Добро пожаловать домой.

Глава 48. Всем «Привет»! Я за*бался. Моя жизнь похожа на сказку. В ней есть две капризные принцессы, которые то и дело цапаются друг с другом, стараясь при этом вести себя как можно вежливее, и принц, на которого им насрать вообще. Нет, не принц, я чувствую себя конем. И даже не белым, а сереньким, как мышь… (Бл*, куда меня прет?) Билл поправился (В смысле, выздоровел. Мне кажется, я этот суповой набор никогда не откормлю…). Как оказалось, болеет он тоже недолго (Но содержательно, я за две ночи его бреда чуть не поседел, нах). И как только он пришел в себя, сразу же попытался смотаться. Ага, хрен тебе, золотая рыбка. Объяснив строго и по существу (Вперемешку с признаниями и извинениями), что жить он будет у меня и, желательно, безвылазно (Блин, поводок захотелось приобрести, честное слово), смотался к предкам (Выслушав от матери, какой я «хороший», а от отца, как именно меня будут кастрировать, если я опять обижу Билла. Аргумент, что тогда он останется без внуков, не прокатил ввиду моей ориентации…). Забрав его шмотье (Искренне попытавшись ЗАБЫТЬ при этом шерстяного пида… Пушка!), окончил переселение народов (Какому мне Дьяволу помолиться, чтобы это было в последний раз?). Жизнь потекла своим чередом. Я отвозил Билла в школу, неизменно бесился, забирая его и видя, как МОЙ подкидыш мило беседует со своими одноклассниками, улыбаясь им и позволяя девчонкам заплетать его волосы, а пацанам смотреть на него ТАКИМИ глазами, что… Так, убивать людей нельзя, Том, за это сажают. В универе я тоже исправно появлялся (Иногда), видя там хмурого Густа, который не понимал, что происходит с его друзьями. Гео же молчал, всех игнорил и бухал, зависая в клубах и меняя девчонок, как перчатки. Кого-то он мне смутно напоминал… Дома… А вот дома было веселее всего. Билл меня не отталкивал, но и не верил. Я задолбался его убеждать, что хочу быть с ним. Что был не прав и хочу исправиться, но он не верил. Не верил тому, что я вдруг воспылал к нему чувствами. П*здец, товарищи. Ладно, сам виноват, че поделать, но… НО! Так же, еще со времен первого, сваренного им, куриного супчика, у меня практически безвылазно поселился Крис! Бедный блохосборник, он пару раз пытался покончить жизнь самоубийством, прячась то в холодильнике, то в стиральной машине, то в микроволновке, и постоянно тоскующим взглядом глядя сквозь закрытые окна. Некогда черная шерсть пестрела всеми цветами радуги (Даже несуществующими). Мальвина прочно осел на своем последнем образе, перестав вечно красить волосы, остановившись на голубом шухере, собранным в хвостик на макушке. Зато отрывался теперь на том, что когда-то, вроде, отдаленно напоминало кота. Бедный Билл! Он то переживал за свою мявкалку, то начинал переживать за себя, то за того же Криса и его душевное благополучие, то за бедных психиатров, которым, если что, придется его лечить, то… (Барабанная дробь) Ревновал меня!!! Крис, я тебя уже практически ненавижу, потому что ты не даешь мне остаться наедине с моим подкидышем и мучаешь все, что пока еще есть живое в нашем доме, но не перестаю, при этом, обожать! *** Мы сидели на кухне, я только что привез Билла, и он мыл руки. Пушка я не видел (И в мусорном ведре от Мальвины прятался тоже не он). Крис же копался в холодильнике (Либо пожрать искал, либо кота). Но стоило на кухню войти подкидышу, как Штерн подмигнул мне и, устроившись на стуле напротив, начал бросать в мою сторону томные взгляды (У меня от них нервных тик начинался). Билл это видел. Билл молчал. Билл терпел. Билл терпел это все уже неделю, искренне пытаясь делать вид, что плевать он на нас двоих хотел. Я слышал, как скрипели нервы и зубы мальчишки, и давил в себе желание придушить просто ловившего от всего этого кайф Криса. Потому, что работало! Еще немного, и мой малыш не выдержит и наши отношения в очередной раз сдвинутся с мертвой точки, я в это верю. Ага, он ведь любит меня, как и прежде. И не обижался даже, а во всем, как и всегда, винил себя(Если припрутся ангелы и заявят на него свои права, х*й я им кого отдам!). Ну, и не верил мне. Ничего! Мы так просто не сдаемся. Главное, что он дома. А дальнейшее… Все наладится, верно ведь? Надеюсь. Между тем, Крис переходил к тяжелой артиллерии. Подперев одной рукой подбородок, он уставился на меня своим пугающим (Ну, ему казалось, наверное, что соблазняющим) взглядом, второй конечностью принявшись поглаживать мою, лежащую на столе, руку. Все. Я думал, Билл взорвется. Нервный тик начался не только у меня, мальца перекосило, зубы уже не скрипели, а осыпались, мозг свистел, как закипающий чайник. Билл итак до этого наблюдал наше приветствие, как Крис бросился ко мне на шею, когда увидел, но у подкидыша была возможность остыть, пока его не было в кухне. Но что же он видит, как только в нее заходит? Ха… Так, сейчас либо меня начнут лишать самого дорого, либо Крису больше никогда не придется красить волосы. Нет волос – нет проблем. Но Билл поступил так, как я лично вообще не ожидал. Мой мальчик, гордой походкой от бедра (если б не тесное пространство, было бы вообще зашибись) прошествовал мимо Криса и уселся ко мне на колени, закинув ногу на ногу и скрестив на груди руки, предварительно вырвав и смачно откусив от яблока, которое успел было прихватить Крис. Они скрестили взгляды. Оба ледяные, гордые, сузившиеся и… Собственнические? А, ну и мой. Ох*евший. Молчание длилось пару минут, после чего Крис заржал, Билл распахнул удивленно свои кофейники, а я, нервно похихикивая, уткнулся носом в черные волосы, быстро облапив теперь уже точно СВОЕГО и, все-таки, сдавшегося мальчишку, который только что вот таким вот способом заявил свои на меня права. Так мы и сидели: сползший в истерике под стол Мальвина, уже не хихикающий, а ржущий, но от счастья, я, надутый и до невозможности милый Билл, который понял, наконец, что у нас с Крисом был негласный уговор по разведению одной тощей личности, да Пушок, который высунул зеленое ухо, нервно дергая усами и ох*евшими глазами взирая на весь этот бедлам. И сколько бы мы сидели – неизвестно, но раздался звонок и Крис, не сразу, но все-таки пополз в сторону двери, решив не разлучать нас с подкидышем. Вернулся он спустя мгновение и на крейсерской скорости, чуть ли не запрыгивая на колени уже к Биллу. В дверях кухни стоял разъяренный и не очень трезвый (от слова «вникакульск») Георг. Произнеся что-то на подобие «Ууупс», Билл обхватил мою шею руками, непонятно, то ли защищаясь, то ли защищая. - Какого х*я, ты, шлюха, тут делаешь? Че, меня мало, ты на Тома перекинулся? Мы с Крисом, как по команде, уставились на Билла. Он же мило и невинно улыбнулся (А глазки-то бегают)и хотел было что-то сказать, но Гео не стал его слушать, а схватил Мальвинку за шкирняк и поволок на выход. Я был в ступоре. Судя по тому, что будущая жертва Гео даже не сопротивлялась – Крис тоже. Билл же, немного испуганно и взволнованно (Вот молодец, придумал, как избавиться от соперника, а теперь за жизнь и здоровье этого самого же соперника и беспокоится), все еще сидел у меня на коленях, косплея пингвинов из Мадагаскара с их вечным: «Улыбаемся и машем, парни. Улыбаемся и машем». А Пушок, кажется, даже слезу пустил. От радости. Что больше, возможно, не увидит Криса. *** Крис позвонил часа через три-четыре, сообщив мурлыкающим голосом, что Гео в душе, все у них «апупенно» и вообще, начинается медовый месяц. Искренне порадовавшись за друзей (оказывается, Билл еще на днях вызывал Гео в школу на перемене, чтобы поговорить, и основательно промыл Листингу мозги, относительно его натуральности и того, что это лечится, и нет в этом лечении ничего смертельного), я усмехнулся, глядя на надутого и зацелованного Билла. Ага, значит, от соперника он задумал избавляться даже не сегодня, а практически сразу, как только Крис начал свой спектакль. Мило-мило-мило… Бл*, у меня передоз умиления и радости сейчас будет. И опять хочется тискать подкидыша, но у него итак уже довольно потрепанный вид (Да, я его уже тискал). Ехидно ухмыляюсь, решив немного позлить свое чудо (Хотя, не особо надеясь на успех. Даже обижалось оно крайне мило и неумело, что уж говорить про злость?). - Ревнуешь, значит? Покраснело у Билла все, что можно. И что нельзя – тоже. Честно, казалось, даже шелк черных, взъерошенных моими стараниями, волос отливает алым, как и серенький свитер, в который было закутано тонкое тельце. - Да. И что? Оп-па. Неожиданно. Черт, Билл - ты самое уникальное существо на планете. И не факт, что только на нашей. - Пошли гулять? Билл удивленно посмотрел на меня (Ну, да, а чего ты ждал? На вопрос ответил честно, спалился на кухне тоже конкретно так. Все, допрос окончен), после чего, уже скептически – в окно. Ага, именно, Билли. Там опять бушуют ветра, и тебя опять будет сносить, ты опять будешь тихо материться на русском и цепляться за меня, но дождя нет и даже не особо холодно, да и закутаю я тебя на совесть, так что отказаться ты не можешь. Билл еще раз, но уже обреченно взглянул на меня, после чего опустил ненадолго взгляд, чтобы в следующий раз посмотреть уже… Ехидно? А он и ТАК умеет?? Я в шоке. Что ты задумал, малыш? П*здец. Это мстя! Самая жестокая мстя на свете! Билл накрасился. Он охрененно накрасился и нацепил не пойми откуда взятые (Кажется, подаренные еще тем самым Крисом, которого, не будь я ему так за все благодарен, я бы когда-нибудь все же закопал) невозможно обтягивающие, вызывающие и сексуальные шмотки, неизменные, но шипастые в этот раз напульсники и кучу металла, по ошибке названного бижутерией. И все это моему подкидышу невероятно шло. Короче, я закапал весь пол слюнями, плюнул на потерянную челюсть и поплелся вслед за Биллом, который теперь наотрез отказался оставаться дома, когда я его ТАКОГО уже вообще не хотел куда либо пускать. Уже сбившись со счета, сколько кобелей и сук успело взглядом пои… коснуться МОЕГО мальчишки, я сам шел и тихо материл и успокоившийся ветер, и свою дурную голову, и Криса, научившего Билла краситься, и самого Билла, который.. Нет слов, бл*! И все это на русском, и пох, что я его не знаю. Билл же шел, довольный и собой, и жизнью, время от времени бросая на меня свои неизменно невиннейшие взгляды. - Ну, ничего, мой хороший. Вот домой придем, и я тебе покажу, как над братиком издеваться. Ты у меня неделю сидеть не сможешь. Судя по загоревшемуся, но смущенно опущенному взгляду, Билл понял, что я его явно не лупить собрался... Он взял меня за руку, как и всегда, совершенно не смущаясь того, что мы парни, что вокруг люди. Он не смущался того, что любил меня. Никогда. А я… а что я? Я просто был счастлив.