Темно-оранжевый закат

Темно-оранжевый закат окрашивает небо в яркие краски. Солнце, погибая за горизонтом, играет последними лучами прощальный марш, и настолько помпезно он звучит, что кажется, будто утром оно не одолеет тьму, словно погибнет, попадет в плен холодной Луны. Первая звезда насмешливо, но вместе с тем горделиво и смущенно светит на небосклоне. Она будто наблюдает за битвой со стороны победителя, уже знает исход и наслаждается последними вздохами поверженного врага. Скоро, совсем скоро на небосклоне появятся подружки-звезды, соединенные причудливыми созвездиями, они будут водить хоровод в ожидании новой битвы света и тьмы. Ветер заигрывает с кронами деревьев. Ласкает нежные листочки, а некоторых особо доверчивых уносит на верную погибель, подальше от родных веток. И столько наивных погублено им, только вот он не чувствует сожаления. Срывает новых жертв и уносит их в жестокий мир. Ему не жаль, он всего лишь ждет тех, кто полюбит его, не погубив себя, а отдав полностью и без остатка. Он ждет зиму, чтобы играть со снежинками и питаться их колючей любовью, а пока хладнокровно убивает нежные листочки деревьев. Юнги наблюдает за этими драмами на балконе. От очередного порыва ветра, он ежится и обнимает себя за хрупкие плечи. Когда-то давно Мин в этом месте много курил, зажимая сигарету обкусанными пальцами, путался в мыслях, но умудрился связать свою жизнь с астматиком и пришлось отказаться от курения. Не смог только отказаться от наблюдений за драмой природы и постоянных размышлений на балконе. Мин проживает чувства такой живой природы, видит в ней себя, но вместе с тем знает: он беспомощен перед ней. Постичь природу — невозможно. Она сама по себе, а человек сам по себе. Их связывает крепкая связь зависимости людей от нее, но природа вольна, горда и жестока. Она убьет человека без капли жалости и сострадания. Впрочем, человек делает то же самое. Достойный ученик своего учителя, что сказать. На плечи опускается мягкий плед, а сбоку прижимается теплое тело, которое кладет на плечо Юнги голову, ласково касается губами изгиба шеи и обвивает руками талию. Мин нежно смотрит на розовую макушку и приобнимает, умещая ладонь на пояснице парня. Он целует его и утыкается в волосы носом, вдыхает родной запах, моментально расслабляясь. Все напряжение после трудного дня покидает перевороченную душу. Как это работает, Юнги понятия не имеет. Просто стоит Чимину обнять его, как он сразу же расслабляется, теряет тревожность и находит покой. Когда-то мысли о том, что он встретит человека, который подарит ему умиротворение, казались безумными и вызывали горькую усмешку. Юнги сгрызал от внутренней тревоги ногти, кутикулу, губы, подушечки пальцев рук. И мечтал о покое, о том чтобы мысли перестали бегать, как тараканы, и нагонять тревогу. Он много курил, язвил и смотрел на мир глазами циника, скрывая ранимого романтика внутри. Мин по сей день обладает вредной привычкой под названием: «думать». Думает обо всем, что его окружает и попадает в тревогу. Его бросает в ужас от мыслей, что всегда нужно молчать, так как власть имущие могут сделать все, что хотят. Всегда нужно любить того, кого любить «правильно», потому что иначе общество просто уничтожит. Нужно жить по правилам системы, иначе система сломает тебя. Нужно забыть о наличии своего мнения. Нужно смириться с тем, что жизнь — гребанный конвейер, а ты на нем жалкий никому ненужный товар. Все эти мысли ломали (ломают) внутреннюю свободу Юнги. Он чувствовал, что его личность заперта внутри, и она кричит, пытаясь вырваться из оков, которые натянуло на нее общество. Мин нуждался в ком-то, кто успокоит его и поможет снять цепи. Чимин ворвался в его жизнь жизнерадостным ураганом, переполошил все и расставил на ему угодные места, подчинил всех тараканов нежным взглядом. Он превратился в звезду на небосклоне, которая наблюдает за битвой в душе Юнги. Остается рядом, когда тьма выигрывает, погружая Мина в тяжелые думы. Пак улыбается ласково и шепчет тихо-тихо так, что смысл фразы можно было понять, только прочитав по нежным губам: «Ты человек, ты можешь быть неидеальным». И Юнги, полностью обезоруженный, верит словам. Хотя потом снова будет погружаться в пучины тревожных мыслей и думать, о неизбежности подчинения миру. О своей слабости, которая не позволяет душе бросить вызов миру и надломить систему. Мин борется, пытается, но каждый раз сталкивается со стеной стереотипов. Он медленно погружается на дно, и кажется, будто это была последняя попытка, будто он попал в плен системы. Но каждое погружение рядом Чимин — наивный листочек, который следует за ветром. Листочек, который в трудное время превращается в снежинку хрупкую и нежную, но умеющую сражаться с жестоким миром. Он спасает Юнги вытягивает его из вязких мыслей и снимает тревогу. — Сколько ты тут уже стоишь? Тут холодно, заболеешь же. Пойдем внутрь? — ворчит Чимин и трется кончиком носа о плечо, прижимаясь чуть ближе к теплому телу. — Пойдем. — Юнги перемещает руку с талии Пака на его плечо, проводит рукой вверх-вниз, растирая замерзшего Чимина. Солнце полностью скрывается за горизонтом. Звезды выходят на небосклон, празднуют хороводами победу Луны над Солнцем. Ветер отрывает листик и кружит его в причудливом танце, после чего бросает на землю гнить. Но Юнги этого не видит. Он пьет на кухне какао с Чимином, слушает его тихий рассказ о прошедшем дне. Мин умиротворенно наблюдает за мельтешащим по комнате Паком, который решил, что приготовить кексы ночью — хорошая идея и оставил недопитый шоколад на столе, принимаясь за готовку. Юнги притягивает к себе пробегающего мимо Чимина, из-за чего тот возмущается: — Ну, Юнги~я, ну, пусти. В конце концов, там кексы готовятся! — забавно дует губы и легко ударяет по плечу, сверкая теплым взглядом. — Не мельтеши, листик, просто постой так немного, — бурчит Юнги, уткнувшись ему в живот. — Когда ты уже перестанешь меня так называть, я ж перекрасил волосы. — пробубнил Пак, но несмотря на ворчание, зарывается пальцами в волосы Мина, слабо улыбаясь. Тактильность Юнги делает его слабым. Стоит переплести пальцы их рук, заключая их в замок, или обнять, прижавшись, Пак сразу же теряется в теплоте, которая разливается внутри. — Как будто, я дал тебе прозвище за цвет твоих волос. — Первая версия была такая. Юнги хмыкает в ответ и ничего не отвечает. Вскоре ему приходится отпустить Чимина, потому что тот спешит вытащить кексы из духовки. Они снова оказываются на кухне. Сидят там до утра, потягивая чай и какао, обмениваются шутками или историями. И плавятся от нежности во взглядах друг друга, впитывают покой, который дарят, чтобы потом снова столкнуться с миром, но уже полными сил для сражения. Восстать против системы.