Восхитительный Агриче

— Ты отстранена от дела с Церковью, — холодно проговорил Рант Агриче, читая отчёт своей младшей дочери. Тем временем его старшая дочь лишь поджала губы до побеления и присела в низком поклоне. А потом покинула кабинет быстрым шагом, лишь каблуки постукивали. Она почти выбежала, с трудом сдерживая дрожь в руках. Роксана сделала все, что просил Асиль. Он будет очень доволен ей. Но почему в груди все равно так больно? Это была очевидная манипуляция, но плохо не это, плохо то что она добровольно повелась на него. Когда Асиль впервые за долгие годы обнял её. Когда назвал своим ласковым Сана, наконец сказал что любит её. Отказать в подобный момент ей просто не хватило силы духа. Она просто расписалась в собственной никчемности. Теперь все в поместье поймут, что она ничего не стоит. Даже Асиль, получив желаемое, просто забудет о ней. Самый нежеланный, но самый вероятный вариант событий. В попытке скрыть свою слабость от обитателей дворца, она поспешила в сторону старого балкона. На улице пошёл первый снег, и лишь магия поддерживала зелёный цвет сада. Девушка не чувствовала холода в своём лёгком платье. Физические ощущения не могли сравниться с тем, что бушевало внутри. — Что, даже сейчас не заплачешь? — нарочито ироничный голос заставил её подпрыгнуть на месте и едва не слететь за перила. Роксана резко обернулась, застав Деона в тонком плаще. И ещё более тонкой ухмылкой на устах. Накинутый на голову капюшон затемнял лицо и выставлял на обозрение лишь губы. — Размечтался, — больше зло, чем нагло бросила в ответ девушка. — Ты так слаба в собственных принципах, что не способна конкурировать с девочкой младше тебя на пять лет, — ироничным тоном промолвил Деон. — Так что мои желания это просто вопрос времени. Она не сдержалась. Нож, до этого покоившийся на её поясе, полетел в сторону парня. Деон даже не попытался отбить удар, лишь чуть наклонил голову и оружие со свистом пролетело мимо, врезавшись об деревянную дверь. И застрял там, не задев даже капюшон. — Предсказуемо, — безразлично прокомментировал выходку парень. И даже не оборачиваясь схватил нож и вырвал из дверей. — Даже на пару сантиметров не вошло. Слабый бросок. — Дерево слишком крепкое. — Я в возрасте Джереми пробивал мишени насквозь. На это заявление девушка просто закатила глаза, показно спокойно оперевшись об холодные перила. Верила ли она? Конечно. Когда это касается Деона, веришь любым слухам о его способностях. Хотя поверить в то, что он ложится под кого-то уже сложнее. Роксана до сих пор не может спокойно на это реагировать. — Когда нечем блеснуть, в ход идёт физическая сила? — иронично спросила у него. — Моя сила приобретена с трудом, а твой единственный блеск - врождённый. Хотя и он тебе не особо помогает. — При этом он привлекает даже тебя, — возразила девушка. — Носишься за мной, как котенок за бабочкой. Что такое, Асиль не даёт даже ноги ему целовать? Эти слова вызвали у Деона не ожидаемое раздражение, а приятные воспоминания о неделях, что они провели вместе. Официально это было, конечно, задание. Но оно занимало так мало времени, что весь остальной день он проводил в его обьятиях. Почти совместный отпуск. Заметив как заблестели чужие глаза от чего-то приятного, Роксана подавила приступ тошноты. Она примерно понимала о чем он думал. Аж противно. Деон же молодой, очень красивый и харизматичный. Любая дама с лёгкостью ему бы сердце отдала. Но отчего он день и ночь, вернувшись в поместье, бросает все дела и следить за собственным братом? Пусть и сводным. И все, что их отличало, — это разные матери! *** Для Резака это чувство не было привычным. Он чувствовал себя идиотом. Так бывало, когда он бился как рыба об лёд, пытаясь что-то выяснить о деятельности Агриче в черном рынке. Все ускользало сквозь пальцы, как песок и он мог только смотреть. Собственная гордыня сковывало по рукам и ногам. И он мог лишь тупо смотреть на пустой пергамент. Гризельда Агриче исчезла из его жизни так же быстро, как появилась. Неделю не было известий, хотя до этого она часто ему писала. Он отчаянно гнал от себя мысли, что это свидания. Резак просто хотел узнать по больше об Агриче. Ничего лишнего. Просто помочь леди Сильвии. Зачем ему какая-то Гризельда, если есть принцесса Фиделиан? Дикая, наглая женщина с острым, длинным, горячим, языком, яркой внешностью и самомнением королевы. Разве такая ровня милой, нежной и кроткой серебряной бабочке? — Блять... Он сам же и ответил на свой вопрос. Во всем виновата эта проклятая женщина. Какого черта она исчезла? Это он должен был оборвать этот бред. Не она. Рука потянулась к ящику и достало оттуда стопку писем. Зачем он это хранил? Просто для анализа действий? Или пустая надежда узнать по больше об Агриче? Бред. От них пахло её духами. Взгляд прошёлся по ровным строчкам. Глядя на ваши карие глаза вспоминаю горячие каштаны. Как же я любила каштаны. Давно не ела. А вы что любите? При следующей встрече после этого письма они нечаянно оказались напротив продавца каштанов. Резак честно не хотел туда идти. Этого не было в планах. Оно просто оказалось недалеко от места встречи, которое выбрал он. Мы с Асилем часто обсуждали магию разных стран. Мне больше нравились руны. А он предпочитал ядовитых существ. Резак как идиот штурмовал книги по рунам, вычитывая каждую строчку. Просто чтобы выставить себя в лучшем свете. Какое ему дело, что о нем думает какая-то стерва? Но хотелось все таки приятного мнения. Нам не разрешали часто покидать дом. Но я любила забираться в крышу и смотреть далеко, на огни города. Давно так не делала. Он совершенно точно не хотел вести её в Высокую башню. Ему абсолютно не понравилось, каким восторгом загорелись её глаза. И точно от широкой улыбки у него на душе не потеплело. А потом она исчезла. Бесследно. Целую неделю от неё ни слуху ни духу. Резаку казалось, он сойдёт с ума. Даже бегал к леди Сильвии, но там уже не было того же восторга. Принимая чашку ароматного чая, он уходил мыслями к стакану вина, распитого с ней. Вкусом почти такое же сладкое, как её губы. Стало только хуже. А когда полтора часа назад в окошко вновь тихонько постучали, ему понадобилась вся сила воли, чтобы не сорваться на бег. И пройти до окна медленным шагом, полным достоинства. Знакомая птичка не улетела. Чего-то ожидало. От пергамента так же пахло головокружительно хорошо. С каждом разом все слаще. Он неспешно развязал ниточку, распахнул пергамент и... растерянно уставился в пустоту. Пергамент был пустым. Птичка щелкнула клювом. Это намёк. Это явный намёк. Так она говорила напиши мне. *** Сильвия стояла у узкого окна, глядя вдаль. На улице была привычная суета. Мальчики бегали с ведрами воды. Куда-то спешили мужчины. Благородные дамы гуляли по улице, думаю на что ещё потратить папенкини денежки. У каждого свои мысли, страхи, переживания. Им всем наплевать на принцессу Фиделиан и её горе. — Когда-то мы с братиком так заигрались, что в один момент подумали одновременно о волчатах. О том, какие они милые. Что волки - это стая, — рассказывала она. Новый священник Иглик слушал её внимательно. Он отличался от других тем, что не считал её тронутой умом. Верил ей. Пусть он мало чем мог помочь, но он хотя-бы верил. Это больше, чем делали все родные. Кроме, наверное, отца. — И захотели посмотреть на волчат. Нам было по четыре и семь лет. Мы ни о чем не думали. Пошли вместе в лес, не сказав никому. Мы нашли волчат. Милых, новорожденных, спящих. Но вместе с ними встретили и волков с волчицами. Мы не думали о них, не ожидали. Она горько усмехнулась. — Я не поняла, в какой момент брат закинул меня на дерево. Как он это сделал? Не сильно старше меня был. Волк был готов наброситься на него, брат со страху вжался в ствол дерева, огромная лапа взлетела в воздух. Но в этот момент... волк замер в нескольких сантиметрах. Даже со сковывающим тело ужасом брат смотрел ему прямо в глаза. По бледной щеке скатилась одинокая слеза. — Он всегда был таким сильным. Храбрым. Даже волки это видели. Они не тронули нас и позволили уйти. Голос сорвался. — Братик... он всегда защищал меня. Перед матушкой. Перед отцом. Перед навязчивыми ухажерами. В груди уже не было так больно. Но почему же в глаза наворачиваются слезы? — Даже в тот момент... перед этими чудовищами... он ничего не боялся. Отдал свою жизнь за меня и не дрогнул. — голос сорвался на всхлипы, она сжала подоконник до побеления пальцев. — Он умер с честью, не доставив этим ублюдкам удовольствия сломать себя. Иглик хотел бы подойти к ней, сказать пару слов, успокоить. Но она вскинула руку в воздух, останавливая. Даже в момент слабости её спина была идеально прямой и она не позволяла видит свои слезы. — Мне никто не поверил... Почему? Почему они считают, что я тронулась умом? — словно в бреду шептала она, спрашивала непонятно у кого. — Почему мне никто не верить? Она наконец глянула в его сторону с немым вопросом, в перемешку с отчаянием. Иглик видел многих людей в моменты горя. Но таких как она - никогда. — Я вам верю, — сказал он твердо. — И я вам помогу. Агриче заплатить за свои грехи. *** Гризельда неспеша чертила на большом пергаменте. Несмотря на любовь к распущенным волосам, на этот раз она убрала их заколкой с зубцами. Работа проглотила её полностью и она даже не сразу услышала стук в окно. Развернувшись, она застала свою птичку. Подарок Асиля. Он конечно был временным, но девушка не собиралась возвращать. Брат увеличивает их число с каждым месяцем, с него не убудет. Гризельда открыла окно, позволяя птичке залететь во внутрь. — Поделись своим ядом, дорогуша, — попросила она, проигнорировав пергамент на её ножках. Несмотря на то, что она специально игнорировала Кастора неделю, а потом послала пустой пергамент, ответь был ей не настолько интересен, как работа. Она подставила под клюв ядовитой твари металлическую миску и та капнула в неё своей смертоносной слюны. Зелёный капля моментально расплавила металл и Гризельда суетливо подставила другой. Ей было интересно, есть ли такой материал, который не растворился бы от него. Но пока её поиски были тщетны. — Ладно, что там этот женоненавистник написал? — она протянула руку к пергаменту. Развернув его, глянула на знакомый ровный почерк. Она ожидала чуть более резких линии, выдающих его характер. Но нет. Словно писал императорский писарь. И в этом он оказался посредственным. Отец часто в детстве брал меня с собой на охоту. Вы любите охоты, леди Агриче? Не на людей, на обычных животных. Гризельда только хмыкнула и её взгляд опустился ниже по строчкам. Если конечно не боитесь остаться со мной наедине. Я конечно пойму, если откажете. Пойму, но не прощу. — Ублюдок, — усмехнулась она. Догадывался ли Резак, что охотится она как раз на него? P.s. Не хочу хвастаться, но я лучший охотник во всей империи. Надо подправить мальчику эго. Она поднесла пергамент к клюву птички, Аметиста, и та капнула в него свой яд. Девушка безразлично наблюдала, как разъедают бумагу, а потом выбросила в камин остатки. — Пора действовать более решительно, если я хочу порадовать Асиля результатами.

***

— Теперь я вас курирую, — проговорила холодно Шарлотта. — А где леди Роксана? — Леди Роксану отстранили от этого дела. Далее это уже не ваше дело. Когда брат рассказывал ей о своем желании установить контроль над всеми основными делами Ранта, она предложила свою помощь. На деле самым сложным было просто убедить Роксану уйти по хорошему. Но она не сомневалась в Асиле. Он справился блестяще. Даже находясь в балконе она слышала каждое его слово. Так тонко играть на чужих чувствах умел лишь он. Шарлотта хотела стать такой же, но он не разделял её желание равняться на себя. Ты не должна быть как я, сестрёнка, ты должна быть лучше меня. Она пока не представляла, как это сделать. Но обещание дала и получила заслуженный поцелуй в висок. В отличии от всех младших, она видела ласковую сторону брата чаще других. И это не могло не тешить её самолюбие. — Так вот, господин Иглик, насчёт Церкови. У моего отца новые корректировки для плана.