В споре рождается истина и кое-что ещё

       - Знаешь, ах, твоя душа в таком виде выглядит… м-м, чертовски здорово, ха-ха.       Сие заявление было сделано настолько непринуждённым и радостным тоном, что Аид почувствовал себя только хуже, сильнее вжимая лоб в простыню. При всём желании положение его тела не позволяло увидеть выражение лица, но накатывающие волнами чувства и ощущения отупляли даже самое острое восприятие мира вокруг.        - Да что ты… - реплика прервалась на сдавленном полустоне, когда Эмет почувствовал резкую смену позиции позади себя, - … можешь знать, пх-ах, об этом. Не в твоей компетенции отличить и акулу от рэморы.       Азем абсолютно точно ухмылялся, это чувствовалось на каком-то внеэферальном уровне - сплошных животных инстинктах, обострившихся до предела. Ощутив некую то ли заминку, то ли явно запоздавшую нерешимость в словах партнёра, мужчина повёл бёдрами и наклонился вперёд, прилегая грудью к спине “достопочтенного коллеги”. Длинные и мозолистые пальцы осторожно отвели в сторону белоснежные волосы, представляя взору покрасневшие уши и покрывшуюся потом шею. Кто бы знал, что высший маг со скверным характером, непоколебимый надзиратель эфирных потоков, скептик до мозга гостей мог выглядеть… так чертовски мило. Что ж, теперь, когда для Азем сия сакральная тайна раскрылась, он не мог не воспользоваться всеми вытекающими из этого преимуществами.        - О-о, - пусть и ехидным, но таким же как и у Эмета возбуждённым придыханием протянул он, - тебе хорошо известно, насколько бурное у меня воображение. Изволишь ли услышать подробности?       Ему явно хотели возразить, да только Азем был слишком хорошо подкован в таком непростом предмете исследования - “доведения Аида до белого каления”, чтобы не знать, когда стоит применить хитрость и заставить мага глотать своё собственное возмущение с безумно очаровательно наморщенным носом. Снова выпрямившись - что автоматически помещало его член в Эмета до самого основания - он оценивающе провёл пальцами по худой спине, остановившись на еле видном шраме под левым рядом рёбер. В ответ на это движение маг задрожал, хрипя, и немного выгнулся, пытаясь принять “безопасное положение”, пока Азем выводил узоры руками по его телу.       Всего лишь росинка эфира легко бы сгладила все возможные неровности, насытила бледную кожу цветом, а глаза одурманивающей надменной искоркой. Но Аид был слишком упрям и непреклонен, чтобы принимать помощь, даже в моменты, когда это граничило с глупостью ещё больше, чем в героических похождениях Азем.       “Посмотри, куда завело тебя эфирное истощение, своенравец,” - ухмыльнувшись сам своим мыслям, мужчина оставил шрам в покое, переместив руки на бёдра Аида и продолжив лёгкие толчкообразные движения со своей стороны, раскачиваясь внутри сжимающей его плоти в размеренном темпе. Реакция Эмет-Селка - что телом, что голосом, что эфирной аурой - опьяняла Азем до состояния, когда он забывал, что происходящее - не более, чем фарс. По крайней мере, так оно задумывалось.       Азем может и слыл “хулиганом” среди Четырнадцати, но до ручки доводить ситуацию не любил, сколько и не считал себя садистом. Он тоже устал - не так, конечно, как Аид - но с каждым движением концентрация улетучивалась всё больше и больше, погружая в какую-то до этого неведомую сладостную негу. Прикусив губу до ихора, он попробовал вернуться к истоку спровоцировавшей их с товарищем “мероприятие”.       Вечер, светило почти зашло за горизонт. Закатные лучи образовывают невероятную картину, проходя через Эферитовый кристалл в левом крыле бюро Совета. Сквозь свет и звук - совсем немного опосля появления самого Азем - частички энергии образовывают силуэт Эмет-Селка, оставляя за собой эфирную рябь телепортации. Выражение его лица и совсем истончившаяся аура говорят о более чем выматывающем путешествии в дальние уголки Аэтериса. Он чувствует, как тяжело Аиду даётся поддерживать свой беспристрастный вид, как нелегко выдерживать малейшее раздражение, а - стоит признать - раздражало его в такие моменты что угодно. В коротком разговоре Эмет отмахивается от предложенной помощи - поделиться эфиром - ведь энергетические запасы Азема и без того оставляют желать лучшего. Это бесспорно известный факт, но состояние Аида вызвало такой шквал возмущения у обычно весьма неконфликтной сущности, что мужчина и сам не заметил, как уже приступил к разрешению ситуации с присущим только ему апломбом.       Конечно, думал уже сейчас Азем, можно было бы прибегнуть к помощи дипломатичного Хифлодеуса, да только… он и сам не знал, почему не сделал этого. Пари, заключавшееся в испытании низменными физическими желаниями, оказалось принято слишком быстро, мужчина даже не успел как следует поразмыслить над причинно-следственными связями и возможным временным помешательством Аида.        - Фх, проклятье, - как по наитию выругался Эмет-Селк и вытянул руки вперёд до изголовья ложи, безуспешно пытаясь сдержаться от непристойных звуков и телесных реакций.       Проклятьем оно и было, никак иначе. Стоило только скользнуть руке Азем от внутренней стороны бедра мага до паха, как раздался не на шутку злостный восклик. Он устремил взор на источник звука, только чтобы встретиться с потемневшими от возмущения янтарными глазами и тут же вернуть пальцы на прежнее место.        - Прости-прости, - смущённо зароптал Азем и немного потёр большим пальцем выступающую косточку бедра Эмета, от чего тот просто неумолимо сжал его внутри. Да так, что самому впору выть и лезть на стену: Аид отвечал ему на все ласки и движения - конечно, скорее всего непроизвольно, ибо делал при этом вид, что его происходящее нисколько не задевает, да и сам Азем - друг, товарищ, коллега - не интересует того в романтическом и физическом плане ни на йоту.        - Мы так, ух, не договаривались, - промычал он всё так же в простынь, в противовес своим словам слегка насаживаясь на распявшую его плоть, - не держишь… ах-ха, не держишь своего слова, Азем. Как прискорбно.       “Ну ладно. Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому,” - досадливо прошипел про себя мужчина и вернулся к положению, от которого совсем недавно решил отказаться - в силу желания подразнить и помучить напускно надменного мага. Резко вжавшись грудью в спину Эмет-Селку, Азем уткнулся лбом в изгиб его шеи и переместил руки на широкую грудь, сжимая потную кожу под пальцами. Кругообразные перекатывания бёдер превратились в резкие толчки, сопровождавшиеся томными стонами и участившимся дыханием. Маг оказался тугим не только на чувства, но и на все возможные места на теле - будто на нём нет ни единой эрогенной зоны, да и сделан тот из камня. Сколько мужчина не старался, Аид не поддавался на всевозможные телесные махинации, разве что до изнеможения эротично постанывал, вгоняя партнёра то в цвет, то в бель. Может, эфира в упрямце оставалось всего на два преобразования, зато физическая выносливость была в отличном тонусе и явно не давала Азем пробиться до самых фундаментальных потреб.        - А ты, - кряхтя и с трудом сдерживая уже собственно самообладание, признал он, - хорош. Хотя говорил, что не считаешь акт соития, аргх, достойным своего положения.       Известный факт, конечно, что маги мало уделяли внимания таким “заурядным” вещам, как размножение, причисляя их больше к пустым животным инстинктам, нежели чем необходимостью в продолжении собственного рода. Их народ жил общностью, высшими целями, а не стремлением к удовлетворению индивидуальных потребностей и страстей.       Всё, что нужно было сделать, - заставить Аида излиться семенем от упомянутого “ничтожного действа”, как бы подтверждая, что его эфирный баланс настолько слаб, что сгибает характер мага. Но в итоге шалость превратилась в пытку, и достопочтенный Эмет-Селк выигрывал даже в состоянии выжатого цитруса.        - Сдаёшься так просто, а, Азем? - вибрация от лёгкого смеха в теле Аида прошлась по коже мужчины как разряд электричества, подводя к неизбежной эякуляции всё ближе.       Он ничего не ответил. Азем резко замер, обдумывая ситуацию и не мигая смотря на перекатывающиеся мышцы спины Эмет-Селка. Будет враньём утверждать, что он изначально видел его только как друга и товарища, только с виду разделяя встречные платонические чувства. Было ли вообще это пари желанием помочь или собственным эгоистичным порывом, мужчина сказать не мог, как и признаться себе в том, что его позиция в этом споре была проигрышной с самого начала.       Пустив по себе лёгкий эфирный шлейф, чтобы остудить разгорячённую кожу, Азем оставил почти невесомый поцелуй на плече Аида и придвинулся ещё ближе, чтобы взглянуть в томные янтарные глаза мага.        - Принимаю поражение, о, великий, - с некой горечью выдаёт он и улыбается. - Признаюсь, что не в моих интересах продолжать это тягостное действо без какой-либо выгоды для обеих сторон. Будь по-твоему, но раз уж… раз уж мы здесь, хотя бы позволь доставить тебе удовольствие. Можешь попрекать меня этим сколько угодно в будущем, идёт?       Эмет-Селк прикрыл глаза. По его непроницаемому лицу едва ли можно было что-то прочесть, а тонкая аура оставалась всё так же неизменной, подрагивая лишь при движении грудной клетки при вдохе и выдохе. Его эфир завораживающе искрился, и Азем действительно оставалось лишь догадываться, как выглядит душа почётного амаротца: золотистая ли, как безразличные очи, снежно-белая, как спутанные локоны волос, или… может, тёмно-синяя, как гладь ночного подземного озера. Он представлялся подобным воде - неприступным и отстранённым, но при малейшем воздействии покрывающимся недовольной рябью. И пусть со стороны эта вода не казалось ничем примечательной: одно единственное погружение вглубь источника эфира заставляло желать вернуться обратно на дно тёмного водоёма всё сильнее и сильнее. Внутри Эмет-Селка царила жизнь и неиссякаемая симпатия ко всему живому - такая, что сам Азем иногда завидовал. Естественно, первый не признается в этом даже под страхом самого мучительного перехода в Жизнепоток.       Тонкие пальцы мага на щеке Азем выдернули его из раздумий, повергая в некоторый шок от внезапно проявленной ласки.        - Физическая разрядка прямо пропорциональна эфирному наполнению, что общеизвестно, между прочим, - с каменным лицом произнёс Эмет, но тут же легко улыбнулся. - Я бы не согласился, не будь мне это действительно полезно.       Мужчина отпрянул, облокотившись на ложе предплечьями по обе стороны от мага, а затем, прокрутив сказанное в голове, искренне удивился все своим существом:        - Во имя Всеравенства, Эмет-Селк, ты меня… провёл?..       Визуально подтверждая своё недовольство недальновидностью “товарища” посредством закатывания глаз, Аид цокнул языком и нахмурил брови.        - И в чём же, позволь, моя вина здесь? Это ты затащил меня к себе в ложу с сомнительным предложением, а теперь - на середине действа - ты удивлён, что я согласился, вполне представляя, на что иду? - буднично отчеканил он. - За кого ты меня принимаешь?       Эмет насупился, практически окончательно растворяя таким трудом созданную атмосферу интима, но Азем ничего не оставалось, кроме как смотреть ему в глаза и диву дивиться. Поджатые губы, недовольный взгляд, хмурая морщинка на переносице - и это на фоне взмокшего лба, растрёпанных волос и румяных щёк. Даже если не получилось его довести до оргазма и уверить в своей неправоте, вид мага был просто крышесносным, так что, наверное, Азем всё-таки хоть немного, но выиграл.       Тем временем Аид выглядел всё мрачнее и мрачнее, сдвигая брови друг к другу всё сильнее и даже немного подёргивая глазом - настолько довольное выражение физиономии коллеги его коробило в сей момент.        - Ага, да, конечно. Что, будешь тянуть ухмылку или всё-таки продолжишь, что начал? Хочу напомнить, что мы… - убрав пальцы с щеки Азем, маг как бы невзначай указал взглядом куда-то вниз сплетения их тел, - …всё ещё соединены.       Если бы можно было, мужчина точно сдавленно захихикал, но, увы, момент тогда окажется потерян безвозвратно.        - Хочешь сказать, что мой член всё ещё в твоей заднице?       Эмет слышимо сглотнул.        - Обязательно использовать такие уничтожительные термины? Ты неисправим.       “Он такой милый, когда смущается, да простит меня Венат за мои непотребные мысли, недостойные человеческого глашатая,” - только и улыбнулся про себя Азем.        - Простите мне моё невежество, о, великий эфирный заклинатель, просто я весьма польщён проявлением вашего ко мне великодушия. Право, мне лестно - аж бабочки в животе порхают.       Издав раздражённое полурычание, Аид спрятал лицо в сгиб руки, явно не в настроении продолжать разговор на сокровенные темы.        - Засунь себе это “великодушие” в, как ты выразился, задницу. Всё равно бы поступил, как хочешь... Чего ещё ждать от твоей неумолимой толстолобости.       Уши Эмет-Селка горели огнём, восхищая Азем проявлением чувствительной натуры партнёра до невозможности. Но-о он всё равно не мог удержаться от поддразнивания мага даже в такой ситуации.        - Так что, мне продолжать?        - Да.        - Без ограничений?        - Да…        - Ты уверен?        - Да!.. Сколько я должен…       Маг сиюминутно был повёрнут на бок, в то время как его правая нога оказалась вызывающе отведена в сторону, открывая хороший вид на мерцающие в искусственном свете капельки пота на животе, груди и ключице, а также самое - по мнению Азем - вкусное - очевидную эрекцию. Не то чтобы Аид вообще не был возбуждён - после такой-то продолжительной экзекуции медленной пенетрацией, просто смотреть на такую реакцию на себя Азем было куда приятнее, чем просто осознавать её наличие.        - Что… что ты делаешь? - опешив, пролепетал Эмет и попытался вернуть ногу в исходное положение. Воздух насытился эфиром, как бы подтверждая, что действо было совершено слишком неожиданно и спровоцировало защитные магические механизмы амаротца.        - Продолжаю, как ты и сказал.        - Продолжаешь что?!       Мужчина нахально улыбнулся, а Аид громко сглотнул. Мало того, что всё его… физическое естество представилось откровенно открытым одному очень наглому индивидууму, так что ещё и сам Азем совсем не стеснялся поиграть мышцами. Он считал свою подтянутую форму одним из якобы преимуществ его желания по какой-то причине делать всё руками, а не магией. В его глазах буквально читалась мысль: “Нравится? Сейчас это всё - для тебя”.        - Акт соития, как же. Как говорит нынче молодёжь? Ах да, иметь. Трахать.       Лицо мага исказилось гримасой презрительного гнева. Долго, правда, “наслаждаться видами” Эмет-Селку не пришлось: Азем втянул воздух в грудь и резко двинул бёдрами вперёд, чуть ли не “выбивая” из партнёра стон. От неожиданного ощущения в такой позе Аид мог поклясться, что только что увидел звёзды на дне резервуара своего стыда.        - Хах, интересно, - с этими словами Азем медленно отодвинулся, чтобы через секунду с силой вогнать член обратно со звуком шлёпающей друг о друга кожи. И, если резкие толчки были больше неожиданностью, чем чем-то ошеломляющим, то вот трение на сжавшемся мышцей выходе возносило куда-то за грань известных магу ощущений.       Потом движение повторилось, и снова, и снова. По какой-то неясной причине Аид пытался сдерживать свои вокальные реакции, прикрыв в смущении рот ладонью, зато вот Азем нисколько не стеснял себя в звуках и движениях: он сбивчиво дышал, выдавая стон за стоном и что-то бормотал, проводя руками по чужому телу тут и там, наслаждаясь не столь самим процессом, сколь компанией Эмет-Селка в его ложе.       Это правда, что высшие маги Амарота посвящали большую часть своего существования духовным ценностям и совершенствованию эфирных манипуляций, однако… здесь и сейчас Аиду хотелось понять, что такого особенного в физической близости, раз её вожделение сподвигло прямолинейного и искреннего Азем пойти на ухищрения. В сегодняшней ситуации явно виновато не только их обоюдное истощение и ввиду этого низкий процент принятия разумных решений, но и некоторое таинственное напряжение. И вот сейчас это мистическое воплощение дошло до некоего пика, промелькивая то тут, то там: что-то во взгляде, в соприкосновении душ и эфирной ауры начинало едва видимо искрить, плавиться, соединяться, затягивая естество двух существ в единый поток. Притяжение становилось осязаемым, желанным, столь непохожим на все другие чувства, ранее испытываемые ими до этого.       Маг незримо погружался в ощущения, вызываемые ритмичной пенетрацией, стараясь сохранить баланс воздуха и эфира вокруг себя. Звуки внешнего мира постепенно останавливались, давая возможность одному подстроиться под другого, дать дыханиям синхронизироваться, а эмоциям обостриться до их исходного вида. Полуприкрытым взглядом Эмет-Селк наблюдал за сосредоточенным Азем, отдавшимся действу с головой - как он всегда это делал в выполнении любой задачи.       Отпустив правую ногу Аида, тот сосредоточил внимание своих рук на всём остальном теле мага, прикасаясь ко всем участкам его кожи с одновременной точностью и рассеянностью. Подушечки пальцев поглаживающими движениями очерчивали живот, рёбра, солнечное сплетение, а затем возвращались к бёдрам и паху, но ненадолго - этой областью была занята левая ладонь, методично распределяющая эякулят по всей длине полового органа. Уже без цели доведения до семяизвержения, Азем неаккуратно массажировал эрогенные участки партнёра по наитию, временами смущённо краснея и шумно втягивая воздух ноздрями, особенно когда Эмет издавал, кхм, экзотично эротичные звуки. Последний успел отнять ладонь от губ, переместив её на горло, чтобы хотя бы магически фильтровать часть производимого собой “музыкального сопровождения”, заодно следя за пульсирующим в венах ихором, так как сосредоточиться на собственном состоянии другими органами чувств - включая магию - более не представлялось возможным. Он бы не признался никогда вслух, но ему нравилась такая увлечённость Азем страстью и ощущениями мага. Ровно как и сам Аид, он частенько ставил чужие чувства и нужды выше своих. Нарастающее физическое удовольствие, прелюдия к сексуальной разрядке затуманивала разум Эмет-Селка, отменяя желание протестовать и подталкивая к кооперации. Хотелось - постыдно или нет - больше всего того, что мог дать этот спорный эксперимент, даже если воспоминания о нём окажутся впоследствии где-то в самых дальних уголках памяти души.        - Я… - глухо просипел Азем, меняя позу так, чтобы получить больше контроля над поступательными движениями. - Мх-м, я всё же хочу… хочу поделиться с тобой… нет, не так. Хочу слиться с тобой эфиром, прошу, Эмет. Позво-.. агх!       Аид - может случайно, может намеренно - ногами обвил поясницу Азем и притянул ближе - притянул глубже. Он сжал простыню ложа до побелевших костяшек, отвернулся и, прикрыв глаза, кивнул. Не скажет, не признается, но по накалившейся вокруг них энергетической ауре, приобретшей почти что однородный цвет, можно было и без слов понять намерение мага. Эмет-Селк и сам бы впитал эфир Азем в данный момент, но раз его просят, то отказаться просто принять такой “подарок” было бы просто вопиющим преступлением против разгорячённого тела напротив.       Вместо того, чтобы в своей привычной манере щёлкнуть пальцами, формируя нужный образ из света и пространства, Аид отнял руку от своего горла и запустил ладонь в короткие жесткие волосы Азем, мыча сначала что-то нечленораздельное, а потом чётким приказным тоном формируя короткую фразу:        - Гелиос, только живо.       Мгновенно уловив, что ход в своё энергетическое нутро Эмет-Селк даёт ему и только ему на весьма ограниченный отрезок времени, Азем зажмурился и с выдохом подался вперёд, чудом не соскочив с нужного потока в момент эфирного оргазма.       Когда мерцающие ауры наконец разошлись слоями обратно к телам своих хозяев, Гелиос медленно разлепил веки, тяжело дыша. Маг под ним лежал почти неподвижно, пытаясь всеми силами не выдать наступившее состояние умиротворённой неги. Выходило сносно, но мужчина бы сам себя обрёк на примерно несколько суток жестокого игнорирования со стороны Аида, если б попытался хотя бы озвучить что-то подобное. Улыбнувшись сам себе, Азем запечатлевает момент раскрепощённого и расслабленного партнёра в своей памяти и, наклонив голову, легко целует ключицу Аида. Слабо вздрогнув, тот недовольно мычит, давая знать, что фора на сантименты закончилась, так что нужно ретироваться из него во всех смыслах этого слова.       Что ж, пусть соединение их тел и души длилось сравнительно недолго, Гелиос всё же остался доволен, ведь ему всё-таки удалось удачно завершить квест “накорми энергией ближнего своего”. Главное, чтобы Эмет-Селк пока не заметил, что Азем тайком заполнил шрам на его боку эфиром, а то этому упрямцу проще дать совершить над собой половой акт, нежели чем пустить кого-то в своё эфирное ядро.