Серебряный башмачок, или Если бы Тотошка...

Дорога, петляя вслед за полётом филина, забирала вправо, к северу. Всё гуще становились скалы, торчащие вокруг гнилыми зубами. В лучшее время Урфина непременно заинтересовала бы эта геологическая аномалия, но Гуам нёсся в воздухе с несвойственной его возрасту и характеру резвостью, так что оставалось лишь крепче вцепиться в золотой ошейник Топотуна и не особо вертеться по сторонам. Впрочем, филин вскоре опустился ему на плечо, поскольку дорога перешла в ущелье, чуть пошире того, которое ведёт в Фиолетовую страну. Здесь не заблудишься. Медведь продолжал бежать, не сбавляя темп. Мысли продолжали путаться. А надо было до встречи с Бастиндой определиться с пунктами и чёткой формулировкой их договора, скреплённого клятвой. - Не гони так! Долго ещё? - это уже филину. - У неё же зонтик, может вылететь нам навстречу, если захочет. - Вот и пусть захочет, не развалится. А мы уже и так далеко от лагеря... - Она же боится темноты, до рассвета всё равно не появится. - Это её проблемы. - Тоже верно. Если ты, конечно, не передумал, - пронырливый Гуам не мог не заподозрить неладного - хотя бы просто на всякий случай. - А если и передумал, тогда что? Ты ведь говорил, что примешь любой мой выбор... - Выбор - это одно. А колебания... Урфин крепко схватил филина за лапы: - Имей в виду: мною никто никогда не будет манипулировать. Ни Чарли, ни Бастинда. Тем более ты, рюкзак лупоглазый. Понял? - Что ты опять заводишься на ровном месте? - проворчал филин с обычной невозмутимостью, однако слабая дрожь в ногах, которую ощутили чуткие пальцы Джюса, выдала его волнение. Это хорошо. Топотун совсем сбавил шаг. Можно было собрать мысли в кучу и подготовиться к разговору с Бастиндой. Можно, но недолго. Узкое ложе ущелья наполнилось эхом звонкого цокота. Урфин и Гуам напряжённо вглядывались в липкую темноту, дрожащую на его дне в бледных отблесках зари, как-то неожиданно заигравших над склонами. Сомнений не было: звенеть золотыми подковами мог только кОзел. Деревяшка их всё-таки заподозрила и выследила. - Топотун, вперёд! Самонадеянность деревянного коня, пустившегося в погоню в одиночку, играла им на руку. Или дело не в самонадеянности? Может быть, кОзел не хочет делать их попытку предательства достоянием гласности прежде, чем попытается с ними поговорить? И может быть, у него даже есть основания рассчитывать на успех? Ведь говоря начистоту, у Джюса совершенно не было ощущения правильности того, что он делает. Его гнала даже не обида, а размороженная этой обидой усталость его деятельной и гордой натуры от постоянного следования чужой воле. Сейчас он сделал выбор и осуществляет его - но удастся ли ему выторговать свободу действий и свои интересы в союзе с Бастиндой? Далеко не факт. Топотун снова нёсся вдоль ущелья, которое, сужаясь, всё сильнее резонировало цокот золотых подков. Вместе с кОзелом Урфина догоняло противное ощущение, что убегает он от самого себя. Оторваться не удавалось. Что ж, он знал, зачем брал гранаты. И видят Гуррикап, Торн и Лурлина, совсем не хотел их использовать. Ещё бы прихватить зажигалку Чарли. Спички на бегу упорно не желали зажигаться. - Стой! Медведь послушно остановился, но удивлённо обернулся на Урфина. Тому как раз удалось поджечь фитиль. - Нет, хозяин! - в голосе Топотуна зазвучала такая неслыханная прежде решительность, переходящая в угрозу, что Джюс испугался. Виду, однако, не подал. - Что значит, "нет", шкура? Ущелье здесь было настолько узким, что походило скорее на дно расселины. Но заря над склонами уже играла вовсю, и в уходящей вдаль черноте преодолённого пути бледнел растущий силуэт кОзела. - Хозяин, нет! Медведь резко сбросил его со спины (Гуам, как и следовало ожидать, поспешил исчезнуть после первого "нет") и оскалил пасть. Урфина это не остановило: - Прочь! Он двигался прямо на Топотуна, и тот, поникнув головой, отошёл в сторону. Перейти рубеж и напасть на хозяина он не смог. Да и взрываться как-то не хотелось. Но и у Джюса теперь не поднималась рука бросить гранату в скачущего кОзела. Драйв перегорел, а бесконечных терзаний совести постфактум не хотелось, как и окончательной потери верного медведя. Можно ведь остановить его иначе. Граната ударила в трещину, идущую по склону. На дно узкого ущелья с грохотом обрушился камнепад. Урфин успел вскочить на спину медведя, улепётывавшего из зоны поражения без всякой команды. Заставил его притормозить, чтобы швырнуть вторую гранату. Если кОзел и сможет преодолеть образовавшийся завал, они успеют оторваться. - Ты будешь наказан, когда я придумаю, как именно. Понял? - Как скажешь, повелитель, - покорно отозвался Топотун.

* * *

Элли после разбудившего её Урфина снилась какая-то чепуха. Фургон вдруг вырос и стал железным, разделённым перегородками на три комнаты с тамбуром у входа. Будто бы стоит он на земле посреди заброшенного одичавшего сада, сам заброшка, изредка служащая ночлегом бродяг и нелегалов. Она со спутниками остановилась здесь по дороге в Изумрудный город... или не Изумрудный, но с большим колоколом то ли над воротами, то ли просто на гербе... на нём ещё должна быть надпись, которая поможет вернуться домой... нет, не ей, а Озме. Или не Озме? Очень близкой подруге и в то же время дальней родственнице (слова "то же время" резанули некой несообразностью), с которой их связало то, что Стелла называет "феерическим чутьём"... или самое обыкновенное человеческое взаимопроникновение чувств, как у Нимми и Дровосека - но они обречены расстаться навсегда. Спутники - какие-то малознакомые дети, два мальчика и девочка, в которых Элли сперва безуспешно пыталась опознать Страшилу, Железного Дровосека, и Льва. Четвёртого знает давно и хорошо, но это точно не Тотошка. Она роется в ящиках стола в поисках недостающей ложки, чистит сплошь гнилую картошку, следя взглядом за тусклым огоньком в печи, кирпичной и основательной (зимы здесь явно холоднее, чем в Канзасе), и засыпая с ножом в руке от навалившейся моральной усталости, как давеча в ванне в Фиолетовом дворце. То бишь осознавая, что происходящее - сон, загадочный не столько причудливыми образами, сколько наполняющей их тревогой. С самого начала путешествия и до появления у её изголовья Урфина, она спала крепко и спокойно. А теперь что-то случилось. Не во сне - наяву. Наяву был и глухой взрыв вдали, заставивший её подскочить с кровати. - Что случилось? - растерянно моргал спросонок дядя Чарли на своей постели. За окнами брезжил рассвет, бил хвостом Лев и лаял Тотошка. Элли уставилась в содержимое своего рюкзачка, почему-то раскрытого, вывалившееся при его падении с кровати: - Башмачок... Урфин... Новый взрыв.

* * *

Бастинда оказалась совсем не похожей на сестру. В полёте на зонтике она выглядела комично, во время битвы - жалко. Сейчас его глазам предстала чопорная аристократка, подавляющая своей надменностью и неприступностью. Высилась среди глыб, как одна из них. Но ведь он всю жизнь мечтал сокрушать скалы... - Ты забавно формулируешь условия договора. Оставляешь возможность конкретизировать их на своё усмотрение. А что остаётся мне? - Второго башмачка, причём не в пользование, а в полную собственность, вам недостаточно? - При условии соблюдения договора? - ухмыльнулась старуха. - А смысл? Ты ведь можешь сейчас в любую секунду сорваться в пропасть. И я просто унаследую его, как девчонка у Гингемы. Они действительно стояли на краю отвесного склона, куда вознёс их фиолетовый зонтик. На дне ущелья продолжали спорить Топотун и наконец-то догнавший его кОзел, оба размером с жуков. Филин по требованию мстительного Урфина, не желавшего его присутствия во время переговоров, где-то затаился. А вдали по плоскогорью катился скорее угадываемый, чем различимый Тилли-Вилли с поднятыми по тревоге дуболомами, которые отсюда казались поднимаемым им облачком пыли. Да, они уже долго ведут диалог, но пока всё бестолку. - Элли смогла стать хранительницей башмачков потому, что не убивала Гингему. Не она подкорректировала её заклинание, и её присутствие в фургоне ни на что не повлияло. Так что если вы поможете мне туда упасть, башмачка вам не видать. А сам я, поверьте, твёрдо стою на ногах. Во всех смыслах. - А как, по-твоему, мы с ней получили диадему и башмачки от Пастории? - Они на тот момент ещё не были активированы, потому что предназначались Озме, - пожал плечами Урфин, словно Бастинда наивно пыталась подловить его на незнании общеизвестных вещей. - Но после того, как вы начали их использовать... Старуха рассмеялась - почти дружелюбно, насколько это понятие вообще к ней применимо: - Вижу, Стелла тебя хорошо просветила. Что ж, так даже лучше. Стелла действительно рассказала им многое. Достаточно для того, чтобы ему вести игру в своих интересах. Вовсе не в ущерб им он отказывался от владения башмачком. Регалии Озмы оказывали негативное влияние на своих временных хозяев, и Урфин имел возможность воочию наблюдать его у Тонконюха и Рамины. Артефакты, будучи атрибутами власти, резонировали не только магические способности (у кого они были изначально), но также и честолюбие, и державные амбиции, что тяготило даже самих августейших зверушек. Лишь законная владелица была бы свободна от этого воздействия, и лишь такая чистая и абсолютно неамбициозная душа, как Элли, способна стать их хранительницей. Насчёт чистоты своей души Урфин не питал никаких иллюзий, но, хотя и не считал честолюбие пороком, находиться в зависимости решительно не хотел ни от кого и ни от чего. Даже от волшебных вещёй. А злым волшебницам такой негатив не страшен - он испокон веков служит одним из источников их магии. Урфин и серебряный свисток не собирается себе оставлять, но пока не время заводить о нём речь. Старуха его или не пронзает, или выжидающе молчит. Помолчим и мы. Если свисток действительно защищён от пронзания "глазом-алмазом", он может стать сильным козырем в случае будущих затруднений. - А кроме того, я по законному праву главы военной администрации Голубой и Фиолетовой стран, а также Изумрудной страны и всех нейтральных по Договору фей земель делегирую вам полноту исполнительной власти на всех подконтрольных территориях. По-моему, это очень выгодное предложение. - Значит, ты предлагаешь мне министерский портфель, оставляя за собой исключительное право устанавливать законы? - уточнила Бастинда.- А тебя не смущает, что я всё-таки злая волшебница, и действую, так сказать, специфическими методами? - Почему меня это должно смущать? - Мне кажется, ты стремишься не просто к власти ради власти. У тебя же какие-то планы по обустройству Волшебной страны, не так ли? - И чем твои методы помешают этим планам? - пожал плечам Урфин. - Власть Гудвина десятилетиями держалась на тайне и страхе, хотя он оказался просто мошенником. Если ты обеспечишь этот страх и уважение, то не всё ли равно, какими методами, коль скоро они будут служить благу державы? Бастинда хитро прищурила единственный глаз: - Значит, ты из тех мудрецов, которые мечтают обращать зло во благо? - Я из тех прагматиков, которые знают, что благо державы обеспечивается принуждением подданных. Это называется злом? Пусть оно действует в заданном направлении и в заданных пределах. И служит государственным интересам. - Как твоё предательство? - ухмыльнулась колдунья. Ни одна мышца не дрогнула на годами тренированном лице Урфина: - Ты не тот человек, с которым я готов обсуждать вопросы морали. - Хорошо. Мне нравится, что ты лишён предрассудков на этот счёт. Думаю, мы сработаемся. Но два изменения в твой проект договора придётся внести. - Какие? - напрягся Урфин. - Во-первых, я согласна на политику нейтралитета по отношению к Жёлтой и Розовой странам, но мы должны оставить за собой право в случае первого удара с их стороны обеспечивать свою безопасность радикальными мерами. Включая пересмотр их границ и даже самого признания их суверенитета. Это будет справедливо. Пастория тоже так поступил по отношению к нам с Гингемой. Колдунья давно нащупала болевую точку Джюса. Против аргументов к справедливости он ничего не мог возразить. Но всё-таки уточнил: - Для Стеллы резервация должна быть сохранена в любом случае. - Хорошо, принимается, - кивнула Бастинда с настораживающей усмешкой в голосе. - Кстати, что с Озмой? - Заверяю тебя: жива, здорова и в данный момент чувствует себя лучше, чем когда бы то ни было. Но дальнейшее улучшение едва ли в твоих интересах. - Ладно, у нас будет время поговорить об этом подробнее. Какое второе условие? Бастинда ткнула зонтиком в долину, где войско во главе с Тилли-Вилли успело приблизиться настолько, что были различимы не только цвета взводов, но и отдельные фигурки: - Твой Генералиссимус должен быть изолирован вместе с остальными. - Нет! Я с ним поговорю, и он всё поймёт. - Не поймёт, Урфин. Я достаточно за ним наблюдала. Против зомбимедведа ничего не имею: как бы ни распинался перед ним сейчас в красноречии деревянный конь, и как бы он ни кивал ему в ответ, а пойдёт за тобой. Но Тилли-Вилли не таков. И в конце концов, ты же собираешься вернуть их всех, когда всё обустроится. Или уже передумал? - Нет, конечно. Не надейся. - Тогда какая разница? - Пожалуй, никакой. Но только в обмен на встречные уступки. Тилли-Вилли мне слишком дорог, чтобы я уступал его дёшево. - Если я соглашусь на условное владение обоими башмачками и диадемой, это будет достаточной ценой твоих отцовских чувств? - То есть в случае нарушения тобой условий договора они мои? - Они и так твои. А ты предоставляешь их мне во владение под условием. Не один башмачок, как договаривались, а оба вместе с обручем. Урфин задумался. На ловушку это не было похоже. А его позиции укрепляло весьма. - По рукам! Прими башмачок, Министр магии. - Прнимаю башмачки и Державную диадему, Могущественный король Изумрудного города и сопредельных стран, Владыка, сапоги которого попирают Вселенную. Бастинда с неожиданной для Урфина ловкостью вскочила в башмачки, надела обруч. Встала над пропастью, выставила вперёд обе руки, пальцы знаком "Виктория": - Всех бывших союзников, упомянутых в договоре, вместе с Убивающим Домиком - в Долину Смертной тени, к Потоку слёз! Трижды щёлкнула каблуками, одновременно сводя и разводя пальцы. Вихрь под ногами, от которого отпрянул Топотун. Вихрь в глубине долины, разметавший дуболомов. Смерч вдали над местом лагеря. - Почему именно туда? Мы так не договаривались! - Мы вообще не договаривались о месте, - пожала плечами Бастинда. - Но это самое надёжное и безопасное для нас. - Было же условие вернуть гостей из-за гор в Большой мир! - Ошибаешься. Ты сказал "за пределы Волшебной страны". Долина Смертной тени - это уже запределье. Посидят все вместе под куполом, веселее будет. Что толку возвращать их домой, если они способны проникать в Волшебную страну? Урфин чуть было не ляпнул, что без серебряного свистка путь для Элли в Волшебную страну закрыт, но вовремя прикусил язык. О свистке сейчас говорить точно не время, раз уж старуха с первых секунд действия Договора начинает толковать его положения по-своему - и не придерёшься. А чего было ожидать от контракта, составленного в суматохе на бегу, отрываясь от погони? Бастинда вцепилась ему в плечо костлявыми пальцами: - Ты сам убедишься, что они там неплохо устроились. Регалии Озмы не только увеличили пронзательность "глаза-алмаза", но и дают возможность показывать увиденное другим. Я действую честно и забочусь о наших общих интересах. Строй своих бойцов, - кивнула в сторону долины. - Они тебя услышат. - Дуболомы! - рявкнул Урфин и едва не оглох от собственного громогласа, прокатившегося по горам. - Слушать мою команду...