопамятный, я просто злой. И память у меня хорошая. *** Помните, ещё утром я жаловался на необъяснимо хорошее настроение? Ах, помните… За*бись, а то мне уж показалось… что мне показалось. И куда, спрашивается, все делось? Вот с х*я ли я стою сейчас на балконе, не куря, а методично обгрызывая фильтр сигареты? Хм? Стою здесь один, всеми брошенный, забытый и никому не нужный (И хоть бы одна скотина пожалела). Я, значит, все оплатил, всех их привез, впустил в свою квартиру, и что? А ничего. Постоял, посмотрел, послушал. Они как не обращали на меня внимания, так и продолжили игнорить. В голове пронеслась шальная мысль поинтересоваться, а не мешаю ли я им. Уже в который раз замечаю, что думать я начинаю слишком громко, когда в ответ все окидывают меня удивленно-равнодушными взглядами, типа « А ты кто такой? Давай, до свидания!», на целых 10 секунд оторвавшись от веселых разговоров, сопровождающих разбор покупок. И лишь Гео тратит на мою персону чуть больше времени, сообщая, что, мол, «Нет, не очень. Особенно когда молчишь». Да пошли они все! Облокотившись локтями на оконную раму, все-таки прикуриваю измученную сигарету. Дверь позади тихо скрипит, оповещая, что про меня кто-то вспомнил (Ага, соскучились по мне, холопы? Молить прощенья на коленях будете!). Готовлюсь уже послать Георга или Густава, кто бы из них это ни был, зачем бы ни пришел и что бы ни сказал. А никто ничего и не говорит. Молчание. Та самая, ставшая мне уже привычной, тишина. Сердце, почему-то, забилось, замирая (Да-да, вот именно так, запутавшись и не зная, что же ему делать. Давно уже подозревал, что это вообще крайне бестолковый орган). Оборачиваюсь, что бы подтвердить свою догадку, безумно надеясь (только не понимая, с хрена ли?), что не ошибся. Так и есть. Подкидыш. Теплые кофейные, чего-то ожидающие глаза ловят мой взгляд. А я даже знаю, чего он ждет. Хочешь, чтобы я что-нибудь сказал, так как сам не можешь? А вот х*й тебе, твоя очередь. Понимает. Вот почему мы молчим. Словами можно солгать оскорбить, обидеть, а тишина, хоть и правдива, да и читается в ней намного большее, но слов при этом нет, одни эмоции, а они гуманнее. Тяжело вздыхает и добавляет во взгляд кроме ожидания еще и вопрос. Отрицательно качаю головой (Может, язык жестов начать уже учить, а?). Не пойду я к вам, вам и без меня не скучно. Ну, давай же, ты ведь все понял! Иди к ним, оставь меня здесь, такого всего разобижено-надутого, гордо делающего вид, что плевал я на вас, да промахнулся. Кажется, я и правда громко думаю, или Билл все-таки умеет читать мысли, но он усмехается, как-то печально улыбаясь и… закрывает за собой дверь. Да-да, закрывает дверь и, под мой удивленный взгляд, подходит ко мне, залезая с ногами на пленное кресло, стоящее рядом. Ничего так и не говорит, даже смотрит уже в другую сторону. Но остается. Со мной. Вот и все. И не такое жизнь дерьмо, как я себе представил. Выбросив сигарету, разворачиваясь и сползая по стенке, рассевшись на полу, положив локти на колени и свесив между них руки, опираюсь спиной и затылком на стену, глядя на это чудо. Эх, устрою я тебе жизнь, подкидыш. Не знаю, почему, но ты выбрал меня. Ещё тогда, решив искать защиту именно в моих объятьях. Ты выбрал меня, доверился мне. Доверил мне свою тишину. Усмехаюсь, глядя на то, как бледных губ касается улыбка. Ты не смотришь на меня, но чувствуешь. Принимаешь. И понимаешь, что я это понял. Наконец-то. Ну, да. Такой вот я тормоз. Но я еще не сдался! Так, что, малыш, готовься. Я тоже начинаю принимать тебя, и ты об этом пожалеешь. Догадываешься? Нет, знаешь. Глаза цвета горького черного кофе, наконец, опускаются на меня. В них насмешка. Не такая, какой постоянно пользуюсь я сам. Она теплая и искренняя. Я так не умею. А ты ждёшь. Это ты виноват. Я ещё не знаю, что такого ты сделал, но уже никогда тебя не прощу. Но это потом. А пока… - Добро пожаловать домой, Билл.