They made me go to rehab

Психотерапевт Изуко сидела перед ней. Она не выглядела счастливой, и он не мог винить ее в этом. Всемогущий предстал перед ней не как защитник общества, столп и символ мира, а как Яги Тошинори, полумертвый и несуразный на вид. И он был настроен заставить женщину нарушить конфиденциальность между врачом и пациентом. — Доктор Макима, — начал Яги, кланяясь настолько, насколько позволял его желудок. Она помогла ему подняться, когда выяснилось, что его спина отказывается двигаться. — Спасибо. Я так понимаю, вас проинформировали о причине моего пребывания здесь. — Просмотр Всемогущим личных файлов, к которым доступ имеет только суд, да, я в курсе этого, — произнесла доктор Макима. Яги никак не отреагировал. — Меня не проинформировали о том, почему именно вам понадобилось еще больше нарушать частную жизнь этой девочки, но мне было приказано ответить на ваши вопросы, и я сделаю это в меру своих возможностей. — Еще раз спасибо, — поблагодарил Яги, кивая. — Извините, что отнимаю у вас время, поэтому буду краток. Она все еще встречается с вами, верно? — Раз в месяц, как обычно, — ответила она, пожимая плечами. — В основном это обычные осмотры ее эмоционального состояния и то, насколько она неустойчивой может быть. Ничем из этого я не собираюсь делиться. — В этом и нет необходимости, мне просто нужны ваши впечатления. — О чем? Если вы собираетесь спросить меня, следует ли ее отправить тюрьму, я скажу вам "нет". Сомневаюсь, что ваш босс тоже хотел бы этого, учитывая его одержимость. — Он не... одержим, — поправил Яги, обманывая и себя самого. Может, это было нечто похожее на это. Ведь Изуко Мидория была его величайшей неудачей. Единственная девушка, чью душу ему не удалось спасти, по крайней мере, до сих пор, и даже сейчас предстоял ещё долгий путь. — Это больше связано с ее боевым мастерством. — Я не эксперт по боевым способностям, Тошинори-сан. — Она будет участвовать в Спортивном фестивале, — объявил Яги. Глаза доктора Макимы расширились от удивления, затем сузились. — Это не... — Вы хотите использовать её как рекламу, — сказала доктор Макима. — Или, если не это, UA хочет, чтобы она отступилась и совершила ошибку. — Все совсем не так, — быстро поправил Яги, поднимая руки в защитном жесте. — Это было по рекомендации Сэра Ночноглаза. Он сказал, что это может помочь ей показать, что она умеет... сдерживаться. Доктор Макима открыла рот, затем снова закрыла его, услышав имя Сэра Ночноглаза. Он видел, как в ее голове крутятся шестеренки. В этом был смысл. Предсказателей не очень любили в судах, но за что-то столь "незначительное", как выяснение того, получит ли кто-то положительную или негативную реакцию на свое появление на мероприятии, транслируемом по общественному телевидению… — Я не уверена, что толпа пойдет ей на пользу, но если вы уверены, что учителя смогут ее остановить, то всё нормально. — Вы считаете её опасной. — Я считаю всех опасными, — произнесла женщина напряженным голосом. — Даже тот человек, который послал вас сюда, не самая надежная личность. Я беспокоюсь за всю страну, когда он неизбежно уйдет на пенсию. — Я понимаю, — ответил Яги с кивком. — Тогда каково ваше профессиональное мнение? Об Изуко Мидории, разумеется. Спортивный фестиваль обычно включает в себя одно или два испытания, которые проверяют боевые способности. — У нее есть то, с чем борются многие герои, — начала доктор Макима, откидываясь на спинку стула. — Это даже похоже на наркотическую зависимость. Ей слишком нравится драться. Вместо того, чтобы уставать, она становится более возбужденной, когда дерется. Вы читали отчеты? — Все, — подтвердил Яги, кивая головой. Она кивнула в ответ. — Инцидент с пятьдесят третьего по шестьдесят четвертый, — указала женщина. — Она проникла в подпольную боевую группу якудзы, хотя "проникла", возможно, ещё мягкое определение. Согласно показаниям свидетелей, она провела в бою двенадцать часов и шестнадцать минут и продолжала бы дальше, если бы не прибыли правоохранительные органы. — Позвольте мне перефразировать мое предыдущее заявление, — попросил Яги. — Вы думаете, что позволять ей драться опасно. — Нет, — сказала она. — Ей нужна отдушина. Я не согласна только с обстоятельствами. Вся карьера Изуко Мидории как злодея состояла в том, чтобы проявить себя. Перед обществом, перед Всемогущим, перед самой собой. Сражение на глазах у других людей может привести к тому, что она отступится. Вопрос лишь в том, когда она сможет прийти в себя. — Не если? — спросил Яги. Он был уверен, что она тоже так поступит, но услышать это из уст кого-то другого, радовало. Он с трудом сдержал довольную улыбку, которая угрожала выскользнуть на его лице. — Она ненавидит проигрывать, — объяснила доктор Макима. — Она не сделает ничего, чтобы намеренно поставить под угрозу свое положение, но она может просчитаться. Ударить слишком сильно, попасть в слишком уязвимое место, ее причуда начинается с "кремации" и заканчивается где-то на "превращение всего в пепел". — Итак, типичный студент из UA учится ответственно использовать свои способности? — Подросток, — категорично произнесла доктор Макима. — Да. Но она единственная, кто находится на испытательном сроке. Если вы хотите использовать это как способ заставить ее хорошо выглядеть перед людьми, убедитесь, что она не вступит в бой с кем-то, кто знает, как надавить на её слабые места. Яги кивнул.

***

Обед с Изуко сам по себе был напряжением в их отношениях после того, как выяснилось, что Лига Злодеев положила на них глаз. Название уже было лишним и, безусловно, подходящим для организации, хотя Изуко отказывалась их так называть. Вместо этого у нее наготове были гораздо красочные названия. Некоторые из них включали ругательства, из-за которых ее, скорее всего, отстранили бы от занятий, если бы она когда-нибудь произнесла их вслух. Кьека и Изуко решили называть их "уродами". Чем больше она слышала о Шигараки, тем больше Кьека была склонна соглашаться с тем, насколько он был уродлив. Еда все еще была прекрасной, может быть, немного испорченной по краям из-за пламени, которое, без сомнения, исходило не от плиты. Сейчас стояла тишина. Изуко говорила уже не так много, как раньше. Она не отпускала шуток. Ее мысли были написаны у нее на лице. Только когда они закончили и направились в свои классы, Кьека нашла в себе силы заговорить. — Ты выглядишь так, словно собираешься сделать что-то глупое, — сказала Кьека. Возможно, это было грубовато, но, в конце концов, именно на таком языке разговаривала Изуко. — Не собираюсь, — солгала Изуко. Кьека закатила глаза, схватив Изуко за плечо. — Я же сказала, что не собираюсь. — Когда я была у Ястреба, — начала Кьека. — Я же говорила тебе, что сомневалась, должна ли я тебе рассказывать. Теперь я все больше не уверена, правильно ли поступила, рассказав тебе. — Я бы разозлилась, если бы ты этого не сделала, — произнесла Изуко. Кьека кивнула. — И я волновалась, что ты рискнешь своим испытательным сроком из-за чего-то подобного. Думаю, я была бы не против, что ты злишься, если это помешало бы тебе сжечь мир дотла. — Я не собираюсь стоять в стороне, пока на кого-то, кто мне нравится, снова нападут, — выдавила Изуко, сжимая кулаки. — Моей матери уже пришлось уехать из страны, и я не позволю этому ублюдку забрать и тебя. — Здесь нечего забирать, — сказала Кьека, пытаясь успокоить ее. — Мои родители сейчас в туре, Ястреб-сан сказал, что я могу остановиться у тебя, верно? — Это не будет работать вечно, если их не отпугнуть, они будут продолжать выползать, как тараканы... Это было на полпути назад по коридорам, рядом с небольшим пространством под лестницей, когда у Кьеки кончилось терпение. Гнев Изуко был понятен, но был момент, когда он становился просто невыносимым. Она буквально дымилась от злости, возвращаясь в свой класс. Кьека схватила ее за запястье и потащила за лестницу, где их не могли увидеть посторонние глаза. И прежде чем Изуко успела что-либо сказать, Кьека прижала ее к стене. — Если ты что-нибудь сделаешь, — произнесла Кьека умоляющим голосом. — Ты вернешься в тюрьму. Второго шанса больше не будет. — Я пытаюсь защитить тебя, — проговорила Изуко надтреснутым голосом. — И я защищаю тебя, — Кьека ударила руками по стене по обе стороны от смертельно твердой головы Изуко. — Ты зашла слишком далеко, чтобы выбросить всё это из-за какой-то суки с фетишем на кровь! — Агрх... — послышалось от Изуко. Это было не столько слово, сколько его приближение, и звучало оно очень похоже на шум кипящего чайника. — Я, ты... Изуко слабо попыталась оттолкнуть ее, но Кьека так легко не отпустила. Она могла бы извиниться позже, но прямо сейчас им нужно было поговорить об этом. Схватив Изуко за руки, она тоже прижала их к стене. — Кьека, это ... это... Кьека моргнула. Их положение не было чем-то таким, о чем она думала раньше. Это было почти так же, как если бы Кьека зажала принцессу огня между собой и стеной, пока лицо девушки становилось все более и более красным, до такой степени, что ее щеки стали дымиться и искрить. Изуко тяжело дышала, совсем как в тот раз на их свидании, когда они танцевали. Это было так… Инстинкт взял верх. Она наклонилась вперед. Губы Изуко были мягкими и потрескавшимися. Совсем не так она представляла себе их первый поцелуй. Это было обжигающе. Жар становился все менее и менее сильным по мере того, как Изуко отвечала ей взаимностью. У нее был привкус дыма и ничего больше. Кьека не была уверена, как долго они стояли, прислонившись друг к другу… Звонок вернул их обоих к реальности. Кьёка выпустила запястья Изуко, ее хватка и раньше была слабой, но Изуко, казалось, не возражала против этого. Только когда звонок повторно прозвенел, они поняли, что опаздывают на урок, и только когда Изуко протиснулась мимо нее, а языки пламени лизали ее щеки, Кьека поняла, что произошло. Она вернулась в класс с красным лицом и слегка обожженными губами. Сущий Мик ни слова не сказал, когда она вошла и села на свое место. Мина, однако же, выглядела абсолютно восторженной.

***

После этого у них было окно. Обычно это означало немного расслабиться, но из-за экзаменов, которые должны были последовать за Спортивным фестивалем, все гораздо серьезнее относились к своей учебе. Путь к тому, чтобы стать героем, был проложен через много-много экзаменов. К сожалению, учеба была не совсем тем, о чем думала Мина, когда они сели и стали просматривать свои заметки по истории. — Итак, — сказала Мина с улыбкой, подперев подбородок кулаками и прислонившись к столу. — Вы наконец-то поцеловались, да? Кьека поперхнулась воздухом, отчаянно кашляя, и скользнула по книге маркером, проведя его ещё на полстола. — Как ты... Мина выглядела слишком довольной собой. Кьеке придется поработать над своим бесстрастным лицом, если она хотела скрыть что-то от девушки дольше месяца. Цую, которая каким-то образом присоединилась к их небольшой учебной группе, сохраняла нейтральное выражение лица. — Это секрет? — задала вопрос Цую, моргая. Кьека нахмурилась. — Это совершенно очевидно. — Кто еще знает? — спросила Кьека напряженным голосом. Это была ее вина. Ей не следовало этого делать - не то чтобы это было плохо или что-то в этом роде, ей это очень понравилось. Цую приложила палец к подбородку, задумчиво глядя вверх. — Я могу только сказать, что Иида, но он не до конца соединил все точки. Яомомо выглядела сомневающейся, когда люди говорили об этом. — Угх, — выдавила Кьека, ударившись лбом о крышку стола. — Ебать. — Это то, чем вы занимаетесь весь вечер? — поинтересовалась Мина. Кьека ткнула ее в бок разъёмом наушников. Мина взвыла, хотя короткая вспышка боли превратилась в взрыв смеха аж до икоты. Лицо Кьеки же, краснее, чем розовая кожа Мины, было скрыто под ее руками. — Она не хотела, чтобы люди знали, — пробормотала Кьека в свои руки, ее приглушенный голос достиг ушей ее друзей. — Ради твоей репутации? — спросила Цую, как всегда прямолинейно. Девушка с лягушачьим лицом посмотрела на нее с равнодушным выражением лица, но Кьека могла поклясться, что заметила легкую усмешку, подергивающуюся в уголках ее губ. — Значит, ты ей действительно нравишься. — Я ужасный человек, — выговорила Кьека, снова ударившись лбом о стол. — Я поцеловала ее, и теперь все знают, потому что я пришла в таком виде, как... — Как будто ты очень хорошо провела время, — закончила Мина, кивая. Еще один удар в бок, и становилось все более и более очевидным, что класс смотрит на них. — Сущий Мик, вероятно, уже рассказывает всем об этом в учительс-АУ! Следующий удар был немного сильнее. Мина вскочила, пританцовывая вокруг разъемов наушников, когда они преследовали её, громко при этом смеясь. — Думаю, что кот все равно выбрался из мешка, — изрекла Цую. — Ты могла бы уже давно смириться с этим. — Это... сложно, — произнесла Кьека. Она не была уверена, как много она может рассказать о происшествии, особенно с предупреждениями Ястреба и Мируко. Шигараки и другие, скорее всего, не оставили бы ее в покое, особенно Химико Тога. — Я так не считаю, — высказалась Цую, пожимая плечами. — Но у каждого свои обстоятельства. Не думала, что ты из тех, кого смущает, что им нравятся девушки. — Дело не в этом, — возразила Кьека, чуть громче. Она подняла глаза и обнаружила, что стала мишенью для каждого пристального взгляда своих одноклассников. — Что? Некоторые отвернулись, смущенные тем, что их заметили. Иида выглядел раздраженным из-за громкости, но сдержался. У Момо было… очень красное лицо. — Полагаю, это кое-что объясняет, — произнес Тодороки. Кьека пристально взглянула на него. — Как же неловко, быть соблазненной злодеем. — По крайней мере, мой отец любит меня, — стрельнула в ответ Кьека. Глаза Тодороки расширились, прежде чем сузиться в яростный взгляд, когда он встал достаточно быстро, чтобы опрокинуть свой стул. Киришима, его партнер по учебе, быстро встал между ними. — Я не понимаю, почему этот класс должен делиться всеми секретами, как какая-то семья, но вот мой. Мне нравится Изуко, и если у кого-то здесь есть с этим проблемы, подходите ко мне. Я здесь, и я более чем готова надрать вам задницы! За ее криком последовала тишина, из-за которой было слишком очевидно, насколько тяжело она дышала. Ее раскрасневшееся лицо слегка вспотело, а плечи поднимались и опускались, когда она сжимала и разжимала кулаки. Мина перестала смеяться. То, что казалось влюбленностью, в ее глазах, без сомнения, превратилось в гораздо более серьезные отношения. Кьека взяла свою сумку и вышла из комнаты. Ей нужно было остыть.

***

Глава 16, предстоящая: — По традиции человек с самыми высокими результатами теста произносит вступительную речь и дает спортивную клятву, — пояснил Всемогущий. — Я знаю, что ты бы этого не хотела, но я подумал, что должен хотя бы сообщить. — Да, ну, зависит от обстоятельств, — произнесла Изуко, скрестив руки на груди. — Кто говорил бы речь, если бы это была не я? — Шото Тодороки, — сказал Всемогущий. Изуко задумалась. Улыбка озарила её лицо.