therapy

– Ох боже ты мой! – воскликнула Бетси. Видит господь, если он есть, она достаточно сдерживалась. – На каком языке мне выразиться, чтобы было понятно, молодой человек? Мне нужно работать. У меня нет времени на… – На то, чтобы быть здоровой, – флегматично подхватил молоденький медбрат, чихнул, почесал нос кончиком ручки и протянул эту же ручку ей, постучав стержнем о стопку согласий. – Мэм, мы не тюрьма, каждый может идти на все четыре стороны, тем более, что мы никак не сможем признать вас невменяемой и обратиться за согласием к вашим родственникам… Хм. В общем, вы можете там поставить подпись напротив отказа, но на вашем месте я бы хорошо подумал. – Всего лишь маленький приступ давления! – Ага. Еще подозрение на сахарный диабет. В вашем возрасте каждый маленький приступ может стать последним. Они уставились друг на друга. Это юное недоразумение с сопливым носом и она, Бетси Добсон, жертва сердобольных коллег, которые вызвали Скорую вместо того, чтобы просто поделиться таблетками от давления. И о чем она думала, когда соглашалась на госпитализацию? – Ну и сколько вы собираетесь проводить эти ваши исследования? – Недельку-другую, – протянул медбрат, но быстро прочел по ее лицу что-то важное, потому что исправился: – Ой, ну я шучу. Денёк. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. А на ужин сегодня стейк из лосося. Все старушки обычно в восторге. – Старушки?! – Подпишите, – кашлянул он и отошел подальше. Это тянулось до самого вечера. Палата, анализы, бумажки. Шоу про деревенскую жизнь по телевизору, увесистые поросята на руках какой-то женщины в комбинезоне, потом – выпуск шоу, где полиция спасает из жестоких условий собак и кошек, потом – еще парочка анализов. На середине этого веселья Бетси подумала, что стоило все-таки проверить, что именно она подписывает, потому что тест с велотренарежром мало вязался с диабетом или проблемами с давлением. Впрочем, не то чтобы она была специалистом. На ужин действительно принесли стейк из лосося. И стакан апельсинового сока. Знакомый медбрат зашел, чтобы навесить на нее какое-то устройство для регистрации данных во время сна, и одобрительно кивнул, глянув в экран телевизора: – О, мне тоже нравится «Переводчик с собачьего». У вас много собак? – Ни одной. – Хм, – медбрат поскучнел и утек за дверь. Бетси прижала ладонь ко лбу. Нет, завтра с утра отсюда надо выбираться. Это никуда не годится. Это все достаточно разнообразило жизнь, лосось тоже ничего, но всему, в конце концов, есть предел! Она поискала глазами какую-нибудь кнопку вызова хоть кого-нибудь, ткнула в первую попавшуюся. Если с утра они будут три часа готовить документы на выписку… Выпустили ее на следующий день в половине девятого. Мрачный мистер Симмонс, шумно прихлебывая кофе, записал ее на прием через два дня, сунул в руку пачку лекарств и велел избегать стрессов, кофеина и сладостей, «если только вы не хотите совершить суицид, мисс Добсон, ха». Отсалютовал ей стаканчиком напоследок и закрыл за ней дверь. Телефон вел себя порядочно – видимо, коллеги позаботились о том, чтобы Бетси никто не искал; все висящие непрочитанными сообщения были в духе «Бетси, поправляйся!», и адресатами были наполовину коллеги, наполовину – отмененные вчерашние клиенты. На все сообщения она ответила по пути к остановке автобуса. На остановке взяла стаканчик капучино, отказавшись от сахара, но не от корицы, и весь путь до дома высчитывала, кого из сегодняшних клиентов можно не отменять. Что ей нужно – так это переодеться, а в остальном она в порядке. Чутье кольнуло куда-то под сердце еще на подъездной дорожке. Бетси остановилась, оценивая обстановку. Когда-то она с ума сходила от криминальных сериалов – еще до начала практики, конечно, – и частенько жертвы переживали вот этот момент смутного подозрения, а потом всю серию детективы разглядывали снимки с места преступления. Дворик выглядел спокойным, разве что немного обмяк под жарким солнцем. В окнах было темно и спокойно. Но дернув за ручку двери, Бетси вздрогнула. Она точно запирала дверь, а стоило взяться за ручку, как дверь без сопротивления открылась, уныло скрипнув. Так. Внутри что-то хрустнуло, затем раздался скрежет, будто от огромного мотка скотча. Пожалуй, если бы она не жила одна, она бы решила, что там, внутри, допаковывают в мусорные мешки труп кого-то из ее домашних. Воспользовавшись скотчем из ящика с инструментами, в котором еще попробуй что найди. Но она жила одна, и на сегодня точно не был заказан клининг. Боже, да она вообще всего дважды заказывала клининг и потом замучилась возвращать предметы на их законные места. Ох, ну ладно. Бетси вернулась во двор, вынула из зарослей шиповника маленькую садовую лопатку с металлическим наконечником и, чувствуя себя идиоткой, шагнула в коридор. – О боже. Это что, лопатка? Всё, я звоню девять-один-один. Помогите, тут чокнутый мозгоправ собирается швырнуть в меня лопатой. Порцию ругани Бетси придержала, прикусив губу, но лопатку швырнула под ноги, от души размахнувшись, и в сердцах рявкнула: – Эндрю Миньярд! – Потеряла «Джозефа». Поучись у тренера, у него уже от зубов отскакивает. Эндрю надкусил зубами ленту скотча, швырнул катушку на тумбочку и покрепче перетянул огромный мусорный пакет. Бетси устало прислонилась плечом к стене. Господи. Боже. – И что это в твоем пакете? – То, что может тебя убить. – Дай-ка посмотреть. – Неа. Бетси сощурилась и быстро прошла на кухню. Распахнула шкафчик над плитой, цокнула языком, распахнула еще один – слева от раковины. – Господи, Эндрю, тут как будто бешеный енот пошарился! – Бешеный енот? На сеансах ты не как красноречива. – Где мои сахарные палочки?! – Те, из-за которых у тебя сироп вместо крови? Всё здесь, – он похлопал по боку черного мешка и сдул со лба челку, откинувшись спиной на стену и скрестив руки. – Вопрос, Би. Какого черта ты тут делаешь? – О, это разве не должен быть мой вопрос тебе? Боже, чем тебе не угодили мюсли? И сахарозаменитель? – Ненатуральный. Почитай отзывы. Они клеят пометку «нет сахара» на товар, полностью состоящий из сахара. – Дай сюда мешок. Он вздернул бровь и насмешливо хмыкнул. – Отними. Бетси окинула его взглядом – ну ладно, не то чтобы у нее совсем уж нет шансов, но она все еще дипломированный специалист, она не будет драться со вчерашним подростком за пакет сахарной дряни в своем собственном доме. Эндрю лениво пнул пакет носком кроссовка. – Так что, тебя выписали или ты удрала от охраны? Он опустил взгляд, отмечая стаканчик с остатками кофе, зажатый в ее левой руке. – Без сахара, – вздохнула Бетси. – И конечно, это официальная выписка. И протянула руку. Эндрю сделал вид, что не понимает, о чем речь. – Ключ, – пришлось намекнуть. – Какой еще ключ? – Из-под горшка с гортензиями. Если бы ты взламывал замок, Эндрю, соседи бы уже вызвали полицию. Они очень тревожные. В доме справа живет мистер Бэнгли. Он ветеран Афганистана. Эндрю еще пару секунд поизображал непричастность, но затем все-таки вынул из кармана ключ на брелоке с Эйфелевой башенкой и, покачав им в воздухе, швырнул Бетси. – Верни его под цветок, – сощурившись, велел он. – Я буду заходить время от времени. И учти: для того, кто был в колонии, не проблема найти любые маленькие постыдные заначки, Би. Ай-ай, – он покачал в воздухе пальцем, стоило ей попытаться открыть рот. – Никаких «как ты» и прочей лабуды. Даже не думай. Наш сеанс только в девятнадцать ноль ноль, выключи это дерьмо. – Ты придешь, – полувопросительно произнесла Бетси, и Эндрю повел плечами. – Это должен был быть сюрприз для тебя, но так и быть: я собираюсь поговорить с тобой о Кэсс. – Я сделаю чай, – дипломатично заявила Бетси, но чая в шкафчика для, ха-ха, чая не оказалось. Эндрю похлопал по мешку и напомнил: – Кофеин под запретом. – Боже, Эндрю! – возмутилась она. – Это всего лишь чай! Эндрю равнодушно хмыкнул и закинул на плечо мешок. – В холодильнике есть минералка для тебя, Би. Привыкай.