Life Trap

— Какой это день по счету? Я уже и не помню. Все идёт по кругу снова и снова, — выдохнув и спрятав лицо в ладонях. — А все началось с…

Несколько (дебильных) одинаковых дней назад…

Последний заезд в этом году…

      Ибо выиграл заезд с большим отрывом, наконец радуясь, что сможет спокойно провести праздничные дни дома. Но тут к нему решил подойти его соперник, который оставил после себя мразотное послевкусие. — Радуешься, что выиграл? Не радуйся слишком, кто знает, может, к следующему заезду, ты ногу повредишь или ещё чего… И только спрашивается, зачем тому парню рот, который извергает такие слова, но ему не повезло. Ибо хорошенько приложил того по морде (прилетела ответочка). Их еле разняли. Благо, всё это было заснято не на камеру, а то кто знает. С того дня Ибо был весь заведенный, никак не мог успокоится и попросил расписать его расписание, убрав все свободные часы, заняв их интервью, тренировками или ещё чем. Но это не помогло, злость набирала обороты, и вот что вышло. Он срывался на всех: на менеджере, на охране, даже на бедного парня, который заправлял ему машину. (И в чём виноват парень? Непонятно). Ибо даже не отпустил команду на праздники, аргументируя это тем, что это их работа, кто знает, что будет завтра…

Накануне Рождества… 24 декабря…

— Блять, опаздываю, — с сарказмом, — ну и хорошо. Пора за кофе, — выходя из отеля в центре Нью-Йорка. Сегодня у Ван Ибо должно быть несколько фотосессий, но пошло всё в п**, короче, Ибо так устал, что решил не идти на эту утреннюю фотосессию непонятно к кому. Хоть и настаивал сам, что именно перед Рождеством это будет актуально, и вот, когда менеджер нашёл фотографа, который согласен, то решил, что ему уже пофиг. Ибо предупредил, что никуда не пойдёт, и пусть всё решают сами. Ибо шёл по Таймс-сквер, засунув руки в карман и ища глазами кофейню. Как вдруг ему сверху за шиворот свалился тающий снег. — Ай… — вопит Ибо от того, как пробрало от холода. — Черт! — пытаясь вытряхнуть снег. Пришлось быстро заглянуть в кафе поблизости, зайти в уборную и вывернуть свою одежду. Пробыл он в уборной несколько минут, потому что сушил свою одежду. Выйдя из уборной, его настигла еще одна авария: из огромного количества фанаток, которые еще на улице заметили своего кумира и рванули за ним в кафе. Пробивался с боем, охрана кафе помогала. Пришлось вернуться в отель. В отеле его сбил разносчик, Ибо ударился головой о чей-то чемодан. Около часа орал у стойки ресепшн из-за некомпетентности персонала и пошел к себе. Приняв ванну, отлежавшись в теплой воде, Ибо, топая босыми мокрыми ногами по комнате и вытирая волосы, услышал, как звонил его телефон. Это был менеджер. — Алло, — ответил он на звонок. — И что ты натворил? Мало того, что на фотосессию не пришел, так еще и попал в такие глупые ситуации, что весь китайский интернет пестрит твоими фотками, особенно видео, где ты падаешь в отеле! — менеджер был не в духе. — Не знаю, ты как-то просчитал это да? — О чем ты? — спросил Ибо, сев на кресло. — Ну, тут в студии случилось кое-что странное. Кошка фотографа снесла ёлку, которая рухнула на светоустановку. В общем, разбилось всё и ёлка и прожектор. Но другие фотосессии никто не отменял, ЯСНО! — прикрикнув. Сяо Чэн уже был на последнем издыхании, так еще и выходки Ван Ибо его доконают. — Понял я, — сказал Ибо, отключив телефон. «Хм, странно, что-то день вообще не задался», — подумал он, прикрыв глаза, встал и пошел одеваться. Следующие фотосессии тоже не прошли без эксцессов. На одной площадке свет отключили, на другой прорвало трубу, а на третьей вообще фотограф психанул и ушел, хлопнув дверью. В отель он вернулся злой, нервный, и в холодную комнату. Спать не хотелось, он бродил по комнате, обёрнутый в одеяло. Думал, за что его так. Но ничего не придумал и уснул на кресле.       На следующий день он проснулся с головной болью, такой же, какая была вчера, вот только его телефон, кажется, сошел с ума и снова показывал 24 декабря — 8 утра. — Что за черт! Это шутка какая-то? — откинул он телефон, но ему тут же позвонили. — Что? — Живо одевайся, а то опоздаешь на фотосессию, о которой я говорил тебе. — НИКУДА Я НЕ ПОЙДУ! — выключил телефон и направился в спальню, зарылся под одеяло. Через час приехал Сяо Чэн. Он зашел в комнату, сел на край кровати, дернул одеяло, но оно не поддалось. — Ну, доброе утро, господин Ван Ибо, какого черта у вас с настроением? — Какой сегодня день? — спросил Ибо, не вылезая из-под одеяла. — Ты пил вчера, что ли? — Сяо Чэн смотрел на этот ком, пытаясь снова стянуть одеяло. — Нет! — ответил Ибо, присев. — 24 декабря и мы уже опаздываем, — говорит Сяо Чэн, а затем заметил небольшой синяк на лбу. — Ты точно не пил? — Я упал, — хмыкает Ибо. — Ладно, вставай, одевайся. Кстати, почему у тебя так холодно? — пошел, посмотрел на монитор прогрева комнаты. — Ого, тебе, что, вдруг остудиться захотелось? Всего семь градусов, — щелкая на кнопку плюс, чтобы прибавить градусов. — Я не трогал, возможно, сбилось, — наконец одевшись. Им просто было не суждено доехать до места проведения фотосессии. Они застряли в пробке до конца дня. Ибо так и уснул в машине, а проснулся у себя в номере. Телефон снова говорил, что сегодня 24 декабря и снова звонил менеджер. Ибо показалось даже на секунду, что все это розыгрыш и где-то скрытая камера. Скрытую камеру в номере он нашел, да не ту. Пришлось вызывать полицию и составлять акт. В общем, еще один день нахрен в котел.

***

      Сяо Чжань ждал свою новую модель, как рождественский подарок. Но когда услышал, что тот вовсю отнекивается от встречи, Чжань погрузился в легкую депрессию. «Как вообще может быть такое, что сначала сам напрашивается, а потом отказывается?» — хмыкает Чжань. Правда, его кошка Бай устроила ему еще тот денек. Мало того, что модель так и не приехала, что, собственно, благодаря последующим событиям, хорошо. Так еще Бай снесла елку, прыгнув на осветитель, а затем на хозяина. Впилась ему в руки и не отпускала. Весь кавардак разбирали до вечера. Чжань сидел в студии и просто надеялся, что Ибо уговорят прийти хотя бы завтра. Но до него не дозвонились. Мало того, о нем весь интернет говорил: какой ужасный день был у «звезды мотто–спорта» Ван Ибо. Чжань даже слегка позлорадствовал. Потом, сидя на диване, все в той же студии, раздумывал о том, чтобы Ибо пережил этот день заново и все же пришел к нему на фотосессию. Правда, без всех этих ужасов, которые его преследовали на протяжении всего дня. Но кто же знал, что его желание окажется таким мощным и сбудется. Для всех окружающих и даже для Чжаня это был обычный новый день, а для Ибо — повторение одного и того же.

***

      Все дни Ибо переживал одно и то же: ужасный звук утреннего будильника, звонок менеджера, переодевание, поход в студию, куда он не успевал, потому что по дороге просто случался крах невезений. Так еще его настроение ухудшалось с каждым повтором. После того случая, когда они чуть не попали в аварию, а Ибо чуть не получил перелом, он заявил утром менеджеру, что простыл и не пойдет никуда, о чем он, в принципе, не соврал. Учитывая, что система обогрева в номере отеля вечно сбивалась, он промерз и заболел. А с соплями как-то не комильфо идти на фотосессии. Менеджер прислал ему кучу лекарств и новое, и старое расписание. И сейчас он сидел и, обдумывая всё, что с ним произошло. — Какой это день по счету? Я уже и не помню. Десятый, двадцатый? Все идёт по кругу снова и снова, — выдохнув и спрятав лицо в ладонях. — А все началось с… — задумался. А с чего вообще все началось? — Возможно, это из-за того, что я со своим характером портил другим день. Я ведь не такой. Или это из-за того, что один козёл мне испортил настроение. Потому что, видите ли, он обойдет меня на следующих гонках, — аргх… метал по комнате подушки, вспомнив слова придурка. Тяжело собраться с духом, когда такой дурдом происходит. Ибо топал по комнате туда-сюда, раздумывая над собой и тем, что, возможно, он натворил дел. В плане того, что обругал кучу людей, а в чем они были виноваты? Ни в чем. Ибо потратил этот повторный день на самоанализ, прописал по пунктам: кому, как и где нахамил. «Моя жизнь всегда была наполнена событиями, но ощущение, что чего-то не хватает, что как будто нет главного. Возможно, все же мне стоит многое исправить», — выдохнув. Было тяжело уснуть, перед глазами мелькали лица друзей и ребят из команды. И где-то под рассвет Ибо уснул.       Новый день, 24 декабря, настиг Ибо ранним будильником, который он поставил на шесть утра, чтобы начать со своего менеджера. — Доброе утро, Чэн-гэ, прости меня за мой ужасный характер. Давай насчет сегодняшних дел, как насчет такого: мы сегодня все заканчиваем, и вы все уходите на праздники. Я просмотрел расписания, как старое, так и новое, так что можно все сдвинуть, — пропуская того в номер. — Ты пил, да? — почти в шоке смотрит Сяо Чэн. Сегодняшнее утро отличалось от прошлых тем, что менеджер Ибо пришел к нему с утра. — Нет, блин, я пытаюсь исправиться. Или ты не хочешь поехать к семье домой? — скрестив руки. — Я только за, вот только один из фотографов, который должен был быть сегодня последним, настаивает на том, чтобы провести фотосессию утром. То есть через два часа, — нервно теребя бейдж. — А как же фотограф, которого ты нашел на это время? — потопал в комнату, чтобы забрать свой телефон. — Чжань согласился быть последним, ему некуда деть кошку. Он даже, кажется, слегка обрадовался. Сказал, что успеет увезти кошку к друзьям, — как-то слишком счастливо улыбается Сяо Чэн. — Ты чего лыбишься? — вдруг подмечает Ибо. — Просто рад, что на Рождество буду с семьей, — посмотрев на Ибо, — Ах, да, — вспомнив, — кажется, фотограф Сяо знает тебя. — Сяо? — задумавшись. «В моей жизни было столько народу с таким именем. Даже не знаю», — пожав плечами, Ибо посмотрел на Сяо Чэна. Хотя одного он точно забыть не сможет никогда. Одноклассника, который стал для него первой любовью, но они так давно не виделись, да и он уехал, не попрощавшись. Не писал и даже не давал знать о себе. «Так что это точно не он», — подумал Ибо. — Так мы едем или просиживаем штаны? — надев куртку. — Ты сообщил остальным? — О да… — тянет Сяо Чэн. Выйдя из отеля, Ибо обнимает водитель, а на плечо ложится огромная лапа его охранника. Кто-то доволен. «А это приятно — делать людям приятно», — улыбается Ибо. Добрались до места проведения фотосессии на удивление быстро. На площадке было светло, много красочных светодиодных лент, однотонная постановка из предметов размером с человека. «Будет интересно», — хмыкает Ибо. Концепция похожа на космические игры, в которые иногда играет Ибо на телефоне. Было и вправду весело, особенно когда Ибо узнал, что фотограф тоже играет в те же игры. Сяо Чэн еле отлепил Ибо от фотографа, опаздывать он ему сегодня явно не хотел давать. Следующие съёмки тоже проходили весело и спокойно, без проблем. На съемочной площадке царило веселье. Потому что были съёмки спортивной одежды, так что все развлекались, как могли. Ибо так вообще, кажется, успокоился и развлекался — прыгая, бегая и делая разные финты, чтобы показать новую коллекцию NIKE. После съёмок ему досталось несколько спортивных образов. Представитель компании заявил, что он в них бесподобен. К тому же это будет здорово, если он будет ходить в их бренде. Следующая фотосессия была суперсекси. На красном Ибо смотрелся как холодный принц, в серебристой кофте, поверх которой был черный пиджак с большими пуговицами. Он закусывал губу, чтобы на площадке слышать охи и ахи присутствующих там девиц. — Боже, он такой горячий! — шепчутся между собой стилистки. Ибо ухмыляется, и фотограф впадает в раж, фиксируя каждую эмоцию Ибо. «Было жарко», — улыбается Ибо самому себе. Перед тем как поехать на последнюю съёмку к фотографу Сяо, менеджер остановил Ибо и сообщил ему странную новость: — Прости, Ибо, но Сяо отменил фотосессию. Сказал, что не успеет вернуться: пошел снег, и он не может приехать из-за вставших на дороге машин. — И что теперь? — Фотосессию проведёт его друг, они работают вместе. Он правда просил прощения, — говорит Сяо Чэн. Что ж, выбора нет, Ибо обещал всех отпустить. Так что они поехали в студию, где его переодели в наряд, который был почти традиционным, отличалось несколько деталей, плюс слегка нарастили ему волосы, и он казался принцем из прошлого. Друг фотографа оказался очень хорошим парнем и тоже извинился за своего друга: — Простите, А-Чжань никогда не опаздывает, — оправдывался он. — Все в порядке, против природы… «Чжань?» — пролетело в голове. — Его зовут Сяо Чжань? — спрашивает Ибо фотографа. — Да. Он очень хотел вас снять, но природа все за него решила, — поник слегка мужчина. Фотосессия была веселой, потому что Ибо выдали разные инструменты, и он веселился, заставляя всех умолять не играть на каждом «музыку смерти». Так они назвали звуки, что издавал Ибо из этих инструментов. — Было весело, господин Ван Ибо, — говорит фотограф. — Мне тоже, с наступающим вас Рождеством, — улыбнулся Ибо. — Ох, и вас, — улыбнулся мужчина. Ибо возвращается в гримерную. Переодевшись, он направился к команде. — Что ж, в этом году все. Все молодцы! Простите меня за мое ужасное настроение, поезжайте отдыхать, — улыбаясь, сказал он. — Спасибо за хорошую работу! — произнесли все. Ибо проводил всех, а сам направился гулять в парк. Он бродит по вечернему украшенному городу, смотрит на счастливые семьи, что играют в снежки и парочки, которые в обнимку проходятся по улице и останавливаются под омелой, чтобы поцеловаться. Ибо садится на лавочку, облокачивается на спинку, задирает голову и смотрит вверх, снег падает ему на лицо, превращаясь в капли воды. — Дядя, а почему вы здесь один сидите? — дернув Ибо за рукав куртки, мальчик уселся рядом. — А ты почему один? — спрашивает в ответ Ибо, выпрямившись. — Мои родители вон там, опять ругаются, — отвечает мальчик. — Почему ругаются? — смотрит на мальчика Ибо. — У кого я останусь на Рождество. А я бы хотел провести праздники вместе с ними, но они так ругаются, что я не могу их остановить. Мальчик замолчал на минуту, после чего продолжил: — Я хочу, чтобы у меня были мама и папа, которые всегда будут со мной. Улыбка на лице Ибо дрогнула, он хотел что-то ответить, но мальчик, не дав ему вставить и слова, продолжил: — Вот и я хочу, чтобы они были рядом, — мальчик опустил голову вниз и закрыл глаза. И тут Ибо, словно что-то ударило в голову. Он вспомнил, как родители часто ссорились, и он убегал к своему другу Чжаню, чтобы скрыться от них до конца дня. Ибо резко встал. Мальчик посмотрел на него. Ибо взял мальчика за руку и сказал: — Не волнуйся, все будет хорошо. Пойдем, я помогу тебе, — улыбается Ибо. Ибо подошел к двум ругающимся взрослым и кашлянул. — Извините, что отвлекаю, но может, вы успокоитесь и послушаете, чего хочет ваш ребенок? Отец и мать мальчика посмотрели на Ибо с раздражением, но он не обратил на это внимания и продолжил убеждать родителей выслушать их сына. Мальчик объяснил родителям, что он хочет провести праздники с ними вместе, а не по отдельности. Родители мальчика поблагодарили Ибо и направились из парка, взяв мальчика за руки с двух сторон. А затем мальчик остановился, подбежал к Ибо и сказал: — Спасибо, — обняв Ибо, — проведите эти праздники с человеком, которого вы любите, — отстранился. Ибо взъерошил волосы мальчика, и тот вернулся к родителям. — Он прав. Ах, была не была, — произнес Ибо и побежал к дороге вызывать такси. Он поехал в студию, где проходила последняя фотосессия, надеясь, что там хоть кто-нибудь есть. Он вбежал в студию, как ошпаренный. Схватил парня, что его фотографировал, и, запыхавшись, спросил: — Скажите, а где именно застрял Сяо Чжань? — А зачем вам? — недоумевает мужчина, смотря на него в шоке. — Он мой старый друг, так что… — А… так вот почему… — Что почему? — наконец отдышавшись. — Он постоянно о вас говорил и был очень рад узнать, что сможет вас сфотографировать. В общем, он застрял где-то в горной местности. Сказал, что у него там где-то домик дяди есть, так что он остановится там, пока все не уладится с дорогами. — Спасибо, — отвечает Ибо. — Вы знаете, где это? — Да, — улыбается Ибо выскакивая за дверь. Он отправился в горы, взяв снегоход напрокат. Пока он ехал, отдался воспоминаниям: знакомые улочки, хоть он и недолго проучился в Америке, как и Чжань, но все помнил, словно это было вчера. Поэтому добраться до места ему не составит труда. Он оставил снегоход на парковке и сдал ключи — прокатный сервис ещё работал. Один домик стоял внизу у гор, другой — выше по склону. Это небольшое приключение было для туристов самым интересным, потому что с вершины открывался превосходный вид на ночной город. Дальше Ибо шел пешком, но это того стоило, чтобы у входа в старый дом увидеть улыбающегося парня, ловящего снежинки. Ибо повторил жест и понял, что так давно не останавливался и не смотрел на окружающее, а вокруг было много прекрасного. — Чжань-Чжань, — произнес он. Сяо Чжань обратился вслух, Ибо смотрел на Чжаня, наблюдая за его реакцией, затем вышел на тусклый свет, на котором Чжань смог разглядеть. Он улыбнулся ещё шире, но не сдвинулся с места. — Почему ты уехал тогда? — спросил Ибо, сделав один шаг на встречу. — Я не хотел мешать твоему будущему, Ибо, — сказал Чжань. — Но мне было больно, Чжань, — говорит Ибо, делая еще несколько шагов навстречу. — Мне было тяжело, поэтому я ничего не сказал и уехал, —наконец произнес Чжань. Ибо приблизился вплотную, взял его за руки. — Я все еще люблю тебя, — сказал Ибо. — Думаю, всё, что со мной случилось, это потому, что я должен был встретиться с тобой. — О чем ты? — удивился Чжань, сжимая ладони Ибо. — Уже ни о чем, — поцеловав Чжаня в лоб. Чжань выдохнул, закрыв глаза, погрузившись в тепло чувств. Ибо обнял Чжаня, и они так стояли несколько минут, пока Чжань не произнес: — Пойдем в дом, я уже замерз, — улыбнулся Чжань, отстранившись от расстроенного Ибо. Тот, похоже, надеялся простоять так весь день. Они вместе зашли в дом. Там всё было так же, как когда они были подростками, словно ничего и не произошло. Оба улыбались, глядя друг на друга. Ибо думал, что сможет забыть все, что произошло, ну или хотя бы на время. В доме, кроме них, никого не было. И Чжаню казалось, что он уже не один. Ибо снова поцеловал Чжаня, но на этот раз нежно в губы, распаляя, даря своё тепло. И снова зарождались эти чувства, которые Ибо испытывал только к нему. И пусть этот поцелуй не был таким, как все остальные, но именно Чжань ему был нужен сейчас. Чжань обнимает Ибо крепче, ведь и он чувствует нечто подобное. Ему хочется, чтобы этот момент продолжался вечность. Чжань не хочет, чтобы это закончилось. Ему больше не хочется отпускать Ибо. — Я люблю тебя, — шепчет Чжань, и Ибо понимает, что это взаимно. Чжань уходит в душ, а Ибо подходит к окну и смотрит на звезды. И мысленно молит, чтобы утром он проснулся не в номере того отеля, а в объятиях любимого человека и смог вместе с ним встретить Рождество. Ибо слышит, как Чжань выходит из душа. Чжань замечает, что Ибо смотрит на него. — Чего? — спрашивает Чжань. Ибо подходит ближе, нежно целует его в губы, потом в шею, после чего Чжаня бросает в жар. Он снимает с Ибо футболку и начинает целовать плечи, ключицы и грудь. Когда Чжань видит его идеальный пресс и плоский живот, то его бросает в дрожь, и он понимает, как сильно любит этого парня. Ибо берет его за руку и ведёт в спальню, где они не могут оторваться друг от друга. Чжаню хочется навсегда остаться в руках Ибо. Ибо целует Чжаня везде. — Я так скучал, я правда скучал, — произносит Ибо, оставляя поцелуи на скулах, шее, ключицах Чжаня. Чжань хватает лицо Ибо и жадно целует, отвечая в поцелуй: «Я тоже!» Боже, Чжань был прекрасен с этим затуманенным от возбуждения взглядом, глядящий на Ибо, хватающийся за его плечи. Ибо отстранился, приподнимаясь на колени, смотрел на Чжаня, не отрывая глаз. Ибо оставлял следы повсюду, плавно переходя к бедрам, а выпрямившись, стал целовать тонкие лодыжки. Чжань всхлипывает, стонет. Чжань тянет Ибо на себя, зарывается в его волосы, тянет мягкие пряди, а другой рукой очерчивает линии его груди, тянет на себя сильнее за шею и впивается в нее, оставляя багрово красный след. Ибо ухмыляется, хватает Чжаня, оставляя дорожку из поцелуев до резинки его белья, слегка приподнимая ее. — Забавненько, — ухмыляется Ибо, — имбирные печенья? — смеется Ибо. — Прекрати, Ибо, — смущается Чжань, — Я более чем уверен, у тебя есть труселя с мотоциклами. Ибо улыбнулся, оставил еще несколько поцелуев у впадинки пупка и ниже. — Боги, Ибо, хватит меня мучить. Я и так слишком долго об этом думал, — Чжань облизывает обсохшие губы, Ибо рычит, снимая с Чжаня белье и кидая его куда-то в сторону. — Ибо, это слишком… — упираясь руками в плечи Ибо. — Я схожу с ума от тебя, плюс, эти трусишки с печеньем лишние, — хватая руки и целуя в центр ладони каждую, вызывая этим смущение у Чжаня. — Ибо, так нечестно, я один тут голый, раздевайся. Я тоже хочу взглянуть на твое бельё, — ворчит Чжань. Ибо встает, снимает с себя джинсы и остается в белье. — Ну как? — смеется Ибо. — Вообще нечестно, Ибо, — надулся Чжань. Ибо поцеловал в щеку Чжаня, а затем накрывает Чжаня собой, они оба издают теплый и желанный стон, соприкасаясь телами. Они трутся друг об друга, члены трутся об их животы, пачкая выступившей смазкой. Чжань протягивает руку вниз и обхватывает их члены, проводя рукой туда-сюда. Ибо утыкается в шею Чжаня и тяжело дышит. Чжань кладет другую руку на спину Ибо в районе лопаток и поглаживает. «Я, кажется, сейчас сорвусь», — пролетает в голове. И Чжань переворачивает Ибо на спину. Ибо в шоке, но через несколько секунд ему уже все равно. Главное, что Чжань рядом и на этот раз, он его не отпустит. Чжань хватает ноги Ибо и разводит их. Ибо не сопротивляется, поддается, раскрывается перед Чжанем. Чжаню кажется, что он пьянеет. Ибо красивый, горячий, желанный. Чжань стал дразнить колечко сжатых мышц Ибо краткими касаниями языка… Боже, сколько всего уже Чжань делал с Ибо в своих мыслях, но реальность просто переходит границы. — Чжань… — скулит Ибо, испытывая наслаждение и смущение одновременно. Он тянет руку к загривку Чжаня, но тот успевает ее схватить. Когда горячий язык Чжаня проникает внутрь, Ибо издает громкий жалобный стон, Чжань стал одновременно поглаживать член Ибо, заставляя того расслабиться. Ибо старался собраться, чтобы наблюдать за Чжанем. Он невольно подумал о поцелуе с Чжанем, как сильно ему сейчас этого захотелось, но Чжань продолжал его пытать ласками. — Чжань… поцелуй меня… — умоляет Ибо. Чжань оторвался от своего сладкого дела, навис над Ибо и поцеловал его страстно. Ибо обхватил Чжаня лодыжками. У Чжаня не осталось других возможностей, кроме как использовать пальцы, ведь Ибо не собирался отпускать его из захвата. Кое-как дотянувшись до тумбочки, где лежал крем, Чжань стал ласкать Ибо пальцами. Он ласкал колечко мышц аккуратно, нежно и до чертиков медленно. Ибо заскулил: — Чжань… хватит, прошу… — но тот не слушал. Он хотел сделать так, чтобы ему не было больно, поэтому вдоволь наигравшись, он слегка надавил одним пальцем на колечко мышц, Ибо издал стон и, кажется, выругался куда-то в простыню. Спустя несколько минут Чжань добавил второй палец, а затем и третий. Внутри Ибо было очень горячо, казалось, что Чжань не выдержит уже сейчас и кончит без проникновения — чисто от стонов и жара от тела Ибо. Спустя пару минут, Чжань вынул пальцы, притянул Ибо к себе, усаживая на бедра. — Чжань-гэ… — Ибо прижался к его груди спиной и потянулся, хватая его за шею, притягивая к себе в поцелуй. От того, как Ибо назвал Чжаня, Чжаню снесло все тормоза. Он вошел почти резко, вызвав громкий стон у Ибо, тот пытался хватать воздух, открывая рот широко. — Тише, тише, дыши, милый, — шептал Чжань на ухо. Затем Чжань начал двигаться, держа Ибо за талию, а после роняя того на постель лицом в подушку и вбиваясь делая небольшие паузы. Чжань слышит короткие стоны и слова: «еще; пожалуйста, не останавливайся». Ибо захлебывался стонами каждый раз, когда головка члена Чжаня задевает его чувствительный пучок нервов, заставляя его вжиматься в Чжаня сильнее. Ему тоже мало, он хочет всего Чжаня, все от него и отдать все ему. Ибо зажмурился от нарастающего напряжения. Его лёгкие горели от недостатка воздуха. Чжань держал Ибо за бедра крепко, продолжая звериные движения, от которых кружилась голова. Чжань коснулся члена Ибо, тот издал громкий стон от боли и наслаждения. Чжань вошел так глубоко, так сильно ударив по комку нервов, что у Ибо звезды взорвались в глазах и хлынули слезы, когда он с приглушённым стоном кончил. Наслаждение обрушилось на него безостановочными электрическими разрядами, тело содрогнулось в конвульсиях оргазма, прежде чем Чжань убрал руку с члена Ибо, он сделал еще пару толчков. Затем просто рухнул на Ибо. После того как звуки дыхания Ибо утихли, было ясно, он уснул. Спящий Ибо выглядел таким милым, что Чжань не смог удержаться. Он нежно поцеловал его губы. Встал, взял Ибо на руки (благо, спортом он занимался тоже), унес его в другую комнату. Лег рядом и уснул, притянув к себе свой рождественский подарок.

Утро 25 декабря. Рождество.

      В это утро, проснувшись в объятиях любимого человека, Ибо был счастлив. Он улыбнулся и понял, что теперь он по-настоящему счастлив. «Наконец-то эта канитель с днем сурка закончилась» — прикрыв глаза, радовался новому дню. — Доброе утро, любимый! — нежно улыбаясь, сказал Ибо, поцеловав Чжаня. Чжань, услышав слова Ибо, улыбнулся в ответ, слегка приподняв уголки губ, ответил: — Доброе! Ты уже проснулся, дорогой, — с улыбкой произнес он. Чжань потянулся к губам Ибо, нежно целуя его. — С Рождеством, любовь моя! — прошептал Чжань, касаясь своими губами губ Ибо. Ибо был немного смущен такими словами Чжаня, поэтому уткнулся лицом в грудь парня, прошептав в ответ: — Спасибо! И тебя с Рождеством! — прижавшись к Чжаню. За окном все еще шел снег, Чжань встал с постели и разжег камин, чтобы разогреть холодные стены старого домика. — Я сейчас, — произнес он и, одевшись, вышел из комнаты. А вернулся с завтраком, который состоял из блинчиков с ягодами и кружками горячего имбирного пунша. — Ты себе не изменяешь, — улыбается Ибо. — А ты что хотел, рождественскую индейку? — улыбается Чжань. — Я тебя съем вместо индейки, — смеётся Ибо, а Чжань подхватывает смех Ибо. — Я не против, ведь я люблю тебя, до сих пор, — улыбается Чжань. — И я тебя, — усевшись поудобнее на кровати. — Знаешь, я благодарен небесам за такой подарок, — принимая поднос с едой, Чжань садится рядом, Ибо целует Чжаня в щеку. — Я тоже, — заполз под одеяло и прижался ближе плечом к плечу. Они провели в кровати почти весь день. Не хотелось никуда идти, да и не было причин. Чжань читал Ибо вслух, тот, в свою очередь пытался уснуть, но у него не получалось. Поэтому Ибо нашел в чулане старые новогодние игрушки и украсил камин. Пока Ибо украшал дом, он все время отвлекался и смотрел на Чжаня, который был увлечен чтением и, конечно же, полураздетым Ибо, вешавшим украшения. И Ибо казалось, что это лучший день в его жизни. Он был по-настоящему счастлив. На улице уже темно. За окном сверкают звезды. В комнате горит лишь ночник и гирлянды, на удивление уцелевшие, спустя столько лет. Они лежат рядом и смотрят друг на друга. Ибо думает, что они похожи на двух котят, свернувшихся клубочками и греющихся около горящего камина. Чжань поворачивает голову и видит, что Ибо смотрит на него с открытой улыбкой, будто хочет что-то сказать. Его глаза блестят, щеки слегка розовеют. Чжаню кажется, что он смотрит в зеркало. Ибо наклоняется к нему и целует. Губы мягкие, теплые и немного соленые. Чжаню кажется, будто он знает этот вкус всю жизнь. Ибо кладет руку ему на грудь и делает вид, что слушает, как бьется сердце. Чжань улыбается, затем понимает, что сейчас происходит. Ему хорошо. Так хорошо, как никогда в жизни. — Давай будем вместе всегда, — произносит Ибо. Чжань смотрит на него слегка грустно. — Твоя… — Даже не думай говорить этого, я не отпущу тебя больше, — оседлав Чжаня, прижав его к постели. — Ты мой, и все! Чжань начинает смеяться, обнимает Ибо и понимает, что теперь ему не сбежать. — Навсегда так навсегда, мой рождественский подарочек, — улыбается Чжань. Ибо кивает, и прижимается. А потом Ибо целует его. Нежно, осторожно, словно боится спугнуть. А Чжаню нравится эта робость, ему нравится, что Ибо боится. Боится его расстроить, разочаровать, огорчить. И Чжань целует в ответ. Целует так, что оба теряют голову. А потом Ибо кусает Чжаня за губу, тот шипит, а Ибо смеется…