Эти чулки с бантиком вам к лицу, Тэхён

— Ой! — Тэхён пытается быстро вылезти из-под стола с осколками дорогущей вазы в руках, ударяется головой о стол. Шипит, но выползает. Быстренько соображает, как объяснить боссу что он в таком виде делает у него дома поздно вечером. — Вы меня неправильно поняли, господин Чон..Этот наряд..Я..Это..Блин.. — Тэ показывает осколки вазы, состроив глаза щеночка. И молится чтобы обошлось, так как босс нечитаемо смотрит то на осколки вазы, то на несуразный наряд. — Многословно..Вазу..точнее что было раньше вазой..  выброси туда. — Показывает на ведро с колёсиками, которое Тэ использовал для уборки. Чонгук растёгивает две верхние пуговицы фрака и вплотную подходит к незнающему куда деть глаза потерянному Киму. Чонгук уже вблизи осматривает наряд домработника. — Итак, Ким Тэхён..что за костюмированная вечеринка и почему я не в курсе? — Чонгук сложил руки на груди, впившись серьёзным взглядом в Тэхёна. — Как вам это объяснить то..что.. — Тэхён теребит край платья, не смотря в глаза. Всё лицо покраснело от стыда. Как назло, язык не поварачивается сказать, что вся эта клоунада на спор. — Я..Дело в том, что..Извините, я объясню в следующий раз. Просто так получилось.. — Тэхён смущён настолько, что забыл, кажется, как говорить вообще. Да и видок уверенности не прибавляет. Ибо платье еле прикрывает попу, а тонкие лямки впиваются в накаченные мышцы на плечах. Как будто жилистая колбаса в обёртке от конфеты. Ким пытается прикрыть глаза рукой, сделав над ними козырёк и быстренько потопал к выходу. Чонгук хватает его за кисть, останавливая. Пользуясь замешательством парня в платье горничной, Чон ловко берёт Тэхёна за талию и сажает на спинку дивана. — Значит, так получилось, что ты в форме горничной и от тебя пахнет клубникой? — Чон встаёт между стройных ног и нагло вдыхает аромат, который вблизи отдаёт неконтролируемой сладостью. — Да. Так получилось.. — Тэхён впился ногтями в спинку дивана, пытаясь с неё не упасть, пока босс без зазрения совести провёл носом по плечу. — Отпустите меня, пожалуйста..А завтра..Вы протрезвеете, я переоденусь и всё вам обьясню..хорошо? — Тэ шумно сглатывает и инстинктивно пытается сжать ноги вместе, когда на его голую часть бёдер чуть выше резинки от чулок и чуть ниже кромки юбки опускается тёплая ладонь. В другой бы ситуации, когда перед ним бы оказался такой красивый и горячий мужчина, притом дающий неоднозначные намёки..Да Тэхён бы первый притянул к себе, чтобы поцеловать покрепче. Только вот перед ним не совсем трезвый босс. И каким бы горячим Чонгук не был.. Неизвестно, как это выльется, когда начальство с утра очухается. Так что ну его..Лучше перетерпеть надвигающиеся мурашки по телу, чем с утра остаться без работы. — Мистер Чон..Вы пьяны..Не поймите меня не правильно..Я бы с радостью прям сейчас расстегнул бы вашу рубашку и облизал эти острые ключицы..Боже, что я несу.. В общем, я очень дорожу своим рабочим местом, чтобы.. — Тэхён тороторит. — Так растёгивай.. — Прерывает словесный понос разнервничающегося Тэхёна. Чон притягивает за бёдра хрупкое тело к себе. Тэхён цепляется за каменные бицепсы рефлекторно, чтобы не упасть. — Вау.. — Мысли о том, чтобы слинять, пропали после ощущения твёрдых накаченных мышц под руками. После того, как сочные бёдра тесно прижимаются к нагой коже. От Чонгука пахнет алкоголем и.. имбирным пряником. Сам по себе запах специфичный. Смешиваясь с кожей, парфюм заставлял глотать слюни и требовать ещё этого запаха, чтобы подольше вдыхать эту вкусность, чтобы утонуть в нём навсегда.Тэхён завороженно смотрит на шею и острые ключицы, выглядывающие из-под рубашки хозяина квартиры, пока старший теснее жмётся и лёгкими прикосновениями гладит Тэ. — Хочешь? — Чонгук словил требующий взгляд парня на своих ключицах. — Хочу.. — Словно находившись под заклинанием, Тэ вышел из транса. Посмотрел в кофейные глаза, прося разрешения, дабы слететь с катушек и отчаянно поклоняться этому божественному телу в заточении одежды. Чонгук, будто читая мысли с ноткой вопроса, кивает. Гори сарай, гори и хата. Получив разрешение, Тэ тянет за тонкую ткань рубашки старшего на себя, врезаясь губами в желанные ключицы. Пока мягкие губы исследуют бархатную кожу, шустрые руки расстёгивают необычную рубашку пуговицу за пуговицей. Губы Чонгука находят мочку с серёжкой, борется языком за первенство, вызывая учащённое дыхание. Тонкие пальцы начальника расправляются с молнией платья. Тэ рвано выдыхает.  И от того, что наконец скидывает тесную одежду, и от того, как опаляют блуждающие руки по голому телу. Тэхён не отстаёт и обнажает торс Чонгука. Рубашка словно вуаль падает под ноги, являя миру творение вселенского масштаба. Каждый сантиметр тела Чона идеален: словно нарисован маслом и припорошён волшебной пылью. Правую руку обрамляет забитый рукав, тщательно скрываемый одеждой до этого. Взяв наконец себя в руки, Тэхён первым целует старшего. Сперва чуть лаская розовые губы, затем более требовательно исследуя их изнутри. Тэ жадно вдыхает в себя этот момент. Притягивает к себе сильнее, хотя уже некуда. Руки, некогда блуждающие по спине Тэ, перемещаются на копчик. Затем на мягкие половинки, оценивают, мнут и гладят. Чон жмётся пахом в раздвинутые ножки. Тэ выдыхает желание в горячие губы. Чтобы ближе. Чтобы горячее. Не выдержав преграды в виде одежды, Чонгук хватает под попу Тэ и несёт его в комнату. А маленькая коала в трусах в клубнику и белых чулках расцеловывает шею вкусно пахнущего мужчины. Чонгук аккуратно кладёт это заглядение с медовой кожей на чёрные атласные простыни. Нетерпеливо избавляется от штанов, оставаясь в одних боксёрах. Тэ вдыхает, забыв зачем нужно дышать, если воздух сосредоточен перед ним. Вот он, стоит в нижнем белье и смотрит с доминирующей похотью.  Чон льнет к горячему чуду с запахом клубники. Целует каждый сантиметр снисходящий от точёных ключиц к пятнышкам сосков. Уделяет им особое внимание влажным языком, играя и дразня. Кисти рук живут отдельной жизнью, изящные пальцы гладят и трогают, стараясь запомнить все родинки на теле как карту звёзд на недосягаемом небе. Соски твердеют от такого внимания, а Тэ дышит чаще, чтобы не потеряться в эйфории окончательно. Ким бродит по плечам старшего, зарывается пальцами в мягкие волосы. Гнётся в спине, когда обжигающие поцелуи спускаются ниже и находят своё место в впалом животике. Затем этот дразнящий язык, который олицетворяет похоть своего владельца, томно долго ведёт мокрую дорожку ниже, к кромке белья. Тэ задыхается в ощущениях. И это тело.. о Боже..за него можно душу дьяволу продать и правую руку в придачу. Лишь бы ночь провести с этим Богом. Чонгук, практически полностью обнажённый, лежит меж стройных ног. Его губы блестят от слюны, а глаза отдают цветом вселенной и дьявольского желания. Тут непонятно, чего хочется больше: отдаться сразу или преклоняться всю жизнь. Кожа цвета первого пляжного песка собирает на себе все блики луны, скромно попадающие в комнату. Кажется слишком прекрасно и хочется ущипнуть себя. Но не приходится. Ибо тонкие пальцы, играя синими венками, находят мягкие половинки и сжимают их, цепляются за край ткани, которая не даёт Тэ полностью умереть и вознестись в рай, тянут за клубничный принт. Одним лишь хозяйским взглядом Чонгук приказывает Тэ поднять ноги, и тот послушно поднимает, чтобы никакая ткань больше не мешала ощущать тепло тела другого человека. Чонгук лишь на мгновение задерживается взглядом на бойце, ставшему по стойке смирно. Довольно облизнувшись, Чон снова уделяет внимание губам сладкого мальчика. Словно он годами не пил воды, а Гук его спаситель, напоит и вернёт к жизни. Вязкая слюна стекает по гортани, пока кисть неумолимо исследует каждую венку на члене Тэхёна. Тэ дёргается навстречу руке,  просит о большем. Впивается ногтями в массивные плечи. Хныкает, утопая в поцелуе. Чонгук улыбается в губы и, не сводя зрительного контакта, спускается вниз, целуя красивое тело. Медленно целует головку, дразнит, гладит пальцами. Обхватывает плотно губами, заставляя Тэ извиваться. Этот язык кружит по чувствительной коже, то гладя, то давя. Обводит каждую венку, ластится по длине. Надавливает на уздечку, меняя темп.  То нежнее, то активнее. Играет с головкой, слегка оттягивая кожу. Втягивает щёки. И так по кругу. Тело под ним то в жар, то в холод бросает. Тэхён мечется, хватается за простыни. Мысленно молит, чтобы это не заканчивалось, ведь так выглядит рай, да? — Смазка, презирвативы есть? — Задыхаясь, тихо соединяет слова в фразу Тэ, пользуясь моментом, пока Чонгук немного сменил позу. — Есть, — Чонгук целует косточку на тэхёновском бедре,  раздасадованный тем, что не успел довести сладость до разрядки. Тэхён тянется к тумбочке, Чон останавливает младшего, — Там нет. — Я думал что все хранят всё..это..в прикроватной тумбочке.. — Стеснение снова вернулось, когда Чонгук бодрой походкой и всё ещё в белье, ушёл в ванную. По поводу белья прям упущение. — Сладость, ты фанфиков начитался, — спокойно улыбаясь, Чонгук занимает своё место между стройных ног. Кладёт рядом принесённые с ванной смазку и контрацепцию, — Не все хранят предметы утех возле кровати.. Вернувшись к прежнему занятию, мысли о должном местонахождении смазки как-то сами собой улетучились из головы Тэ. Пока Чонгук активно работал ротиком, на его руку вот уже капает смазка без запаха. Тэ напрягается, когда холодные пальцы флиртуют с колечком мышц. В такой момент Тэхён готов сколько угодно терпеть, как бы мучительно долго его не растягивали. Лишь бы снова почувствовать эти губы на своих и почувствовать Чонгука в себе. — Чон...гук..надо снять чулки.. — Задыхаясь, шепчет Тэ. — Оставь, сладость..Тебе очень идёт. — И вид у него такой сосредоточенный, словно не его рот ласкает член Тэхён, и не его пальцы активно растягивают нижнего. Тэхён стонет от этого тягучего властного голоса, от ощущения нехватки этого человека в себе. — Чонгук... — Стонет Тэхён, не в силах нормально высказать мысль. — Хорошо, сладость.. — И Чонгук без слов понимает, что творение ангелов в чулках под ним горит желанием и изнемогает от недостатка поцелуев и стоящей стимуляции. Чон чуть медленнее ласкает истекающего Тэ, надевая презерватив. Вытирает тыльной стороной руки рот, мало ли Сладости будет неприятно целоваться после активного минета. Снова находит мягкие губы и ловит стоны в себе. На последок ещё разок растягивает младшего, слушая недовольные стоны. Конечно, Тэ хочет больше. Чонгук трепетно входит, даёт привыкнуть к выдающемуся размеру. Одной рукой держится за кровать, другой за прекрасный бочок, наращивает темп. Чтобы почувствовать всё до конца: то, как входит до основания, заставляя Тэхёна стонать загнанно, то, как младший умоляет ещё и ещё, то, как чарующе пахнет Сладость, и то, как картинно он сейчас выглядит. Картина, которую невозможно описать. Звук тёплого голоса Тэхёна, который срывается при каждом толчке. Хочется записать на диктофон и слушать на репите. Хочется выделить отдельную полочку в своём сердце и сделать её алтарём под названием "Ким Тэхён". Осипший голос бьёт низкими октавами по стенам комнаты. Тэхён на пределе. Смотрит так любовно, выгинается в спине, цепляясь за ягодицы Чонгука. А тот без слов понимает, чувствует. Вбивается сильнее, как в последний раз. Фиксирует нижнего за аппетитные бочка, чтобы Тэ просил увидеть звёзды. Чтобы было так прекрасно, что аж захочется запечатлеть момент и повесить фото на стену. Тэ закатывает глаза и зовёт по имени. Чон прикусывает шею, сам находясь на грани. — Чонгук.. — Тэ молит в самое ухо, практически заходясь в экстазе. — Сладость, ты близко? — Чонгук ещё раз кусает тонкую шею, получая новый стон-ответ. — Тогда не сдерживайся.. — Чон целует припухшие губы и мокрое лицо. Зализывает укусы и снова кусает. Втрахивает в кровать ангельское тело, чтобы то не имело мысли передохнуть. А Тэхёну долго и не надо, он и так на пределе. Щекотящая волна прошла по телу младшего, сдавливая член внутри себя, пульсируя в своём возбуждении и извергая жемчужную жидкость наружу. Чонгук также выбился из сил. И ощущение сдавленности и пульсации сделало своё дело — Чон кончает следом. А после следуют минуты осязаемой тишины, теплота мокрого тела рядом, и два сердца, бьющиеся неугомонно. Чонгук тянет к себе ближе клубничную сладость, целуя его в кончик носа. — Могу я сходить..у вас..у тебя.. у вас..в душ? — Тэ, вспомнив расположение ролей в этом доме, скромно смотрит в глаза Чонгука. Странно обращаться к человеку на "вы", после того как переспал со своим боссом и лежишь голый с ним на пару в кровати. — Конечно .. — "Сладость" почему-то проглотилось при виде потерянного ангела. Чонгук ласково целует в плечо присевшего на кровати Тэхёна. И смотрит, любуясь. Сделать фото кажется отличной идеей. — С-спасибо.. — Немного кланяется Тэ, шмыгнув в ванную. — И правда сладость.. — Влюблённо произносит вслух Чонгук, разваливаясь звёздочкой на кровати под звук воды из ванной. Интересно..стоит ли ему говорить, что он был довольно трезв, чтобы понимать, что творит? Или стоит немного помучить эту Клубничную конфету? Вскоре вода в ванной стихает и стеснительными шагами оттуда появляется Тэхён в пушистом чёрном халате. Юноша собирает вещи у кровати, боясь взглянуть на Чонгука. А тот глаз с младшего не сводит. — Чон..мистер Чон, я пойду..наверное..буду завтра на работе как штык.. — Лепечет Тэ, слегка прикрыв глаза волосами. — Тогда иди. — Спустя мгновение как Тэ не поднимает глаза, Чон решает подыграть ему. — Будь добр.. завтра сначала подойти ко мне в кабинет по поводу разбитой вазы..Потом уж можешь заниматься прямыми обязанностями. — Х-Хорошо..Спокойной ночи, господин Чон.. — слышно по голосу, какой расстеряный и растроенный ушёл Тэ. Тэхён быстро переоделся в одежду, в которой сюда пришёл и уехал домой в грустных чувствах. Он так и знал, что для таких как Чон Чонгук, секс — только физическая близость, не душевная. Глупо было предполагать, что после Чонгук предложит встречаться..или что-то вроде этого. Чонгук же сладко засыпает как только закрывается входная дверь, ощущая на губах вкус клубничной конфеты.